Глава 7
Когда Виктория проснулась, солнце уже стояло высоко, посылая свои лучи через неплотно задернутые шторы, а в доме царила тишина — звенящая, непривычная и даже немного пугающая. Обычно здесь постоянно что-то гремело, шумело, звучало. А сейчас — лишь тишина. С потолка падали золотистые лучи, рисуя причудливые узоры на стенах, где-то за окном шумел ветер, раскачивая ветви деревьев, и только тихий тик-так часов на стене напоминали, что мир не остановился, а продолжает двигаться в своём неизменном ритме.
— Они на трассе, — подумала она, сладко потянувшись и ощущая приятную усталость в мышцах после вчерашней прогулки. — И слава богу.
Она поднялась с постели, закутавшись в мягкий, просторный халат, и прошла в ванную комнату. Холодная плитка под босыми ступнями приятно взбодрила, а струи горячего душа быстро смыли остатки сна, возвращая её к реальности, к жизни. К настоящему моменту.
Когда волосы ещё были мокрыми, пахнущими свежестью, она включила музыку — старую итальянскую эстраду, ту, что звучала у матери на кухне, когда Виктория была ещё совсем ребёнком, а мир казался простым и понятным.
Звук заполнил дом, лёг на стены, как тёплый солнечный свет, изгоняя тишину и тоску. Она сушила волосы феном, покачиваясь в ритм музыки, потом подхватила кухонную ложку, как микрофон, и спела пару строк на ломаном итальянском, засмеялась своему отражению. В зеркале отражалась девушка — свободная, красивая, немного уставшая, но настоящая, без масок и притворства.
Потом был холодильник. И внезапное вдохновение. Она открыла дверцу, заглянула внутрь и поморщилась.
— Если они снова закажут доставку пиццы и бургеров, я их всех убью, — пробормотала она, доставая яйца, свежие овощи, кусок сочного мяса и целый набор ароматных специй. Пора взять ситуацию в свои руки.
Сковородки зашипели на плите, нож стучал о разделочную доску, аромат чеснока, розмарина и тимьяна наполнил кухню, перебивая запах машинного масла, и заглушая её грустные мысли. Виктория напевала в такт музыке, перемещаясь от плиты к столу, от окна к раковине, кружась в своём маленьком, импровизированном танце, как будто готовила не просто еду, а волшебное зелье, способное излечить душу. Музыка звучала громко, но ей было всё равно — ведь впервые за долгое время она чувствовала себя живой, нужной и свободной.
Она так увлеклась процессом, что не заметила, как хлопнула входная дверь, и как по коридору, приближаясь к кухне, прошли чьи-то шаги.
Ребята вернулись с тренировки — усталые, запылённые, с запахом трассы и топлива, который въелся в их одежду. Первым остановился Теодор. Он замер на пороге кухни, уткнувшись взглядом в то, как Виктория, смеясь, покачивает бёдрами под музыку, мешая соус в большой сковороде на плите. Её волосы блестели в солнечном свете, щеки порозовели от жара, а рубашка на ней была явно велика — старая, отцовская, кажется.
Он даже не сразу понял, что просто стоит и молча смотрит на неё, словно заворожённый. Забыв обо всём на свете.
Пока Симоне не хлопнул его по плечу, вырывая из этого транса:
— Эй, Дор, ты жив вообще? Или завис намертво? Что-то случилось?
Теодор моргнул, словно просыпаясь.
— Что? Нет. Просто... оценил аромат. И музыку. И... пейзаж.
— Да ладно тебе, мы все оценили, — подмигнул Марко, уже жадно вдыхая аппетитный запах, который распространялся по дому. — Что готовишь, Виктория? Божественно пахнет!
Виктория, услышав шум, обернулась, выключила музыку и смущённо улыбнулась, не смутившись ни на секунду от того, что они застали её в таком виде.
— А, вы вернулись. Отлично. Еда как раз готова. Надеюсь, вы успели проголодаться.
Симоне, смеясь, подошёл к ней и шутливо схватил её за руку:
— Ты нас спасла! Мы уже были готовы съесть друг друга! Ну-ка, маэстро, покажи класс! — И закружил её прямо посреди кухни, под медленные итальянские ритмы, которые еще звучали в его голове.
Она рассмеялась, чуть не выронив ложку, но отпустила танец — лёгкий, искренний, будто и не было ни грусти, ни боли, ни прошлого.
— Чем это пахнет?! — воскликнул Лукас, заглядывая в кастрюлю, и его глаза загорелись от предвкушения. — Это рай!
— Едой, мальчики, едой. Настоящей, не из коробки, — ответила Виктория, с гордостью оглядывая свои творения. — Сегодня у нас паста с мясом, овощной салат и кое-что ещё.
— Святое небо, — простонал Марко, его глаза закатились от удовольствия. — Мы реально жили на доставке всё это время. Как дикари какие-то.
— А где папа? — спросила Виктория, вытирая руки полотенцем.
— Тренер с кем-то разговаривает на улице. По телефону, что-то срочное, — ответил Симоне, поглядывая в окно. — Так что можно есть спокойно, пока он не ворчит и не рассказывает нам о дисциплине.
— Тогда садитесь за стол, пока горячее. Через пару минут всё будет готово.
Они сели за большой деревянный стол, уставившись на тарелки с едой. Ели молча первые несколько минут — с тем благоговением, которое бывает только у голодных мужчин перед настоящей, домашней едой. Потом послышались вздохи, благодарности и неизбежные признания в любви.
— Виктория, мы тебя обожаем!
— Ты наш кулинарный ангел!
— Мы будем молиться на тебя перед каждым заездом!
Виктория рассмеялась и послала им воздушный поцелуй:
— Потом скажете спасибо, когда я вас пирогом доконаю.
— Пирог?! — Марко вскинулся с таким видом, будто ему предложили руку и сердце. — Ты шутишь? Женитесь кто-нибудь на ней!
— А у тебя кто-то есть? — спросил Симоне, хитро прищурившись.
Виктория поставила вилку на стол, посмотрела на него спокойно, но мягко.
— Нет. И в ближайшие годы не планирую. Мне и так хорошо.
— Как так-то, такая девушка! — всплеснул руками Лукас, искренне удивляясь.
— А я вот не удивлён, — вполголоса заметил Теодор, глядя в тарелку. — Она не из тех, кто ищет повод, чтобы зависеть от кого-то. Ей это не нужно. Да и с таким характером...
Она повернулась к нему и, чуть приподняв бровь, сказала:
— Неужели ты начинаешь понимать, что такое независимость? Или это случайный проблеск интеллекта?
Марко прыснул в чай.
— Вот это подача! Прямо в яблочко!
Теодор усмехнулся краем губ, но взгляд его остался странно серьёзным. Он даже поднял на неё глаза, глядя в упор.
Он молча поставил перед ней бутылку с холодной водой.
— Держи. А то пересохнешь от сарказма. Я знаю, как это тяжело.
Виктория посмотрела на него и едва заметно кивнула в знак благодарности.
— Не ожидала, что ты джентльмен.
— Не привыкай. Это разовый сбой системы. Больше такого не повторится.