CREEP [L.T]

– Ещё раз с днём рождения, доченька. Мы с папой любим тебя больше всего на свете. Извини, что не можем быть с тобой в этот день, но я обещаю, что мы наверстаем упущенное, как только окажемся дома. Представь, что мы крепко-крепко обнимаем тебя, дорогая, – голос мамы на другом конце начинает дрожать, и в моем горле нарастает ком. Как же я скучаю по ним.

– Я вас тоже, мам. Ужасно скучаю, – мой голос звучит сипло, и я прочищаю горло. Не хватало еще разреветься утром в свой день рождения. – Мне уже пора бежать на занятия, пока.

– Повеселись, детка, сегодня твой день, – мама шмыгает носом, и я отключаюсь.

Смотрю на завершенный вызов и тяжело вздыхаю. Я не стала говорить им о том, что не собираюсь праздновать, иначе они стали бы винить себя в этом, а это последнее, чего бы мне хотелось сегодня. После разговора с мамой зияющая дыра в моем сердце только увеличилась, и я стала чувствовать себя еще более одинокой. Это мой первый день рождения, на котором не будет их. Было до ужаса неприятно просыпаться от звона будильника, а не от маминого поцелуя в щечку, как обычно происходит каждый год. Да, мои родители почти целыми днями пропадают на работе, и мы редко видимся и разговариваем, но несмотря на это мы очень близки, и мне будет до жути не хватать их сегодня.

До занятий еще целый час, а уже сижу на краю мягкой кровати, будучи полностью готовой и одетой. Сегодняшний день обещает быть одиноким и грустным, поэтому я уже жду, когда он закончится. Главное не придавать ему значения, тогда он пролетит быстрее. Еще раз вздохнув, беру свою сумку в руки и выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. У меня нет никакого желания есть, поэтому просто наливаю себе кофе и сажусь за стол. Сделав глоток, снимаю блокировку с телефона и погружаюсь в мир интернета.

– Доброе утро, – слышу знакомый хриплый голос и поднимаю глаза, встречаясь с глубокими океанами Луи. Прохожусь по нему взглядом и замечаю, что на нем футбольная форма.

– Доброе, – натягиваю улыбку и откладываю телефон в сторону, наблюдая за тем, как Томлинсон обходит меня, подойдя к кофе-машине.

– Кстати, с Днём Рождения, детка, – чуть тише произносит Луи и оставляет короткий поцелуй на моей макушке, отчего я моментально каменею.

Чувствую, как в животе начинают порхать бабочки, но стараюсь не придавать этому большого значения. Тепло разливается по моему телу, безумно приятно слышать эти слова от него. Даже несмотря на то, что я хотела всячески скрыть этот факт. Кстати, откуда он узнал, ведь я не говорила? Должно быть, Эллен рассказала ему.

– С-спасибо, – немного заикаясь произношу я и предательски краснею. – Ты собираешься на тренировку? На тебе форма команды.

Я уже давно не видела, чтобы он посещал тренировки, а ведь когда-то я наблюдала за ним с трибун.

– А, да, решил потратить свое время на что-то более полезное, чем пары, – парень проводит рукой по волосам и садится напротив меня, держа в руках кружку, из которой легкой дымкой струится пар и доносится приятный аромат.

Конечно, я никогда не разделяла его безразличное отношение к учебе, но я уже не так резко реагирую на постоянные пропуски. Все-таки он сам знает, что лучше для него, и, если Луи считает, что может посещать занятия в зависимости от настроения, то пусть поступает так.

– Как планируешь провести сегодняшний день? Закатишь вечеринку, которые ты так ненавидишь? – с явным сарказмом в голосе спрашивает Луи, акцентируя внимание на последних словах.

– Мое мнение о том, что вечеринки являются пустой тратой времени, не изменилось. Может быть, только немного, – я закатываю глаза, и он ухмыляется. – Я не собираюсь праздновать, у меня не тот настрой. Так что давай просто сделаем вид, что сегодня совершенно обычный день и будем проводить его совершенно обычно? Пожалуйста.

Я прошу, и Томлинсон расплывается в улыбке.

– Хорошо, как скажешь, – он поднимает руки. – Тогда я предлагаю тебе совершенно обычно сходить вечером в совершенно обычный Гайд-парк и повеселиться на аттракционах. Что скажешь?

