Степень искренности

Розовый закат был теплым. Легкий ветерок приятно развивал волосы, ласково касался оголенных щиколоток. Короткие, свободные штаны были из приятного, мягкого хлопка. Кофе в стакане согревал руку, приятно пах. Аля поднесла его к лицу, но не чтобы сделать глоток, а чтобы сделать глубокий вдох, наслаждаясь горьким ароматом. Вкусно, но не для нее. Забыла положить сахар, так что как-то неудачно она вышла на прогулку.

В целом, неудачные дни.

Хотелось выть, кричать, метать. Вот уже неделю по учебе был огромный завал. То ли от того, что Дорожкин заболел и не приходил, то ли от того, что Дашка уехала в Казахстан погостить, но настроение было скверным и ее преследовало чувство одиночества. Поля была единственным светом во мраке последних пару дней.

Наверное, Алина просто... Устала. Все как-то навалилось разом: учеба, болезнь Захара и отъезд Морозовой. Вроде бы ничего, а внутри было так пусто.

Телефон в кармане завибрировал. Она проморгнулась и тяжело вздохнула. Хотелось лечь спать на пару дней. Даже сейчас она себя просто силком вывела во двор, чтобы забрать передачку Полины: ее контейнер, вкусняшки и какие-то книги на английском языке, которая она привезла из Америки, когда была там последний раз.

На экране высветился незнакомый номер.

— Алло? Вы подъехали? — она оглянулась, ища взглядом курьера с ярким рюкзаком.

— Так мы все еще на «Вы»? Вроде бы закончили с этим в прошлый раз, нет?

Михайлова резко выпрямилась и замерла.

— Егор? Это вы... Ой, то есть ты? — она даже еще раз посмотрела на телефон, пытаясь понять, не галлюцинация ли у нее и правда ли ей кто-то звонит. Ведь не может быть так, чтобы этот «кто-то» был Егор Крид. Опять он? Звонит ей?

Что за бред...

— Я. Ты не рада? — он усмехнулся на том конце трубки. Аля удивленно изогнула брови.

— Ну-у-у... — она растерянно почесала затылок. — Не знаю, как реагировать, если честно. Я не тебя ждала.

— Как-то грустно. А кого ждала тогда?

— Курьера, — как само собой полагающееся ответила девушка, — Полина должна была кое-что передать.

— В таком случае, на сегодня я твой курьер. Крид-яндекс. Кряндекс, епта. Я подъехал, куда идти? Бесплатное ожидание началось.

До Михайловой все еще не до конца дошло, что вообще происходило. Она покачала головой и зажмурилась.

— Я не понимаю, — она сдалась и откинулась на спинку лавочки, — ты приехал? Зачем?

Крид на том конце тяжело вздохнул, после чего прозвучал хлопок двери автомобиля.

— Полька прислала. Попросила что-то передать, а мне как раз по пути. Я в твоем дворе, возле того дуба, где мы встретились в прошлый раз. Можешь спуститься, плиз?

Алина оторопела. Она искренне недоумевала, как и почему он появился в ее жизни и что вообще до сих пор в ней делает. Причем самые обычные обстоятельства их встреч вроде прошлого раза, когда он просто приехал за своей сестрой, не прекращали казаться ей какими-то нереалистичными, киношными.

Она и Егор Крид. Господи, какое недоразумение.

— А-а-а... — она растерянно промычала что-то нечленораздельное. — Я-я тут, внизу. На лавочке. Ты увидишь меня, если посмотришь в сторону продуктового.

Она встала с места и, не отрывая телефон от уха, подняла руку вверх. Теперь она увидела его, стоящего возле дуба. Парень тут же обернулся и быстро нашел ее глазами, после чего расслабленной походкой направился к ней. Аля удивилась уверенности и некой даже напыщенности этой походки. Конечно, у него были все основания ходить так — так, как ходят те, по которым сохнут сотни девчонок.

Она отключила вызов и неловко переминалась с ноги на ногу. Егор остановился прямо перед ней и прочистил горло.

— Приветики, курьер прибыл. Назовете код заказа?

Михайлова подняла к нему глаза и мило улыбнулась. Сейчас он был забавным, а не таким хмурым и пугающим, как в прошлый раз. Она тут же отметила его синяки под глазами и весьма неряшливый вид: черный, помятый спортивный костюм на нем висел, волосы скрывала кепка.

— У меня нет кода. Поверите наслово, что это мне? — она состроила щенячьи глазки. Егор с улыбкой хмыкнул и вручил ей в руки контейнер, в котором она отдавала брауни Полине неделю назад, а на лавочку положил пакет, видимо, с книгами.

— Поверю, у вас глаза честные.

Алина резко засмущалась. Она почувствовала, как дергаются уголки губ, и опустила голову, чтобы это скрыть. Он, значит, смотрел ей в глаза, да...

Она тут же заставила себя отрезветь.

— Спасибо, — она кивнула и вновь посмотрела на него. В этом усталом лице было спокойствие и ласка. Интересно, это его обычное состояние? Он так часто выглядит?

— Ты не торопишься? — Крид вдруг слегка нахмурился. Алина пожала плечами в ответ, чувствуя, как тревожно стало от этого вопроса: что бы это могло значить?

— Да нет, а что такое?

— Хотел поболтать. Вечер такой клевый, ваще домой не хочется заходить. Посидим тут немного? — он указал рукой на лавочку за ее спиной. Михайлова кивнула и торопливо ответила, присаживаясь на нее:

— Да-да, конечно.

Егор сел рядом с ней. Его парфюм вновь заставил ее чуть ли не прикрыть глаза от наслаждения. Какой же он был мужественный, дорогой, приятный.

— Спасибо, что привез мне контейнер. Как брауни? Понравился? — она решила начать говорить первая, решив, что не выдержит тишины. Ей все еще не верилось, что Егор Крид — это реальный человек, сидящий рядом.

