part 13
Питер не спешил уходить в серую осень. На улице целыми днями светило солнце, и погода тоже была теплая. Пятно жёлтого света из окна кафе «Финляндия» мягко ложилось на тротуар. Улица, обычно тихая в будни, сегодня будто жила отдельной жизнью: в воздухе витал запах свежих булочек, кто-то на фоне играл на скрипке, люди в шарфах и пальто спешили домой.
Дэви вышла из книжного магазина, зажав под мышкой два тома Борхеса — по-испански и с параллельным переводом. Её по-прежнему тянуло к языку, хотя моментами казалось, что она медленно тонет в грамматике. Но сейчас было что-то приятное в этой тяжести: улицы шумели, воздух был прохладным, и она чувствовала себя почти взрослой — с книгами, в пальто, в большом городе, где всё можно.
Она завернула за угол, направляясь к остановке, и вдруг заметила знакомую фигуру.
Высокий мужчина стоял у входа в маленькую галерею современного искусства. В одной руке он держал чашку с кофе, другой пролистывал ленту на телефоне. Его лицо освещала витрина. На нем была кожаная объемная куртка, чересчур расстегнутая рубашка, темно-синие свободные джинсы и та самая спокойная осанка, которую она уже запомнила по урокам — будто он стоит, даже отдыхая, как на сцене.
Алехандро.
Сердце Дэви непроизвольно стукнуло быстрее. Она уже собиралась пройти мимо — так, чтобы не заметить, чтобы не нарушать реальность, где они — преподаватель и студентка. Но в этот момент он поднял глаза. И — увидел.
Их взгляды встретились.
И он улыбнулся. Такой настоящей, почти домашней улыбкой.
— Дэви? — голос был чуть удивлённым, но тёплым. — Не ожидал встретить вас здесь.
Дэви сглотнула, чувствуя, как в груди смешиваются паника, лёгкая радость и какая-то детская неловкость. Но она сделала шаг вперёд.
— Здравствуйте. Я... просто вышла за книгами. — Она приподняла томики, слегка кивнув в сторону магазина.
— Борхес. — Он хмыкнул, внимательно глядя на её руки. — Очень достойный выбор. Даже по-испански... смело.
— Я пытаюсь. — Пожала плечами Дэви. —Иногда получается.
— Иногда — уже много, — ответил мужчина и, чуть повернувшись, кивнул на дверь галереи. — Хотите посмотреть выставку вместе? Небольшая, камерная. Но там несколько действительно интересных работ. Латиноамериканская живопись двадцатого века.
Дэви замерла буквально на секунду. Сердце уже не просто билось — оно колотилось, как будто знало, что сейчас происходит что-то особенное. Но она лишь чуть кивнула и сказала:
— Я бы с удовольствием.
Они вошли в галерею. Пространство было полутёмным, освещённым лишь направленными лампами, выделяющими картины: всплески цвета, хаос мазков, образы, вырванные из снов. Дэви чувствовала, как пальцы дрожат на корешке книги, а голос Алехандро — звучащий тихо, почти шёпотом — будто проникал в неё глубже, чем просто объяснение художественной формы.
Он говорил о свете, о Латинской Америке, о боли и радости, спрятанной в красках. В какой-то момент они остановились у работы, где женщина в зелёном платье стояла на фоне воды.
— Эта картина называется Soledad, одиночество, — тихо произнёс мужчина. — Но здесь нет страха. Тут — принятие.
— Как будто она знает, что одиночество — не всегда плохо, — сказала Дэви, сама не замечая, как её голос тоже стал тише.
Алехандро бернулся. Посмотрел на неё чуть дольше, чем позволено.
— Именно так, — сказал он.
В какой-то момент, ближе к выходу, они остановились, каждый с чашкой в руках. Алехандро взглянул на неё снова. В глазах у него было что-то чуть мягче обычного, чуть ближе.
— Вы очень внимательная, Дэви. Я это заметил ещё на занятии. Не просто к словам — к людям. Это редкость. Особенно в университетской среде.
— Думаете, я «университетский тип»?
— Я думаю... — он задержал взгляд, — что вне этих стен вы куда более интересны. И что вам стоит чаще доверять себе.
Она не знала, что ответить. Поэтому просто улыбнулась. Внутри всё горело.
— Спасибо. Вы... вы тоже не совсем вписываетесь в привычные представления о преподавателях.
Он засмеялся — негромко, но искренне.
— Возможно, потому что я ещё сам не до конца преподаватель. Всё это — опыт, не только профессия.
Они вышли на улицу. Ветер стал резче, вечернее небо было цветом стали.
— Мне туда, — кивнула Дэви в сторону остановки.
— А мне — туда, — преподаватель показал в противоположную сторону.
— Спасибо за выставку. Я правда... — начала было Дэви.
— И вам спасибо, Дэви. За компанию и за Борхеса.
