part 5
Метро гудело в ушах, но мысли Дэви были далеко отсюда. Она стояла у окна вагона, вцепившись пальцами в поручень, и рассеянно смотрела на своё отражение в тёмном стекле. Блестящий лоск её каштановых волос слегка взъерошился от дождя.
Она всё ещё чувствовала, как на неё смотрел Алехандро. Не с интересом мужчины, но с какой-то особенной теплотой, будто он увидел в ней нечто большее, чем просто студентку на потоке. Или мне просто показалось? — пыталась себя одёрнуть Дэви. Он всего лишь предложил помощь. Он преподаватель. Испанец. Европеец. Легко улыбается, разговаривает с мягким акцентом. Слишком молодой, чтобы быть скучным, и слишком взрослый, чтобы быть просто «приятным». В нём было что-то, что сложно было назвать. Уверенность? Легкость? Элегантность? Всё сразу.
Сев на сиденье, она достала из рюкзака тот самый лист с рекомендациями и разложила его на коленях. Строчки шли аккуратно: «Unidad 1 — presentación», «Unidad 2 — familia y amigos»... А потом — название рассказа: "Casa de las palabras" — Дом слов. Автор — малоизвестный испанский писатель, живший в конце прошлого века. Она не слышала о нём никогда.
"Рассказ тебе точно понравится," — вспомнились слова Алехандро.
Почему он так сказал?
***
Дождь всё ещё шёл, когда Дэви подошла к дому. На этот раз он был плотнее, будто набирал силу. Дэви поднялась по лестнице, решив не ждать лифта — ей хотелось хоть немного подвигаться, сбросить напряжение. Под ногами скрипели ступени, а в голове продолжали вертеться слова на испанском. «Confianza... confianza...» — уверенность. Именно это он сказал.
Открыв дверь, она сняла промокшее пальто, поставила ботинки на коврик и повесила сумку на крючок у входа.
На кухне играла музыка — что-то старое, добродушное, с мягкими басами и скрипучими голосами. Деврадж стоял у плиты в её большом свитшоте с логотипом университета, и обжаривал гренки.
— О, ты вернулась, — сказал он, не поворачивая головы. — Я тебя не ждал так рано.
— У нас пара сократилась на двадцать минут, — отозвалась она, проходя на кухню,— ты уже обжился, как я смотрю.
— Угу. Я тут немного прибрал. И, между прочим, сварил тебе кофе, но он остыл. Тебе подогреть?
— Нет, спасибо, — она села за барную стойку, положив подбородок на ладони. — Я сейчас больше хочу спать, чем кофе.
— На парах мучили? — Брат обернулся, с хитрой улыбкой.
— Наоборот, — Дэви пожала плечами. — У нас теперь новый преподаватель. По испанскому. Только что из Европы. Молодой, харизматичный, говорит так, что язык сам ложится на ухо. Я впервые поняла, зачем я вообще выбрала испанский. Он... другой.
— Погоди, — Деврадж нахмурился, — молодой, харизматичный, европеец. Это ты сейчас его описываешь или влюбляешься?
— А ну заткнись, — фыркнула она. — Я всего лишь восхищаюсь стилем преподавания.
— А я восхищаюсь тем, как ты приукрашиваешь очевидное. — Он рассмеялся и поставил перед ней тарелку с гренками. — Ты когда в последний раз говорила о преподавателях, как о носителях вдохновения?
— Просто он... умеет объяснять, — медленно сказала она. — Ты бы сам понял, если бы услышал. Он делает так, что даже самые сложные вещи становятся лёгкими. Ты не чувствуешь давления, только интерес. Я не знаю... странное чувство.
— Ты не влюбляешься, ты просто взрослеешь, — философски заметил Деврадж и сел напротив. — Всё дело в образе. Вот ты — умная, независимая, уехала от нас, поступила на бюджет, теперь у тебя в жизни появляется кто-то, кто видит тебя не как сестру, не как студентку, не как одноклассницу, а просто — как взрослого человека. Вот и кажется, что он особенный.
— Может быть, — задумчиво кивнула она. — Но я ничего такого не чувствую. Просто... в его голосе была правда.
— Вот только не забудь, — он подался вперёд, — ты тоже особенная. И даже если ты решишь ему понравиться, делай это на своих условиях.
***
Позже, лёжа в кровати с ноутбуком на коленях, она открыла PDF-файл рассказа "Casa de las palabras". В нем говорилось о девушке, которая боялась говорить вслух. Она хранила слова внутри, прятала их в коробочки, как драгоценности. Однажды она встретила человека, который говорил с ней на языке, которого она не знала. И всё же, поняла каждое слово.
Дэви медленно дочитывала рассказ до последней строчки, чувствуя, как что-то внутри начинает сдвигаться с места. Не влюблённость. Не увлечение. А предчувствие чего-то важного. Как будто жизнь чуть приоткрыла дверь.