Булаткин завалился на лавочку, буквально лежа на ней. Широко расставил ноги и засунул руки в карманы кофты. Он выглядел так уверенно и спокойно по сравнению рядом с ней, сжавшейся и нервной.

— Брауни был невъебическим, Алин. Честно, я давно такого вкусного брауни не пробовал, хоть и не особо по сладкому уношусь.

Тело обдало теплом. Аля широко улыбнулась.

— Классно! Я очень рада это слышать! — она буквально была готова подпрыгнуть от радости, как Егор насмешливо на нее взглянул.

— И часто ты так делаешь?

Алина нахмурилась.

— Делаю что?

— Печешь брауни малознакомым людям. Помогаешь пьяным девушкам в ресторанах, например.

Она тихо посмеялась и обратила взгляд к волшебному закату. Вновь подул нежный ветерок.

— Да нет, со мной такое впервые, если честно, — девушка вздохнула и позволила себе сесть на лавочку полностью, согнув ноги в коленях, — Поля была такая разбитая, ты бы видел.

— Да я видел, — голос у Крида в мгновение стал серьезным, — если честно, рад, что вся эта поеботень с Антоном закончена. Пусть даже так болезненно. С ним ничего хорошего, даже конца, и не стоило ожидать.

Михайлова согласно кивнула. Ей было приятно, что он так переживал о Полине.

— Полина... Поля. Спасибо Поле, — Алина ощутила всю тяжесть своей усталости вновь и прикрыла глаза, — она, знаешь, старше меня, намного мудрее и храбрее. Любит то, что любят взрослые: кофе без сахара, оливки там всякие, — она усмехнулась, ощущая на себя внимательный взгляд.

— Любит любить, — добавила тише, — жаль, что этот Антон это не увидел и не получил. Тебе очень с ней повезло.

Егор ничего не ответил и это смутило Алю. Она открыла глаза и поджала губы.

— Я себя таким ребенком рядом с ней ощущаю. Как будто в безопасности, под маминым крылом. Не представляю, каким образом наши пути тогда сошлись и что она во мне нашла.

— Говоришь, как отчаянно влюбленный в мою систр парень, — Егор усмехнулся, — ты плакала?

Она резко повернула к нему голову и непонимающе нахмурилась. Совсем забыла, что глаза опухли и она даже не постаралась это скрыть, ведь не рассчитывала на встречу ни с Полиной, ни тем более с ним.

— Я, эм, я... — она замялась и отвернулась, нервно постукивая по контейнеру.

— Давай выкладывай, — Егор кивнул ей, обнадеживающе глаза прямо в лицо, — ты маленькая, а я взрослый. Как с Полиной. Может, чем-то помогу. Хотя бы выслушаю. Давай.

Ей почему-то не очень это понравилось: «ты маленькая, а я взрослый». Как будто от этого его серьезность восприятия Алины была какой-то ничтожной.

— Да там ничего серьезного. Так, мелочи.

— Выглядишь так, как будто ревела по этим мелочам весь день, — он негодующе покачал головой, — давай, расскажи мне про мелочи.

Она нервно зажевала нижнюю губу, глядя ему в глаза. В них была защита, понимание, свет. Красивые глаза. Согревающие.

— Даша уехала в Казахстан по делам. Мы обе из Казахстана, кстати, если Полина не говорила. Вот я и осталась одна. Не люблю быть в Москве без нее, всегда какое-то паршивое чувство внутри, — Аля попыталась улыбнуться, рассчитывая, что так разговор сам себя исчерпает. Но Егор оставался серьезным и молча продолжал смотреть на нее. Она посмотрела на линию заката вновь.

— И по учебе завал кошмарный. Я такой тупой себя давно не ощущала. Все из рук валится как будто.

Что-то заставило ее говорить дальше. Ей хотелось говорить.

— Домой хочется и не хочется одновременно. Не хочу жаловаться, не хочу на кого-то это все выливать, даже на Дашулю, когда у нее и своих проблем по горло, а Полине с ее ситуацией тем более.

Она вздохнула. Захотелось опять заплакать.

— Я понимаю, — Егор приподнял брови и указал на нее пальцем, — ты просто устала. Даже мелочи кажутся катастрофой, так бывает. Нужно набраться смелости и поставить жизнь на стоп, хотя бы на пару дней. Я на студийку в такие моменты переезжаю и просто даю себе разрешение делать ничего. Существовать. Полный перегруз случается и дальше идется уже легче.

Алина благодарно на него взглянула и кивнула как бы в подтверждение этих слов. Был он, конечно, прав, но легче от этого, к сожалению, не стало.

Уходящее солнце вновь приковало взгляд. Она услышала, как рядом Егор медленно дышит.

— Знаешь... Я немного тебе завидую.

Алина удивлённо сказала:

— Чему?

Егор вздохнул и посмотрел на закат.

— Обыденности, — он хмыкнул и тут же себя поправил:

— Знаешь, не пытаюсь как-то принизить значимость твоих проблем. Проблемы — они и в Африке проблемы. Просто такие вещи — обычные. Я скучаю по обычному, очень.

До Михайловой смысл слов доходил еще несколько секунд. Она кивнула и слегка улыбнулась.

— Все же звучит, как обесценивание моих переживаний, но я могу представить, что ты чувствуешь. Однако...

Она некоторое время молчала, пытаясь правильно сформулировать мысли.

— Разве это не был твой выбор?

Булаткин сразу же ответил:

— Конечно, был. Но я же не думал о таких последствиях.

Она пожала плечами, проводя большим пальцем по краю крышки контейнера.

-Как там говорят: две стороны одной медали? У всего есть обратная сторона. Порой даже хуже, чем ожидаешь. Главное, наверное, помнить, для чего все это начиналось. Порой забываешь об этом в рутине и суете, поэтому надо, как ты сказал, набраться смелости и поставить жизнь на стоп.

