part 10
десятая юбилейная!!
_______
Утро выдалось теплым и солнечным. Комната Дэви, находившаяся на восточной стороне, уже успела прогреться за утро, поэтому девушка открыла окно и собиралась под шум проезжающих мимо машин. Она надела голубую рубашку, расстегнутую так, что было видно грудь, и заправила её в белую короткую юбку. На ушах и шее - золотые украшения. Как всегда: старалась выглядеть так, будто не старалась вовсе, — это был стиль. На запястье — тонкие золотые часы Jaeger-LeCoultre, подарок от отца на 18-летие. Её стиль был сдержанным, но дорогим, как старая швейцарская вилла, от которой не ждёшь роскоши, но в каждом изгибе угадывается вкус и масштаб. Волосы слегка вились на концах после сна, но она решила оставить их такими — в духе своей утренней непринуждённости.
— Деврадж, я пошла. Чай в термосе, не забудь про булочки, они в духовке, — крикнула она через плечо, подбирая сумку.
— Спасибо, сестрёнка. Ты как министр иностранных дел, клянусь, — донёсся голос из кухни. — Только красивее.
Девушка закатила глаза и скрылась за дверью, поймав себя на тёплой улыбке.
***
Факультет был в получасе ходьбы, и Дэви решила пройтись пешком. Она любила утреннюю пустоту улиц, ещё не до конца проснувшихся после ночи. По пути она слушала "All Too Well (10 Minute Version)", разглядывая отражения витрин и влажные листья, прилипшие к мостовой. Песня, как всегда, звучала слишком лично. В голове вертелась мысль — о том письме от Алехандро. Всё было в рамках, и всё же...
Слова были выверенные, почти канцелярские, но она почувствовала интонацию. Не покровительственную, не формальную. За словами читалось уважение, и, может быть... интерес?
***
Аудитория находилась на втором этаже. Просторная, с высокими потолками, окнами во внутренний двор и светло-бежевыми стенами, которые странным образом делали пространство уютным. Ряды парт спускались вниз, к преподавательскому столу и доске. В центре — проектор, а у входа — стойка для курток.
Дэви пришла чуть пораньше. В классе уже было несколько человек, но Алехандро ещё не появился. Она заняла место во втором ряду, слева, положила перед собой айпад и телефон. В наушниках — Fleetwood Mac. Она невольно коснулась мочки уха, вспоминая вчерашний вечер — свой короткий разговор с Аней, нежность в голосе Девраджа, немного вины в его глазах. Всё смешалось, словно её жизнь начала течь как-то иначе, плотнее, будто бы будущее становилось чуть более реальным.
— Buenos días, estudiantes.
Голос Алехандро раздался неожиданно близко. Он вошёл быстро, с лёгкой улыбкой и стопкой книг в руках. Был он одет всё так же безупречно — тёмно-синяя рубашка, серый шерстяной пиджак, идеально сидящие брюки. Но Дэви заметила: запонки сегодня были не простые. Маленькие изумруды в серебряной оправе. Дорогие. Незаметные для большинства, но не для неё.
Он прошёл к доске, кивнул нескольким студентам, чиркнул маркером:
El presente de subjuntivo.
— Сегодня мы будем изучать то, чего вы, скорее всего, боялись, — сказал он, обернувшись. — Конъюнктив в настоящем времени. Модальность, возможность, субъективность. — Он сделал паузу и посмотрел в зал. Его взгляд задержался на Дэви всего на долю секунды дольше, чем на остальных. Но этого хватило. Она почувствовала, как кожа на шее стала горячей. — ...и, как всегда, начнём с контекста. Потому что грамматика без контекста — как хорошее вино без бокала. Оно течёт, но не играет.
Аудитория засмеялась. Кто-то пошутил в ответ, и атмосфера разрядилась. Но для Дэви всё происходящее вдруг приобрело плотность. Она записывала не просто формы глаголов. Она слышала, как он произносит quiera, pueda, tenga — и будто вкладывает в них оттенки намерения, предчувствия. Она чувствовала, что он говорит не только о языке.
Когда началась работа в парах, Алехандро начал обходить аудиторию, комментируя ошибки, поправляя интонации.
Подходя к ней, он замедлил шаг.
— Señorita Khatri... — сказал он с лёгкой, почти шутливой строгостью. — Вы снова притворяетесь, что не знаете, о чём речь?
— Нет, — она подняла на него взгляд и улыбнулась. — Я просто не уверена, что subjuntivo любит меня в ответ.
— Subjuntivo не должен любить, — ответил мужчина. — Он должен вызывать сомнение.
— Тогда у нас с ним всё прекрасно. — Дэви улыбнулась шире. — Сомнения — моя сильная сторона.
— Lo imagino, (Представляю) — его голос стал чуть тише. — Но вы справляетесь. Как всегда.
И он пошёл дальше, оставив после себя ощущение лёгкой дрожи. Она поймала себя на том, что снова коснулась уха — нервная привычка. Она пыталась не смотреть ему вслед, но в отражении окна его силуэт был виден чётко.
После пары Алехандро снова оказался у двери раньше всех. На прощание он пожелал студентам хорошего дня, а затем, когда проходила Дэви, коротко добавил:
— И, señorita, если вы захотите — я могу порекомендовать вам один подкаст. Очень простой испанский, но с интересными темами. Вам бы понравилось. Могу выслать ссылку?
— Конечно, — ответила она. — Было бы здорово.
— Тогда до встречи.
— Hasta luego, profesor.
***
По дороге домой она проверила почту. Новое письмо было там. Отправлено буквально 4 минуты назад.