То, как он передразнивает, заставляет меня выпустить смешок. Умеет же этот засранец поднимать настроение! На самом деле его идея кажется мне очень хорошей. Я давно хотела прогуляться по парку, правда, я надеялась на прогулку со своей семьей, но и Луи тоже подойдет. Как говорится, на безрыбье и рак – рыба. По крайней мере, я надеюсь, что именно так это должно звучать.

– Твоя совершенно обычная идея мне нравится, – я улыбаюсь, и он кивает, сверкая голубыми глазами. – Только, Луи, никаких подарков, хорошо?

– Как скажешь, генерал Зануда, – парень улыбается, и легкие морщинки собираются в уголках его глаз.

К моему огромному счастью, учебный день прошел очень быстро и гладко. Эллен сегодня не пошла на занятия, их отменили или что-то в этом духе, она говорила мне вчера. Это очень обрадовало меня, потому что ее удушающие объятия посреди холла и традиционное напевание «Happy Birthday to you» создали бы много шума вокруг нас. Я с самого утра не виделась с Луи, должно быть, он тренируется весь день. Он говорит, что ему необходимо привести себя в форму, но, мне кажется, он и так в прекрасной форме. Вообще не могу представить себе Луи, тело которого не было бы подтянутым и накаченным, каким оно является сейчас. Уверена, он никогда бы не запустил свою фигуру.

По дороге в университет мы с Луи договорились о том, что встретимся в холле на первом этаже в 5 часов, как раз после моей крайней пары. Облокотившись о подоконник, наблюдаю за суетящимися студентами и невольно ухмыляюсь. Пришло время зачетов, и они носятся с маленькими книжечками по всему корпусу, жалобно прося у преподавателей зачет. Возможно, большинство людей посчитают меня занудой и выскочкой, раз я лезу сдавать все еще до того, как другие студенты спохватятся, но мне просто так удобнее. Когда сдаешь заранее, преподаватели еще не так изнурены постоянными конфликтами со студентами и этими бесконечными тестами и зачетами, поэтому сдавать гораздо проще. Из рассуждений меня выгоняет знакомый голос:

– Хэй, Коннорс, очнись, – Луи театрально машет рукой перед моими лицом, пытаясь привести в чувства и обхватывает мое лицо руками.

Я трясу головой, отпрянув от него. На его лице появляется широкая улыбка, и я немного смущаюсь. Сразу окидываю его взглядом и замечаю, что он переоделся. Теперь на подтянутом теле красуется синяя джинсовая куртка с меховым воротником, из-под которой виднеется черное худи, и привычные черные джинсы, плотно обтягивающие худые ноги парня.

– Извини, немного задумалась, идем? – с улыбкой произношу я, и он кивает, натягивая на голову милейшую серую шапку с небольшим помпоном. И как только ему удается выглядеть потрясающе абсолютно в любой одежде?

Оказавшись на улице, подтягиваю высокий воротник своего свитера и сильнее закутываюсь в шерстяное пальто. Жалею, что не взяла с собой шапку, хотя убранные в свитер волосы немного защищают от ветра.

Когда мы подъезжаем к парку, я замечаю, что уже стемнело. Мы подходим к воротам, ведущим в парк, и я забываю, как дышать. Вокруг все светится разноцветными огоньками, и, мне кажется, даже со спутника видны эти огоньки. Прохожу чуть дальше и оказываюсь в настоящей Зимней сказке. Глаза разбегаются в попытках сфокусироваться на всем сразу, и я медленно кружусь на месте. До моих ушей доносится очаровывающая мелодия, знакомая каждому – Jingle Bell Rock. Невольно начинаю напевать строчки и чувствую, как мое рождественское настроение увеличивается в тысячу раз. Перевожу свой взгляд на многочисленные прилавки с елочками, хрустальными шарами, статуэтками Санта-Клауса и прочими сувенирами. Воспоминания захлестывают меня тяжелой волной, и бабочки танцуют вальс в моем животе. В голове всплывают картинки из того дня, когда я впервые оказалась здесь со своими родителями, и тепло разливается по всему телу. Тогда я была обычным подростком, который совсем недавно узнал, что такое Лондон, и увидел его собственными глазами. Все казалось таким чужим и далеким, совсем не похожим на мой дом, в котором я так привыкла встречать Рождество. Но, зайдя в Гайд-парк, я словно впервые в жизни осознала, что такое – истинное Рождество. Оказавшись в сказке, которую так тщательно рисуют писатели, я почувствовала себя настоящими ребенком, предвкушающим наступление лучшего дня в году. Держа за руки, родители водили меня по всем аттракционам, желая показать все, что может предложить этот парк. В тот день я была самым счастливым ребенком на свете.