Егор задумчиво посмотрел на нее и вдруг выдал:

— Я вообще тебя не понимаю.

Алина вопросительно приподняла бровь.

— Ты совсем не кажешься такой... Реалистичной? Я почему-то думал, что ты вся такая девочка-сахарная вата.

— С сахарной ватой вместо мозгов, имеешь в виду? — Аля хихикнула. Егор тоже улыбнулся, но тут же выставил руки вперед в защитном жесте.

— Нет-нет, я не это имел в виду. Просто ты выглядишь более... Блять, как бы это правильно сказать... Мечтательной, что ли? А сейчас мне тут суровую истину выдаешь.

Михайлова махнула рукой.

— Может быть.

Они молча смотрели на закат. Пели птицы, ветер мягко обнимал их, солнце садилось. Где-то далеко прозвучал сигнал автомобиля.

— Не хочу зиму, — Алина надула губы, — как представлю всю ее грязь и серость тошно становится.

— Я тоже не люблю зиму, особенно в Москве, — Егор кивнул, — всегда стараюсь сваливать куда-то.

Алина подавила ироничную улыбку. Да уж, эти замашки богатых.

— Завидую, — она вздохнула, — хотелось бы и мне побывать где-нибудь в тропиках.

Она поднялась и повернулась к нему всем телом.

— У меня тонны печенья дома, я немного переборщила с тестом. Хочешь?

Егор удивлённо промогнулся.

— Приглашаешь к себе? — он с подозрением прищурился. Алина невозмутимо кивнула.

— Ну... Да. Печеньки поесть. А что?

Крид все еще смотрел на нее, синие глаза буквально искрились от некого непонимания. Это вдруг обидело ее.

— Эм, если ты что-то неправильное подумал или вовсе не хочешь, то я не заставляю же, — она нахмурилась и подняла с лавочки стакан с кофе. Егор медленно встал и поправил кепку.

-Я-я-я... — он как-то странно растянул это слово, — давай.

Аля закусила внутреннюю часть щеки, наблюдая за тем, как он поднимает с лавочки пакет.

— Егор, можно я сразу кое-что скажу? — не дождавшись ответа, продолжила:

— Я знаю, кто ты, песни твои знаю. Знаю я Егора Крида, знаю. Но у меня нет интереса к тебе, как к артисту, сорри. И если ты продолжаешь надумывать что-то о том, что я пытаюсь как-то тебя сфоткать или что-то выведать, то прости, что, может, дала повод так думать. Это не так. Я просто предложила печеньки.

Она в заключительном жесте успокаивающе улыбнулась и направилась в сторону подъезда. Через пару секунд Егор появился рядом. Они некоторое время шли в тяжелой, вязкой тишине.

— А ты типа выпечкой занимаешься? Брауни, печеньки там всякие... — в руках он вертел мобильник, параллельно с кем-то переписываясь.

— Нет, так, для себя, — Алина отрицательно помахала головой, — а то, что я тебя зову, так это потому что я по привычке сделала побольше. Дашка эти печеньки любит очень, я ей часто их делаю.

— А вы прям как сестры, да? — Егор убрал телефон и проследил за тем, как девушка прикладывает ключ к домофону. Ей было жутко неудобно это все провернуть с учетом полных рук, поэтому он забрал у нее стакан и контейнер, получив благодарную улыбку в ответ.

— Да, мы семья, — Михайлова прошла вперед и он последовал за ней. Отчего-то у Крида чуть ли не детский восторг захлестнул грудь: было ощущение, что сейчас будет какой-то сюрприз. Словно эти печеньки — подарок на новый год, так ему хотелось посмотреть, что же там, и раскусить наконец эту девчонку с золотыми кудряшками.

— Если честно, у меня не очень прибрано, извиняюсь, — она неловко почесала щеку, — и Моня, скорее всего, уже ждет у двери, так что не пугайся.

И, правда, мопсик сидела прямо под дверью. Она уже рванула с счастливым хрюканьем к Але, как заметила Егора и тут же злобно рыкнула. Даже не удосужившись его понюхать, она вальяжно развернулась и удалилась вглубь квартиры.

— Быстренько она чухнула, — Егор усмехнулся, снимая кроссовки, — и что я ей сделал?

— Она часто такая с теми, кого не знает хорошо, — Аля попыталась успокоить его и указала в сторону кухни, совмещенной с гостиной, которая была первой комнатой после коридорчика, — ей просто нужно к тебе привыкнуть и ты поймешь, какая она сладуська.

— Сладуська? Мило, — Егора это слово заставило улыбнуться. Он молча последовал за ней в крохотную кухню, по совместительству гостиную. Несмотря на то, что размеры квартиры напоминали ему нору хоббитов, все было чистенько, аккуратно и очень даже качественно. Особенно Криду понравился кофейный диван и мягкие барные стулья у кухонного острова, служащего ещё и обеденным столом.

— Присаживайся, — Михайлова указала рукой на стул и так ахуенно ему улыбнулась, что он на секунду подумал, что его сердце остановилось, — ты чай будешь или кофе? Я до выхода из дома варила его, если что, так что он еще горячий. Только горький получился. Будешь?

Егор облизнул пересохшие губы.

— Да, давай кофе, только без сахара.

Алина кивнула ему, и так быстро и ловко завертелась на кухне, что он даже протер себе глаза руками. Ни одна из его знакомых не была такой... Хозяйственной? Он, конечно, в основном дружил и общался с девушками, которые могут позволить себе домработницу и клининг, но вот... Как же ему было сложно это признать, как же он сильно скрипел зубами, все пытаясь убедить себя в обратном...

— Так, смотри, — потерявшись в мыслях он не понял, сколько времени прошло, но перед ним уже стоял красивый стакан с кофе и рядом мини-кувшин с нагретым молоком, — у меня есть просто шоколадные и есть с миндалем, ты какие хочешь?