Они оба кивнули, развернулись — и пошли в разные стороны.
Но на душе у неё было то самое чувство, которое не спутать ни с чем:
она кому-то действительно интересна.
***
Квартира к вечеру наполнилась спокойствием. За окнами мерцали редкие фонари, в чайнике шипела вода, а на плите уже закипал рис для карри — Деврадж настоял, что сегодня готовит он. На столе лежала разрезанная хурма, рядом — книжка Маркеса, которую Дэви так и не дочитала.
Она сидела на диване, поджав ноги под себя и листая переписку в телефоне. В голове гудела та случайная встреча — галерея, разговор, «вы внимательная» — и его взгляд, внимательный и тёплый.
— Ты странно улыбаешься, — бросил Деврадж, открывая банку с кокосовым молоком. — Это кто тебе там пишет?
— Никто. Просто... — она замолчала. А потом всё-таки посмотрела на брата. — Ладно. Я тебе кое-что расскажу, но без шуточек. Хорошо?
Он кивнул, отставляя банку.
— Вчера... я после книжного встретила Алехандро. Случайно. Ну, того самого, ты понял.
— Ну-ну, — протянул брат, с интересом присаживаясь напротив. — И?
— Мы поговорили. Он пригласил меня на выставку. Маленькая галерея, латиноамериканская живопись. Мы прошлися вместе. И пили кофе. И разговаривали. Нормально, ничего такого. Просто... он очень интересный. И внимательный. Не как обычные преподы. Он реально... видит.
Деврадж какое-то время молчал, глядя в окно.
— И ты говоришь, ты не влюбилась? — спросил он наконец, мягко, без упрёка.
— Я уже не знаю, — честно ответила Дэви. — Я просто... чувствую себя рядом с ним взрослой. Слышанной. Как будто я — это я. А не студентка, не дочка, не сестра. Понимаешь?
— Понимаю, — сказал он, чуть хмурясь. — Это чувство... оно очень опасное. Но очень честное.
Она кивнула, тихо.
— Он ничего такого не делал. Никаких намёков, взглядов. Всё было уважительно. Просто я чувствую, что в воздухе что-то есть. Ещё не настоящее, но уже не ноль.
— И ты хочешь, чтобы это стало настоящим? — уточнил Деврадж, глядя на сестру.
— Пока не знаю. — Дэви пожала плечами. —Мне просто хорошо было рядом с ним. И я хочу, чтобы это ещё случилось.
— Только пообещай мне одну вещь, — сказал парень, глядя ей в глаза. — Что ты не сделаешь из него свою цель. Если это случится — пусть случается. Но не гонись. Он взрослый. И ты должна остаться собой.
Дэви кивнула, неожиданно растроганная.
Она встала, обняла его за плечи, и Деврадж легонько дёрнул её за косу.
***
Аудитория была залита светом — питерский день снова выдался солнечным. Занятие начиналось в 10:30, и студенты один за другим рассаживались по своим привычным местам, кто-то жевал круассаны, кто-то пролистывал Quizlet в телефоне, кто-то просто залипал в окно.
Дэви пришла чуть раньше. Она села у окна, положив на парту айпад и... книги Борхеса. Вчерашние. Она не была уверена, зачем их принесла, но сделала это автоматически.
Когда дверь открылась, и в аудиторию вошёл Алехандро, всё внутри неё будто качнулось.
Он был, как всегда, собран — тёмные брюки, светлая рубашка, пальто на сгибе руки. Но взгляд на секунду — только на секунду — задержался на ней.
Она улыбнулась. Едва заметно.
Он кивнул. Так, как принято кивать знакомым вне формата занятий. Не преподаватель студенту. А человек — человеку.
Урок начался как обычно: упражнения, устная часть, обсуждение домашки. Но что-то изменилось. Дэви это чувствовала на уровне пауз и дыхания.
Когда преподаватель задал вопрос:
— Кто может прочитать и перевести запись на доске?
«Cuando te vi por primera vez, sentí que te conocía de otra vida»
Он смотрел прямо на неё.
Дэви сглотнула, чуть медленно сказала:
— Cuando te vi por primera vez, sentí que te conocía de otra vida. Когда я увидел тебя в первый раз, я почувствовал, что знал тебя в другой жизни.
— Отлично. Акцент почти исчез. — Алехандро улыбнулся. — И... красивое предложение, не так ли?
Она кивнула, не отводя взгляда.
— Очень.
Ближе к концу занятия он раздавал листы с дополнительным заданием — и когда подошёл к ней, слегка опустил голос:
— Я знаю, что вы читаете Борхеса. Там есть один рассказ, который будет хорошим упражнением — «El sur». Посмотрите, если будет время.
Дэви кивнула, тихо:
— Gracias. Я посмотрю.
Их пальцы не касались, но между ними — что-то уже было. Тихое, ещё нереальное. Но уже точно не нейтральное.