В теме: Recomendación para usted
А в теле письма, кроме ссылки, было написано:
No hay mejor forma de entender un idioma que a través de lo humano. Espero que le guste.
— A.G.M.
(Нет лучшего способа понять язык, чем через человеческое. Надеюсь, вам понравится.)
И снова — ничего лишнего. Но между строк что-то затеплилось.
Что-то личное. Что-то живое.
***
Дэви устроилась в кресле, обложившись пледом и ноутбуком. Чай с бергамотом остыл, но она всё равно пила его маленькими глотками, смотря на заголовок письма от Алехандро.
Recomendación para usted.
Под этим — ссылка на подкаст. Хост — «Lengua y sentido», выпуск: El deseo no dicho — «Невысказанное желание».
Она почти фыркнула. Совпадение? Возможно. А может, и нет. Она открыла ссылку, вставила наушники, устроилась поудобнее.
— Buenas tardes, soy Alejandro García Moreno...
Голос был ниже, чем в аудитории, чуть мягче, почти бархатистый. Словно он не преподавал, а рассказывал сказку у камина. В его речи не было торопливости, пауз было больше. Интонации строились не вокруг дидактики, а вокруг настроения. И это... волновало.
Он говорил о грамматике — о глаголах желания, которые требуют сослагательного наклонения. Но при этом — говорил не только о языке.
— El deseo que no se dice, es el más fuerte. El deseo que se calla, modela la forma del pensamiento. ¿Cuántas veces has querido algo, pero no lo dijiste? ¿Cuántas veces lo callaste porque el momento no era correcto... o tú no lo eras?
(Желание, о котором не сказано, — самое сильное. Желание, которое умалчивается, формирует саму форму мысли. Сколько раз ты чего-то хотел, но не сказал? Сколько раз ты молчал, потому что момент был неподходящим... или ты сам был неподходящим?)
У неё перехватило дыхание.
Дэви идела, вжавшись в кресло, и чувствовала, как что-то внутри сжимается. Он не произносил её имени. Он не говорил о ней. И всё же...
Он говорил о ней.
Возможно, она всё себе придумала. Возможно, он просто преподаватель с отличной дикцией и даром быть человечным. Но она чувствовала — этот голос задевает что-то слишком личное.
***
Когда вернулся Деврадж, девушка уже переслушивала подкаст второй раз — но теперь с паузами, переписывая интересные обороты, грамматику, интонации. Логика — её защита. Если разобрать чувства на слова, станет легче.
— Эй, умная голова, ты где? — Деврадж снял кроссовки в прихожей, накинул худи на стул и прошёл на кухню.
— Здесь, — ответила девушка, поднимая глаза от ноутбука.
— Ты как будто только что вышла из испанской драмы. Всё лицо напряжено.
— Может, потому что я буквально слушала испанскую драму, — усмехнулась Дэви. — Подкаст. Мне его прислал... преподаватель.
— А, вот этот... как его... Алехандро. Слишком кинематографичное имя, чтобы быть честным.
— Он кинематографичнее некуда. — Она хмыкнула. — Ещё и голос у него как у Netflix-дубляжа.
— Ну-ну. И чего он тебе там прислал? Надеюсь, не признание в любви в форме глагольных таблиц?
— Почти. Тема выпуска — «невысказанное желание».
— Серьёзно? — Парень замер на месте, приподняв бровь.
— Да. И говорит он там так, будто читает мысли. Плавно, с паузами, интонации чувственные. Не как на паре. Даже слишком... — ответила Дэви.
— Чувственные?
— Да. Как будто не просто объясняет грамматику, а... сам переживает это всё. Не знаю, звучит тупо, но... мне стало не по себе. Будто он знает, что я слушаю.
— Может, просто попал в настроение. —Деврадж сел на табурет рядом, вытащил яблоко из кармана худи. — Бывает. Читает стихи с выражением — и ты уже думаешь, что это о тебе.
— Я понимаю. Но тут... — девушка задумалась. — Слишком точно. Слишком вовремя. Знаешь, у меня такое чувство, будто он не просто понимает язык — он им пользуется как скальпелем. Тонко, с намерением.
— Слушай, сестрёнка... ты ему нравишься?
— Что? — она засмеялась, резко, чуть громче, чем нужно. — Деврадж, прекрати. Я его студентка. Он взрослый человек. Это... неправильно.
— Ну, ты же не отрицаешь, что между вами что-то есть. — брат нахмурился. — Не "что-то" — в смысле романа, но... контакт?
— Я не знаю. — Дэви замолчала, посмотрела в чашку. — Просто... что-то в его тоне, в выборе слов... Оно не похоже на просто "педагогическую заботу". И, может, я себе всё накручиваю. Но в этом подкасте я услышала... себя.
— Будь осторожна, Дэви, — парень кивнул, не споря. Потом сказал спокойно. — Тебе нравится, что он видит тебя. Я понимаю. Но не позволяй никому, даже профессору, запутать тебя так, чтобы ты потеряла себя.
Она смотрела на него, чувствуя, как внутри что-то опускается на место. Он был младше, но иногда говорил как старший.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что не считаешь меня глупой.
— Ты? Глупая? Не смеши.
Брат взъерошил ей волосы, встал и пошёл на кухню наливать чай.
А Дэви осталась сидеть перед ноутбуком. В наушниках по-прежнему звучал голос Алехандро. Deseo no dicho. Она выключила запись, нажала «сохранить в избранное» — и закрыла ноутбук.
Слишком личное — не значит опасное.
Но это значит: надо быть внимательной.