— С миндалем, — Крид поблагодарил ее, когда она поставила перед ним тарелку с печеньем. Им пахло во всей квартире, а когда оно стояло перед ним, то этот аромат заполонил собой буквально все. Егор с нетерпением потер ладошки.

— О да, детка, я так давно этого хотел.

И он специально громко замычал от удовольствия, как только откусил идеально ровную круглую печеньку. Аля подперла подбородок ладошками и смущенно опустила глаза.

— Это просто божественно! — Булаткин сделал глоток теплого кофе и прикрыл глаза. Услышал тихий смех.

— Ну, они не настолько хороши, не надо преувеличивать.

Он возмущенно посмотрел на Михайлову, рассматривающую книги, вытащенные из пакета, и хмыкнул.

— Нет, правда, очень вкусно, — пробормотал он с набитым ртом, но она она даже не посмотрела на него, с тихим восторгом перелистывая страниц коллекционного издания. В ней было так много искренности, простоты и ненавязчивости. Она была такой... Красивой.

Крид взмахнул головой и тут же себя одернул.

Он снова подставляет сам себя. Она просто подружка сестры. И то не факт, что она не сольет про него или Полю инфу желтой прессе. Нельзя доверять. Нельзя. Это может быть игрой, как это было всегда.

Он прочистил горло и достал телефон. Пролистнул пару фоток и сделал вид, что печатает сообщение, после чего поднялся и поправил кепку.

— Мне, оказывается, надо кое-куда смотаться по делам, только что получил сообщение.

Аля вскинула к нему удивленные глаза и растерянно опустила книгу на стол.

— А, хорошо, конечно, — она кивнула и тут же переложила содержимое тарелки в небольшой контейнер, — возьми с собой, я все равно столько не съем, — тихо сказала и поставила контейнер на стол. Егор неловко сглотнул.

— Да нет, не надо, я...

— Ничего не желаю слышать против, давай, — она пододвинула печенье ближе и он сдался, молча кивнул в благодарность. Настроение за мгновение стало просто никудышным.

— Спасибо, что зашел, тут стало не так одиноко, — в дверях Михайлова сделала шаг вперед, как будто в порыве его обнять, из-за чего он нахмурился и отступил. Это ее затормозило и она начала неловко переминаться на месте.

— Пока, Алина, — тихо попрощался Егор и, не оборачиваясь, ушел. Ему стало ужасно противно и дискомфортно внутри. Чувство непонятной вины сжало живот.

Зря он к ней зашел.

****

Аля могла поклясться, что не было в мире ничего лучше дождливых дней. В эти дни даже задушенная выхлопными газами Москва начинала дышать. Приятно пахло мокрым асфальтом, сквозь шум машин слуха касался тоненький звук капель, бьющихся о крыши. Особенно ей нравилось, как сплочал людей дождь: как все прятались на остановках, под козырьками заведений и даже под деревьями. Сухое место под крышей находили для каждого.

Особенная атмосфера была и в университете: сидеть за партой в прохладной аудитории, слушать монотонный голос преподавателя и смотреть в окно. Магически. Аля всей душой обожала такие спокойные, мрачные деньки.

А Захар обожал ее саму.

— Ну Аль, ну расскажи, — он смешно надул губы и положил голову ей на руки, сложенные на столе. Она тут же их выдернула, отчего голова парня стукнулась о поверхность парты.

— Ну емае, Михайлова! — тут же зашипел он. Алина недовольно цокнула и сложила руки на груди, чтобы он к ним не добрался.

— Не переходи границы, Дорожкин, — пригрозила она ему, зная, что он никогда не притронется к ней без ее разрешения, — что надо тебе от меня? Что рассказать?

— Как провела выходные, например, — невозмутимо ответил Захар, — куда ходила, что делала.

— Ты серьезно? Боже, Захар, я реально с тебя не могу, — Аля прикрыла глаза ладошкой и медленно выдохнула через нос, пытаясь успокоиться.

Ну что он за человек то такой...

— Серьезней некуда, Алечка, я тебе это уже второй год пытаюсь сказать, — с улыбкой ответил Дорожкин. Она подняла к нему глаза и поджала губы.

Так не хочется его обижать, как же ей не хочется. Но...

— Ну как же ты не понимаешь? — шикнула она и взяла в руки ручку, делая вид, что изучает конспект в тетрадке. — Раз не понимаешь, что тебе ничего не светит, попытайся понять алгоритмику. У тебя с ней проблем явно больше, чем со мной, — и она кивнула в сторону преподавателя. Захар тяжело вздохнул и тоже обратился к своим записям. Точнее, к их отсутствию.

Ей очень не хотелось делать ему больно. Но уже спустя две недели учебы она сквозь слезы сказала ему, что не может ответить на столь глубокие чувства. Тогда она каждый раз плакала, когда отталкивала его, но со временем чувство жалости затупилось ощущением отвращения. Оно в ней кипело только в те моменты, когда Захар пытался показать свое искреннее отношение к ней. К счастью, таких ситуаций становилось все меньше и меньше: он все так же сидел с ней на парах и часто таскал ее с собой со своей компанией золотых детишек, которые не обращали на нее ровно никакого внимания. Но, видимо, когда слезы и жалобное «Ну не нравишься ты мне» превратилось в отстраненные отшивания, силушек на борьбу у Дорожкина поубавилось.

Он был бы хорошим другом. Але хотелось бы, чтобы он правда был ее другом. Печально было то, что никаким другом Захар быть не хотел и с удивительным упорством пытался и ее убедить в том, что им суждено быть вместе.

Просто изумительно непоколебимая надежда.

— Помоги мне, а, Алечка, — он состроил жалобное лицо. Она устало вздохнула и кинула в него свою тетрадку. Он тут же довольно улыбнулся и точно как кот замурлыкал:

— Да ты ж моя хорошая, моя ласковая...