Осознание того, что этот день никогда не повторится, ведь я уже далеко не ребенок, хотя в душе я все еще та малышка Ана, которая восхищается всем, что видят ее карие глаза, застает меня врасплох. Чувствую, как начинают проступать слезы и стараюсь выровнять свое дыхание, чтобы не расплакаться прямо здесь.

– Ты в порядке? – мягко спрашивает Луи, слегка дотронувшись до моего плеча, и я киваю. – Тебе холодно? Ты вся дрожишь, Ана.

Только после этих слов действительно замечаю сильную дрожь в теле и поднимаю кисти наблюдая за тем, как они судорожно трясутся. Я не могу понять, чем именно вызвана такая реакция организма: то ли эмоциями, захлестнувшими меня, то ли я замерла, хотя, по правде говоря, я не чувствую холода. Потираю ладони друг о друга и поворачиваюсь к Луи лицом.

– Все нормально, просто здесь довольно ветрено.

Взгляд Томлинсона сосредоточен на моем лице и внимательно изучает каждый миллиметр в поисках подвоха.

– Хорошо, куда ты хочешь пойти? Мне кажется, тебе не помешает чашечка горячего кофе.

Уже в который раз проходя мимо торговых лавок, меня захлестывает рождественское настроение. В душе теплится вера в чудеса. Удивительно, насколько сильно праздничная атмосфера влияет на человека и его настроение: буквально вчера я даже не вспоминала о приближении Рождества, а сейчас чувствую себя ребенком, который с искрами в глазах ждет, когда наконец Санта-Клаус доберется и до его дома.

На улице уже совсем стемнело, но свет фонарей и огоньков освещают город, и ты забываешь о том, насколько коротким стал день. Не знаю, как давно мы гуляем с Луи, я потеряла счет времени. Когда соглашалась, я и не думала, что будет настолько весело. Мы прокатились почти на всех аттракционах, успели несколько раз попить обжигающий ароматный кофе и осмотреть каждый уголок парка. Все это время мы разговаривали на бессмысленные темы, делились воспоминаниями о детстве. Луи даже рассказал о том, как впервые встал на коньки, хвастаясь перед самой крутой девчонкой в его школе, и на ее глазах с треском упал на лед и заработал серьезный ушиб. Видимо, ее впечатлил подвиг парнишки, и она даже поцеловала его в щеку. Оказывается, Томлинсон любил находиться в центре внимания с самого детства. Мы делились своими забавными историями, рассказывали какие-то случайные факты, и это позволило нам узнать друг друга гораздо лучше.

– Что ж, для полного счастья не хватает только прокатиться на London Eye, ты так не считаешь?

Остановившись напротив огромного колеса, спросил парень. Мои глаза осматривают гигантское строение, и кровь застывает в жилах. Не помню, когда я последний раз каталась на колесе обозрения, должно быть, это было еще в раннем детстве, но высота того колеса была значительно меньше, хотя даже тогда мне было очень страшно. Не могу представить, что я почувствую, находясь в одной из этих стеклянных кабинок.

– На самом деле, я никогда не каталась на нем раньше, – произношу, и мои слова повергают Луи в шок. Это заметно по его лицу. – Я боюсь высоты.

– Ты живешь в Лондоне уже несколько лет, но ни разу не каталась на главной достопримечательности? – я мотаю головой, и он продолжает. –Не бойся, это абсолютно безопасно, стекла очень прочные.

– Тогда давай прокатимся, – не веря своим словам, быстро проговариваю, и Луи удивленно смотрит на меня.

– Ты уверена, что хочешь, чтобы твой первый раз случился именно со мной? ­– ошарашено смотрю на друга, и он заливается звонким смехом, пока я покрываюсь густой краской. Легонько толкаю его в плечо и улыбаюсь. Томлинсон не был бы собой, если бы не вставил хотя бы одну свою пошлую шуточку в наш вечер. – Пошли.