***
Остаток дня Дэви провела за просмотром сериала, а потом решила сходить в душ и уложить свои кудряшки.
Закончив с этим и выйдя из ванной комнаты, в нос ударил приятный запах.
Деврадж с серьёзным видом переворачивал овощи на сковороде — он обнаружил, что в доме есть баклажаны, сладкий перец, свежие помидоры и сыр моцарелла, и внезапно решил готовить что-то «в стиле Италии». Он был одет в чёрную футболку Armani Exchange — одну из старых футболок отца, слегка великоватую, но сидевшую на нём с небрежной элегантностью. Всё было стильно, но без показного пафоса — они выросли в этом.
— Ты помнишь, — сказала Дэви, доставая бокалы из шкафа, — как папа купил ту яхту в Греции и назвал её "Рупа Деви"? Я тогда чуть со стула не упала.
— Ага, — Деврадж усмехнулся. — Я до сих пор уверен, что он это сделал только потому, что тот риелтор ему улыбнулась. "Sundar ladki thi," — говорил он.
(Красивая девушка была.)
— У него вообще эта слабость, — фыркнула она, — девушки и инвестиции.
— В таком порядке? — ухмыльнулся брат.
— В таком, — Дэви села за стол. — Он ведь теперь хочет открыть винодельню во Франции, ты знал?
— Да, он мне говорил. Представляешь? Спрашивает: "Деврадж, хочешь научиться управлять погребом?"
— И что ты ему ответил? — улыбнулась девушка.
— Я сказал: "Main dhoond raha hoon apni zindagi."(Я хочу найти свою жизнь.)
Они оба рассмеялись. Было приятно смеяться вместе, как раньше — дома, когда были маленькими, и отец устраивал им "вечера пиццы", а мама... мама тогда уже жила в другом городе. В другой жизни.
— А вообще, — продолжил он после паузы, — я не просто так приехал, Дэв. Мне нужно немного выдохнуть. От всего. От папы. От города. От... всего этого блеска.
— Папа на тебя так сильно давит? — чуть тише спросила Дэви.
— Не совсем. Просто он... ожидает. Он привык, что всё у него под контролем. Даже когда речь идёт о нас. Он хочет, чтобы я пошёл в его бизнес. На днях прислал мне график встреч и сказал: "Начинаем в понедельник". Без вопросов. А я ведь даже не согласился. Он уже решил за меня.
— Он такой, — тихо согласилась она. — Но он не злой. Он просто не умеет по-другому. Он думает, что если он обеспечивает нас, то и путь наш должен быть им определён.
— Да, но я — не инвестиция. — Ответил брат. — Я — человек.
В комнате стало немного тише. За окном моросил дождь, капли мягко постукивали по стеклу.
— Ты знаешь, — сказала Дэви, ковыряя баклажан вилкой, — я думала, что уехав, стану свободной. А на самом деле просто стала тихой. Не бурной, как раньше, не дерзкой. Превратилась в кого-то, кто пишет конспекты и боится не сдать работу.
— Но ты ведь не такая, — сказал он серьёзно. — Я тебя знаю. В тебе всегда есть огонь. Просто иногда его нужно напоминать себе самой. Или встретить кого-то, кто в нём раздует искру.
— Ты про Алехандро? — спросила она неожиданно для себя.
— А ты сама поняла, что сказала? — Он поднял брови.
— Он просто необычный. — Дэви хмыкнула, немного покраснев. — Не то чтобы я... ну, неважно. Но он из совсем другого мира.
— Насколько другого? — допытывался парень.
— Даже по сравнению с нами — очень. Это чувствуется. Его костюм был пошит вручную — я видела метку Brioni. Часы — Vacheron Constantin. И даже ручка, которой он ставил пометки на доске — Montblanc Meisterstück. Ты бы увидел, как он держит её. Это не просто привычка. Это... манера. Воспитание. Уровень.
— Ты анализировала его одежду? — выгнул бровь Деврадж.
— Я наблюдательная, — спокойно ответила девушка. — И ты знаешь, как нас учили — даже стиль человека может рассказать тебе, кем он был, кем стал и куда идёт.
— Просто будь осторожна, сестрёнка. — Он посмотрел на неё внимательно. — Такие люди умеют производить впечатление. И иногда это впечатление — часть их профессии.
— Я не собираюсь ничего начинать, — честно сказала она. — Но иногда хочется прикоснуться к другому миру. Не ради мужчины. Ради себя. Чтобы понять, что ты тоже чего-то стоишь.
— Ты стоишь всего, Дэви. — Брат встал, подошёл к ней, обнял за плечи. Просто не забывай, кто ты. Ни в чьей тени, ни по чьим правилам. Khatri ho tum. Samjhi?
(Ты — Кхатри. Поняла?)
— Samjhi, — Она кивнула, уткнувшись ему в плечо.