Иногда он такие слова говорил без шуточной манеры. Те моменты были самыми ужасными, ведь тогда Алина бывала безжалостна. Но когда Захар просто шутил, то и она не жалела ответной реакции:

— Ты ж мой тупенький пенек с глазками, — она захлопала ресницами, когда он непонимающе посмотрел на нее, — я тебя нагло использую, Захарчик. Буквально использую, понимаешь? А ты меня. И тебе все еще хоть бы хны...

Это она сказала уже самой себе и отвернулась к окну. Дорожкин усмехнулся.

— Все для тебя, — и вдруг нахмурился, остановив взгляд на одной и страниц, — Аль, или я реально такой тупой, или ты... Ты че за сегодняшнюю лекцию уже все задачи решила?

— Ага, — совершенно спокойно бросила она в ответ, продолжая смотреть в окно, — вчера было совершенно нечем заняться. Я эту тему сама минут за 30 прошла. Не представляю, как ее можно растянуть на целых полтора часа, честное слово.

Захар поморщился и покачал головой.

— Иногда меня все-таки покидает желание занять место в твоем холодном сердечке, — он облизнул губы, — особенно, когда ты как просто последняя задротка.

Алина безучастно хмыкнула. Ее особо не интересовало мнение Захара по поводу ее любви к учебе: от остальных одногруппников она успела наслушаться, какая она занудная ботанка, поэтому крепчайший иммунитет надежно защищал ее от таких нападков, да и они вообще стали максимально редкими.

На улице все так же лил дождь.

К концу пары они один раз немного повздорили насчет одного из уравнений, но Аля как обычно в споре выиграла. С совершенно скучающими лицами они оба последовали к выходу из университета. Захар что-то еще жужжал под ухо, но Алина не особо его слушала. После небольшой борьбы за зонтик было решено, что вдвоем они жаться друг к другу не будут и Захар сам пойдет под своим, — внимание, цитата Михайловой, — «бесполезным зонтом».

— И все-таки не уж и бесполезный, да? — Дорожкин залился громким смехом, наблюдая за тем, как Аля бежит стремглав к его машине, прижав к голове рюкзак, чтобы хоть как-то скрыться от ливня.

Она запрыгнула на переднее место последней модели гелентвагена и выдохнула. Да, видок у нее конечно еще тот: от воды волосы, тщательно выпрямленные утром, превратились в растрепанные волны, мокрый пиджак неприятно давил на тело. Снимать его снимать не хотелось совсем: под ним была тоненькая рубашка, в которой она явно бы замерзла до окоченения. Но деваться было некуда, и когда Захар сел в машину, то с удивлением вскинул брови:

— Закаляешься?

— Типа того, — Аля полностью откинулась на спинку сидения и прикрыла глаза, — вези меня уже, Дорожкин. Я не хочу опоздать.

— Могла бы не так нагло относиться к своему бесплатному такси, — пробормотал себе под нос парень и они тронулись с места. Алина лениво пристегнулась.

— Я тебе говорила, что просто тобой пользуюсь, — она пожала плечами, — я нравлюсь тебе, а мне нравится твое бесплатное такси. Кристальная правда, Дорожкин. Но тебе и на нее все равно. Мог бы давно меня вышвырнуть.

Отрицать смысла не было.

Они в тишине доехали до задней парковки гигантского Дворца Спорта для вип гостей. Захар явно хотел, чтобы они о чем-то говорили, но Аля упорно не шла на контакт. Всю дорогу у нее живот скручивало от волнения, но она стойко этому сопротивлялась. Только сомнения сжирали ее: правильно ли она делает?

Полина за последние две недели настолько гармонично влилась в ритм жизни Михайловой, что происходящее сейчас казалось последней чем-то вопиющим. А именно тот факт, что теперь не Булаткина приезжала к ней, а она сама ехала навстречу обыденной жизни Поли. Ну, как обыденной...

В рюкзаке лежали промокший вип пропуск на премию МУЗ-ТВ, которые ей достала Полина. Она должна была ждать у черного входа, куда они с Дорожкиным и добрались наконец.

— Карета на месте, принцесса, — Захар вышел из машины. К моменту, когда Михайлова закончила считать до пяти и делать глубокие вдохи, он уже открыл дверь и вместе с зонтом встретил ее снаружи.

— Отойди, Захар, я не собираюсь идти с тобой под одним зонтом, — она спрыгнула на землю и тут же ощутила, как над головой возникает своеобразная крыша. Резко вышла из-под зонта и недовольно нахмурилась:

— Не буду, сказала же!

И она топнула ногой, как маленький ребенок. Ливень, конечно, был страшный, но жаться к нему она не собиралась.

— Так ты заболеешь, глупая! А ну сюда иди, Михайлова!

И он начал к ней приближаться. Алина опять раздраженно топнула и закатила глаза. Захар встал ей буквально под бок и недовольно цокнул:

— Я тебя умоляю, Михайлова, сейчас ты вообще меня не привлекаешь в таком виде и я не пытаюсь тебя влюбить в себя.

Она молча отвела взгляд и послушно проследовала с Дорожкиным ко входу.

Дождь превратил рубашку в плотно облегающую водолазку, влажные волосы закудряливились еще сильнее. Тишина между ними была неловкой, впервые за долгое время. Как только они дошли до козырька крыши, Михайлова нарочито быстро выскочила вперед, чтобы отлипнуть от Захара, но споткнулась о порог и...

Она, естественно, полетела вперед.

Вскрикнув, Алина зажмурилась, приготовившись к поцелую с полом, но очень крепкие, сухие и теплые руки схватили ее за запястья, прямо как неуклюжего малыша, только-только начавшего ходить.

— Алюш, это че вообще такое? Он тебя накачал чем-то? Что за форсаж?