Парень двигается в сторону колеса, и я неуверенным шагом следую за ним, пробираясь через толпы людей. Луи шагает очень быстро, пытаюсь позвать его, но меня толкает очередной прохожий, и я окончательно теряю друга из виду. От мысли о том, что я осталась одна среди такой толпы людей, становится не по себе, но я продолжаю двигаться вперед, вертя головой. Чувствую, как кто-то прикасается ко мне ледяными пальцами, обхватывая ладонь, и вздрагиваю, оглядываясь по сторонам. Замечаю Томлинсона справа от себя и с облегчением выдыхаю.

– Извини, не хочу больше тебя потерять, – смущенная улыбка появляется на его лице. – Надеюсь, ты не возражаешь.

Кабинка начинает медленно набирать высоту, и я сильнее сжимаю железные поручни, зажмуривая глаза. Сердце бешено стучит, и я ужасно волнуюсь. Я знаю, что это безопасно, но страх не дает мне покоя. Слышу, как Луи подходит ко мне и становится рядом, и наконец открываю глаза. Шатен выглядит совершенно спокойным, ни один мускул не дергается на его лице. Он внимательно всматривается в картину вечернего Лондона, и я следую его примеру.

– Это просто... нереально, – пытаясь подобрать подходящие слова, произношу я.

Вид потрясающий. Я могу разглядеть не только ближайшие окрестности, но и дома, находящиеся в радиусе нескольких километров. Дух захватывает, и внутри все переворачивается: мост светится тысячей огоньков, отражаясь стаей светлячков в спокойной Темзе. Всматриваюсь в каждое здание, словно вижу его впервые. Каждая постройка выглядит так, будто над ней трудились лучшие мастера мира, и возможно, так и есть. Все разработано в одном стиле, который присущ только Лондону. Убеждаю себя не смотреть вниз, чтобы избежать паники, и продолжаю рассматривать улочки, перемежающиеся с густо заросшими парками. Лондон красив в любое время года, ночью и днем, ранним утром и в обед ­­– всегда. Сейчас, смотря все эти архитектурные шедевры, я словно возвращаюсь в древнюю эпоху, когда Лондон только был построен. Воображение рисует картинки того, как город выглядел тогда. Уверена, большинство зданий были сделаны из необработанного дерева, а ни о каких асфальтированных дорогах и речи быть не могло. Представляю, как по этим улочкам двигались повозки и кареты с запряженными лошадьми, женщины были наряжены в пышные платья с корсетами, а мужчины носили фраки. Разумеется, тогда и мысли не было о создании самого высокого колеса обозрения в Европе, и люди не имели возможности смотреть на город так, как это делаю сейчас я. Интересно, тогда уже справляли Рождество? Я убеждена, что да, праздник уже давно стал традицией. Вижу, как люди, надев свою лучшую меховую одежду, бродят по Лондону в поисках подарков своим близким. На улицах звучит приятная мелодия гармоники, и все приветствуют друг друга, снимая шляпы и поздравляя с Рождеством Христовым. Тогда все было совсем иначе: люди любезничали друг с другом и использовали в речи только самые уважительные обороты, чтобы ненароком не задеть кого-то. Они обсуждали классику и приглашали соседей на праздничный ужин. Я никогда не смогу узнать, действительно ли все было так, но именно таким рисуют Лондон в фильмах и сериалах, которые я видела.

– И как тебе твой первый раз?

Голос вырывает меня из путешествия во времени, и я замечаю, что мы находимся уже в самой высокой точке.

– Луи, это просто потрясающе, у меня нет слов, – не обращая внимание на широкую ухмылку и пошлость, отвечаю я.

Наверняка звучит так, будто это произносит восхищенный ребенок, впервые увидевший огромную детскую площадку или что-то в этом духе, но я действительно поражена красотой Лондона и тем, как он заставляет вернуться к истокам. Широкая улыбка расползается по моему лицу, и я поворачиваюсь к Луи, встретившись взглядом с глубоким океаном.