Голос Поли ее успокоил конечно, но вот страшно было все равно.

Аля открыла глаза: сначала один, а потом другой. Хмурый, строгий Егор смотрел на нее сверху вниз. Она облизнула губы и отчаянно опустила голову.

— Просто вау, — прошептала она под нос, сгорая от стыда. Офигенная встреча. Каждая встреча с ним — отдельное приключение.

— Кхм-кхм, — Егор прочистил горло, — ты все еще висишь в воздухе, ты в курсе?

Она тут же всколыхнулась и вздрогнула. С особой торопливостью она встала на ноги не без его помощи, который поднял ее как тряпичную куклу. Она одернула мокрую рубашку вниз и опустила голову.

— Извини, — хрипло прошептала, прикрывая глаза ладонью, — мне очень неудобно.

— А мне понравилось, — чужой голос прозвучал где-то сбоку, — у вас прям балетный танец получился.

Алина посмотрела на источник голоса исподлобья. Это была девушка возраста Полины с красивыми длинными волосами и яркими красными губами. В руках были какие-то папки, бутылка воды и телефон. Аля удивилась тому, как она все это держит в руке, говорит с ней и паралелльно отвечает на звонок на втором телефоне.

— А, слушай, может йога-челлендж вместе снимем? Контент будет просто бешеный, — Егор усмехнулся и засунул руки в карманы. Алина собрала себя в руки и подняла голову.

Отчего-то было нечто в атмосфере вокруг него, что заставляло ее бороться с удушающим смущением и робкостью. Каждый раз.

— Пожалуй, откажусь, — она кивнула, поджав губы. Он удивленно оглянулся на девушку с красными губами и Полину, стоящих позади:

— Ты чего так покраснела? — он улыбнулся, но как-то ядовидо и остро. — Чего смущаешься? Меня в принципе или перспективы позаниматься йогой вместе?

Он явно был в не очень приподнятом духе. В предыдущие разы настроение у него однозначно не было таким хорошим.

Полина, как мать защитница, подлетела к своему чаду.

— Алиночка — это вообще не про спорт, так что идея так себе, — она саркастически улыбнулась. Егор пожал плечами и выставил ладони вперёд в примирительном жестко.

— Окей, — ответил непринуждённо, — буду знать.

Захар вдруг объявился. Она уже и позабыла о том, что он вообще-то тоже здесь.

— Всем привет! — Аля заметила, что он выглядел напряженным только тогда, когда смотрел на Егора. Нарастало странное ощущение, — Я Захар.

Парень пожал руку всем присутствующим. Михайлова не поняла, почему такой серьезной вдруг стала Полина.

— Егор, — Булаткин пожал руку парню, глядя прямо в глаза.

-Знаем такого, знаем, — Захар улыбнулся, намекая на то, что прекрасно понимает, кто такой Егор Крид. Аля хлопнула в ладошки и полностью к нему повернулась. Еще не хватало, чтобы Захар попытался влезть в ее жизнь вне университета.

— Все, Дорожкин, ты свой долг выполнил, можешь быть свободен, — и она указала рукой на вход в здание, — спасибо, — Аля подарила ему ласковую улыбку, чтобы он вдруг не обиделся. Он вздохнул и поправил причёску.

— Какой же ты все-таки бываешь противной, Михайлова, — и послал ей воздушный поцелуй. На это Алина закатила глаза, громко цокнув, — чао, аморе мио.

Она хихикнула:

— Сгинь с глаз моих! Из-за тебя я простыну!

Уже на пути ко входу парень обернулся и указал на нее пальцем.

— А вот не надо ответственность за свои ошибки перекладывать на других!

Алина фыркнула и теперь обратила все своё внимание к ребятам. Полина непонимающе следила за всем этим, стоя рядом с Егор. Она вдруг выдавила из себя улыбку и указала руками на девушку:

— Это Маша Кордупель, — она пожала руку Михайловой, — менеджер Егора.

— Приятно познакомиться, — ответила Аля и улыбнулась ей. Маша кивнула и обратилась к Егору:

— Заходим? Или ты еще кого-то приглашал?

— Я никого не приглашал, это Поля, — он пожал плечами и последовал за Кордупель, когда та с извинением улыбнулась Алине и пошла в сторону дверей.

Михайловой стало до ужаса стыдно, что кончики ушей загорелись. Обидно, что Егор выставил ее навязывающейся дурой. Она сглотнула слезы, вспомнив, каким милым он казался ей в прошлый раз.

— Ты не говорила, что у тебя есть парень, — Булаткина старшая приподняла бровь, сложив руки на груди. Аля нахмурилась, пытаясь выкинуть из головы слова Крида. Она все же здесь не ради него.

— Он тоже какая-то медийная личность? Не слышал о нем, — добавил Егор, обернувшись.

— Парень? — Михайлова поморщилась. — Захар мой одногруппник и друг. Мы не... — она запнулась, смутившись, — мы не пара.

— И слава Богу, — Поля категорично покачала головой, — я бы не выдержала, если бы с тобой был такой оболдуй.

— Ну не говори так, — Аля слегка толкнула подругу плечом, — Захар — хороший. Просто иногда бывает немного... — и тут задумалась, — ветренным.

— Аль, соррян, если лезу не в свое дело, — Маша, наконец, закончила со звонком и обратилась к ней, — но у меня чувство, что так только ты думаешь.

Михайлова непонимающе взглянула на нее.

— Он на тебя так смотрит, как будто готов сожрать прямо тут, — Кордупель усмехнулась и тут же слегка приобняла ее, — опять же, сорри, если лезу не в свое дело.

— Да ничего, — Алина поджала губы и опустила голову. Комментировать что-то, связанное с Захаром, ей отнюдь не хотелось ни перед Кридом, ни перед его менеджером.

— Ну ладненько, — Мария хлопнула в ладоши, скрыв легкое разочарование: ей явно очень хотелось бы услышать поподробнее про этого молодого человека, — давайте уже двинемся. Го к Масленникову, он там нас уже заждался.

Аля чуть ли не присвистнула. Полина на это усмехнулась и отступила ближе к ней. Она ощутила, как Морозовой неудобно, неловко и страшно. В этой стрессовой обстановке ей хотелось стать островком спокойствия для младшей подруги.

Дима ждал их у входа в главный зал.

— Ой, ты только посмотри на него — соскучился! — Егор мечтательно вздохнул. — Постеснялся бы такое на публике показывать...

— Да харэ уже, — Дима игриво толкнул его в плечо, — такое себе позволяешь только когда про свои фанфики снимаешь, понял?

— Любишь доминантность. Так ты, я понимаю, актив? Даник не против? — Булаткин имитировал рык тигра. Полина засмеялась.

— Какой ты отвратный, фу, — Дима поморщился. Егор в открытую угарал над ним, зная, как друг ненавидит все эти гейские шутки.

— Привет, Димась, — Полина чмокнула его в щеку и повернулась к Алине. Та чуть ли не дрожала от волнения.

— Это Аля, моя подружка. Она немного переживает, так что будь с ней милым.

— А когда я был с кем-то не милым, алло? — Масленников возмущенно взглянул на Булаткину и по-братски улыбнулся Михайловой. — Приветики, я — Дима.

Он протянул руку и крепко сжал слегка трясущуюся ладошку. Его тепло передало ей успокоение. Она присмотрелась к его красивым глазам и медленно выдохнула через нос. Стало намного спокойнее.

Егор нахмурился и прокашлялся. Наконец, они правда зашагали вперед.

— Ну что, ребята, мы уже на премии! Сейчас заходим в гримерки поздороваться и поболтать, — Дима и Егор помахали в камеру, — девчонок наших оставляем тусить в основном зале, пока там почти никого нету, — он приподнял камеру, чтобы показать трех девушек позади. Полина уверенно улыбнулась и помахала рукой. Маша прикоснулась двумя пальцами к виску, имитируя выстрел пистолета. Алина молча приподняла уголок губ.

Через пару минут парни уже окончательно отделились от них. Мария тут же повела Алю и Полю на их места, рассказывая про премию и про то, как она была горда, что Крида номинировали на главную награду.

— Слушай, а Захар, — вдруг упомянула она, когда они уже сидели на свои местах, — это разве не он?

Кордупель указала куда-то в сторону дальних столиков позади. Дорожкин, действительно, сидел там с какими-то парнями, заливисто смеясь во весь голос. Аля пожала плечами и кивнула.

— Да, у него папа какая-то шишка в организационных моментах всяких больших мероприятий. Он и эту премию организовывает. К слову, Захар бы не отвез меня, если бы самому не нужно было сюда, — усмехнулась она. Полина фыркнула и отпила немного колы.

— Да конечно, — она недовольно уставилась на подругу, — все мы поняли, что Захарушка для тебя бы и в Сибирь пешком пошел.

— Возможно, не отрицаю, — Алина кивнула, — но я все-таки уверена, что в нем есть хоть немного гордости.

— Нету, — тут же утвердила подруга, — и мозгов у него нету. Были бы мозги, давно понял бы, что ты просто ходячий скелет, с которого и взять нечего.

— Перестань! — Михайлова хихикнула и хлопнула ее по ладони. Полина улыбнулась, открыв рот, чтобы что-то сказать, как ее позвала девушка, вдруг остановившаяся рядом.

— Полина? Ты что ли? Привет! — она тут же подняла Булаткину для объятий. Та счастливо улыбнулась.

— Василиса!

Глаза зацепились за одежду обеих девушек: они были при полном параде, включая макияж и нарядные платья. Затем Алина оглядела себя, вновь ощутив укол смущения.

Она выглядела, как белая ворона среди всех этих нарядных девиц: она была в обычной рубашке, еще и промокшей, и черной теннисной юбке, ни о каких каблуках не могло идти и речи — обычные черные мартинсы, грязные из-за луж.

С каждой секундой нежелание присутствовать в обществе таких нафуфыренных дамочек и вылизанных мужчин увеличивалось.

Но ради Поли она заставляла себя выглядеть заинтересованной в происходящем. Булаткиной и ее брату это было действительно важно. Але хотелось ее поддержать, хотелось показать, что она тоже восхищена. Но сама Полина с каждой знакомой, которая подходила к ней, забывала о присутствии Алины, полностью отдаваясь общению с подружками. Это ощущалось как накопительный эффект.

Алю это не смущало, но наскучивало это все мероприятие знатно. Маша сначала еще пыталась с ней общаться, но вскоре ей пришлось убежать по делам за сцену, и тогда Михайлова уткнулась в телефон. Написала Даше, которая приехала вчера, а сегодня уже вышла на работу в салон.

Дашка какашка, 16:31

Го в мак, а

Тебе там вообще не нравится. А мак недалеко и покушаем как раз

Алина оглянулась. Зал, конечно, заметно погустел: все сливки русского шоу бизнеса и эстрады были на каждом углу.

Алюша, 16:31

А Полина? Оставить ее? Это она вообще-то меня пригласила. Будет неприлично и она обидится

Дашка какашка, 16:32

Ага, пригласила сама и кинула тоже сама. Еще этот Крид, зазнавшийся золотой мальчик. Че ты с ними потеряла, я все не пойму

Алина закатила на это сообщение глаза и кинула в сторону девушки, стоящей неподалеку в кругу своих знакомых, долгий взгляд. Егор и Дима как раз шествовали недалеко. Рядом с ними был никто иной, как Гриша ака OG Buda. На секунду девчонка замерла и сделала беззвучное «Воу». Она обожала этого репера и готова была душу продать за билет на его концерт, но никогда не могла туда попасть либо потому, что были проблемы с финансами, либо по причине отъезда в Казахстан.