Словами не передать, сколько чувств я испытала за сегодняшний день и все благодаря этому парню, он наполнил мой день чудесами. Он поднялся со мной на самую высокую точку и показал, какой он, Лондон во всей красе. Он окунул меня в беззаботное детство, по которому я так скучаю, когда мы кидались снежками и бегали друг от друга по всему парку. Он потратил целый день, чтобы провести его со мной, и сделал его самым счастливым за последние несколько недель или даже месяцев.

– Ты очень красивая, – тихо произносит Луи, обхватывая мое лицо руками. Немного вздрагиваю от холодных прикосновений, но они словно согревают меня изнутри. Как парадоксально... – Я вижу весь Лондон в твоих карих глазах, они отражают каждый фонарь, освещающий этот порочный город.

Он медленно проводит большим пальцем по нижней губе, и я прикрываю глаза. По спине пробегает тысяча мурашек. Он наклоняется, приближаясь к моему лицу, и я закрываю глаза. Чувствую горячее дыхание и легкий запах ментола, который так томно приближается, пока его губы не находят мои. Наши рты сливаются в нежном вальсе, и я запускаю пальцы в его растрепанные волосы. Стая бабочек порхает внизу моего живота, когда я тяну его за волосы и слышу тихий стон. Луи опускает одну руку на мою талию, сильнее прижимая к себе, и я обхватываю его шею руками, наслаждаясь сладким вкусом его губ. Мысли исчезают из моей головы, и все, о чем я хочу думать, это то, как его язык проникает в мой приоткрытый рот. Наши языки встречаются, и мне становится сложно дышать, но я не хочу, чтобы он останавливался. Его рука поглаживает мою спину, забираясь под шерстяное пальто. Нежность сменяется жгучей страстью. Когда воздуха катастрофически не хватает, Луи отрывается от меня, оставив легкий поцелуй на моих губах. Он все еще очень близко ко мне, и я чувствую его сбитое дыхание. Вздрагиваю, когда слышу стук по кабинке, и только сейчас замечаю, что мы уже на земле. Мужчина недовольно смотрит на нас и жестом показывает, что пора освобождать кабинку. Надеюсь, он не видел, чем мы тут занимались... Боже, как неловко. Я выхожу из стеклянного кокона, и рука Луи обхватывает мою, переплетая наши пальцы.

– Спасибо за вечер, Луи, ты подарил мне потрясающие впечатления.

Оторвав взгляд от окна машины, я смотрю на шатена, внимательно следящего за дорогой.

– Все для тебя, Ана, – парень улыбается своей фирменной улыбкой модели. – Думал, ты скажешь, что это был лучший день рождения в твоей жизни.

– Насчет всей жизни не уверена, но в этом году точно, – хихикаю, и он закатывает глаза, продолжая улыбаться.

Когда машина останавливается напротив дома Луи, я тянусь к ручке, но Томлинсон нежно касается моего плеча, и я поворачиваюсь.

– С Днем Рождения, детка, – он протягивает мне небольшую деревянную коробочку, и я невольно цокаю. Я же просила, чтобы без подарков. – Знаю, что ты не одобришь, но мне показалось, что оно подойдет тебе.

Беру коробочку в руки и открываю крышку. Перед глазами появляется серебристое колечко, украшенное цепочкой сверкающих камней. Достаю его и рассматриваю, крутя в руках. Примеряю на средний палец, и оно идеально подходит. Не знаю, из какого металла оно сделано, возможно из серебра, но что-то мне подсказывает, что это белое золото, а камни – это скорее всего бриллианты. Не могу поверить, что он потратил кучу денег на меня.

– Луи, оно прекрасно, спасибо, – обвиваю его шею руками, крепко сжимая. – Не нужно было так тратиться на меня.

– Сначала я подумал, что будет достаточно просто разрешить тебе ехать на пассажирском месте рядом со мной, но потом увидел это кольцо и решил взять и его тоже, – саркастично отвечает Томлинсон, и я закатываю глаза. – Я рад, что тебе понравилось, оно очень красиво смотрится на твоих длинных пальцах.

Мы подходим к деревянной двери, и Луи достает из кармана железный ключ, вставляя его в замочную скважину. Проворачивает два раза и легонько толкает дверь, за которой кроется темнота, пропуская меня. Я делаю шаг вперед, и вздрагиваю от резко включившегося света.

– С Днем Рождения, Анастейша!!! – несколько голосов сливаются в громкий гул, и меня в ту же секунду осыпает дождем из конфетти.