Парни надвигались к Полине и девчонкам вокруг нее. До Али больше не было никакого дела ни со стороны Егора и Масленникова, ни даже от Булаткиной: она тут же переключилась к своему старому знакомому, стоило им приблизится.

Аля вздохнула. Ей было тут нехорошо, совсем нехорошо. А если Буда еще и сядет с ними за стол, она просто на потолок залезет от нервов.

Алюша, 16:35

Ладно, пошли. Я ей напишу. Скажу, что у меня голова заболела.

Дашка какашка, 16:35

Это называется не «заболела голова», а ее посетили мудрые мысли!

Уверена, твоя Полиночка тебе и не ответит до утра. Как можешь заметить, такие места явно ее стихия

Дашка какашка, 16:36

Я с работы выхожу, буду в маке минут через 10

Алина ничего не ответила, лишь еще раз посмотрела в сторону Булаткиной. Она действительно порхала тут, как грациозная лань. Все к ней подходили, все с ней здоровались. Полина словно была рождена крутиться в высшем обществе с дорогущим макияжем и в стильных платьицах. Аля точно не была создана, чтобы быть частью таких тусовок.

Михайлова поднялась с места и быстрым шагом направилась к выходу, не забыв прихватить с собой свою небольшую сумочку. Уже выходя на улицу мимо поста охраны, она достала телефон и быстро напечатала:

Алюша, 16:42

Даже если и не ответит, что в этом такого? Она празднует успех брата, общается с друзьями. Что плохого? Человеку нельзя развлекаться? Перестань к ней докапываться.

Даша ответила моментально:

Дашуля, 16:42

Только что-то с тобой она особо и не тусит сегодня. Ты как бы тоже ее подруга, нет?

По крайней мере, так она пытается себя вести.

Настроение было испорчено вконец. Полина, правда, поступила странно: просто оставила ее там одну, словно не умоляла прийти на эту премию пару дней назад. Еще этот непонятный Крид. Липучка Захар. И Даша со своими глупейшими шуточками. Какие же все...

Она добралась до макдональдса на соседней улице с хмурым, расстроенным выражением лица. Повсюду была просто тьма людей, двигающаяся в сторону Дворца. Все они Михайлову почему-то раздражали. Глупое мероприятие. Полное безобразие. Кошмарно.

Когда она дошла, спокойный пустой зал показался Але просто раем на Земле. Дашка уже сидела за одним из столиков, залипая в телефон. Они обнялись и заказали огромную порцию наггетсов, чтобы их разделить. Все так же шел дождь.

— Мы правда хорошо сдружились, — Аля невозмутимо кивнула, когда ревнующая Морозова вновь начала разговор о бессмысленности дружбы с Полиной, — но это адекватно: понимать, что за столь короткий срок мы не смогли стать настолько близкими, чтобы я, например, пожертвовала твоими желаниями или просьбами ради ее. Логично же.

— Столь короткий срок... Что за понтовские словечки? — Даша закатила глаза, поправляя на себе кожанку. — И что значит «пожертвовала»? Хочешь сказать, что ты оттуда свалила только из-за меня?

— Я так не говорила! — Алина раздраженно махнула рукой: пробираться сквозь толпу людей было не так уж и приятно, еще и Дашка под ухо всякую ересь несет.

— Но имела в виду, — подруга с наигранной обидой надула губы, — предательница.

— Честно, не смешно, — Аля хмуро взглянула на нее. Даша замолчала на некоторое время, решив, что явно переборщила.

— Теть Маша попросила сегодня вечером выйти на работу, — Даша поджала губы, сложив руки на груди. Ее взгляд был устремлен на капли, стекающие по стеклу, — вообще никуда не хочу.

— Так скажи, что болеешь, — Михайлова пожала плечами, отпив немного колы, и тут же поморщилась: она еще и со льдом. Пару деньков в постели с температурой обеспечены, — ты вообще ни разу не отпрашивалась. Она точно тебя отпустит.

— Естественно, отпустит, — девушка кивнула, пожав плечами, и слегка нахмурилась, — вот только я не хочу отпрашиваться. Неправильно как-то. Все таки я пообещала провести процедуру. На меня надеются.

— И подводить неправильно, это верно, — Аля откинулась на спинку диванчика, — но иногда надо думать о себе.

— Я думаю, — Дашуня усмехнулась, — ничего в этом мире не делает более счастливой, чем реакция девчат на изменения в их внешности. Они начинают себя любить. Я готова тратить на это свое время.

Алина улыбнулась и кивнула.

— Тогда езжай, конечно. Только меня до дома подвези, — и она взглянула подруге в глаза, — я с Моникой погуляю и ужин сделаю, все равно учебы завтра нет.

Даша хмыкнула и придвинулась ближе.

— Что за акты самопожертвования?

— Акты Любови, — Алька снова улыбнулась, — я ж люблю тебя, Дашуня. Люблю.

Она пропела последнее слово. Морозова усмехнулась и внимательно взглянула на подругу. Она ее, конечно, тоже любила, но промолчала. Аля не обиделась: Даша почти никогда не говорила такое вслух, но по ее глазам понять можно было намного больше.

Спустя пару минут, когда Даша отлучилась, чтобы забрать их наггетсы, Аля вдруг вспомнила, что забыла написать Полине.

«Эль, надеюсь, ты не потеряла меня! Я с Дашей вышла покушать в ближайший мак. Ты была занята, поэтому не хотелось тебя отвлекать. Напиши, если что-то будет нужно;) Я вернусь чуть позже»

И она отправила это сообщение, ещё несколько секунд сидя неподвижно. Ей не нравилось это мероприятие, липучка-Захар, Полина сегодня, поведение Даши и этот дурацкий Егор Крид. Ей ничего сегодня не нравилось, кроме дождя.