part 3
дальше будет интереснее, честно 🙏🏻
______
На кухне было еще темно. Солнце только-только начинало пробиваться сквозь плотные шторы, окрашивая белые стены в мягкий золотистый оттенок. Время было около семи утра — город ещё спал, а вместе с ним и весь дом, кроме одного человека.
Дэви сидела за столом, с кружкой кофе в руках, закутавшись в серый трикотажный кардиган. Её тёмные кудрявые волосы были собраны в небрежный пучок, а глаза — усталые, немного опухшие после бессонной ночи — уставились в экран телефона. Она читала новости, но не запоминала ни одного слова. Мысли крутились вокруг брата. Что с ним делать? Как быть с отцом? Почему он не позвонил?
Звук шагов по ламинату заставил её оторваться от мыслей. Деврадж появился на пороге — в чёрной футболке и спортивных штанах, немного помятый и ещё не до конца проснувшийся. Его волосы торчали в разные стороны, как будто он всю ночь ворочался, и, скорее всего, так и было.
— У тебя кофе есть? — спросил он, протирая глаза.
— Уже нет, — ответила Дэви, вставая. — Сейчас сварю.
Он сел на стул и опустил голову на руки, положив их на столешницу. Было видно, что ему не по себе, хотя он старался держаться спокойно.
— Как спалось? — спросила она, запуская кофемашину.
— Честно? Странно. Я сначала не мог заснуть — всё думал, не снится ли мне это. Потом, вроде, вырубился. А утром... вспомнил, что теперь живу не дома. Даже немного страшно.
— Здесь тоже дом, если хочешь, — тихо ответила Дэви. — Но мы должны поговорить.
— Я знаю. — Он кивнул. — Я сам всё понимаю. Просто... я не выдержал. Мы с отцом как будто говорим на разных языках. Он меня не слушает вообще. Для него только правила и сравнения с тобой. Он как будто не видит, кто я есть на самом деле.
— Ты же знаешь, он не из злости. Он просто... другой. Ему сложно. Он сам никогда не был ребёнком, как ты. Его сразу учили быть взрослым, послушным. Это тянется оттуда — из Индии, из семьи. Там всё иначе. Он не умеет по-другому.
— А мне что делать? Молчать и слушаться? — голос Девраджа дрогнул. — Я не ты, Дэв. Я не могу быть идеальным, у меня нет твоего терпения. Я пытался. Честно. Но я устал.
Дэви поставила перед ним кружку с кофе и села рядом. Некоторое время они просто пили в тишине. Она смотрела на него — он всё ещё был её младший брат, но уже не мальчишка. Уже человек со своими травмами, со своими протестами.
— Тебе нужно ему позвонить, — сказала она наконец. — Хотя бы коротко. Сказать, что ты жив, что у меня. Чтобы он не с ума сходил.
— Думаешь, он сходит? — хмуро спросил Деврадж, не глядя на неё.
— Думаю. Он может быть строгим, холодным, невыносимым, но он тебя любит. Это правда. Он просто не умеет это показывать.
Брат молчал. В его глазах сквозила борьба. Словно он хотел согласиться, но часть его всё ещё упрямо цеплялась за обиду.
— Я подумаю, — сказал он, отставляя кружку. — Не сейчас. Но подумаю.
— Хорошо. Но недолго думай. Я не хочу, чтобы ты повторил её путь.
Он поднял на неё взгляд. В нём была боль, которую они оба не озвучивали — боль той, кто ушёл, не объяснив ничего. Матери, которая оставила их, как будто вычеркнула.
— Я не она, — сказал он, почти шепотом.
— Я знаю, — ответила она, кладя руку на его плечо. — Именно поэтому ты здесь.
***
08:45
Улицы за окном понемногу оживали: машины, редкие прохожие, скрип дверей подъезда — Питер просыпался. Деврадж стоял в спальне у окна, с телефоном в руках, нервно перебирая край подола футболки.
Дэви не торопила его. Она просто оставила его одного в комнате, понимая, что звонок отцу — шаг, который он должен сделать сам. Без давления.
Он долго смотрел на экран, на имя в контактах: «Папа». Не «Отец». Не «Рамеш». Просто — «Папа». Как в детстве.
Он нажал «Вызов».
Гудок.
Второй.
Третий.
Ответ.
— Алло. — Голос был хриплый, сонный. Видимо, он только проснулся.
— Папа... Это Деврадж.
Небольшая пауза. В трубке послышался лёгкий вздох.
— Где ты? — Голос стал резко собранным, строгим, как всегда. Ни приветствия, ни «как ты». Только контроль.
— В Питере. У Дэви.
— Kya tum pagal ho gaye ho? (Ты с ума сошёл?) — почти выкрикнул отец. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал?
— Понимаю, — тихо сказал Деврадж. — Я ушёл. Потому что больше не мог.
— Tumhare dimaag mein kya chal raha tha? (О чём ты думал?) — голос срывался. — Ты исчез, не сказал ни слова. Я всю ночь обзванивал друзей, одноклассников, полицейский участок. Я думал, с тобой что-то случилось!
— Со мной всё в порядке, — глухо произнёс Деврадж. — Но мне нужно было уйти. У меня не было другого выхода.
— У всех есть выход. Но настоящий мужчина не сбегает. Он решает. Tum bhaag gaye. (Ты сбежал) — Он замолчал. Но Деврадж знал, что он хотел сказать.
— Jaise maa? — (Как мама?) — Деврадж выдохнул. — Я не она. Но иногда мне кажется, ты забыл, что я вообще твой сын. Я не только оценки и поведение. Я человек. И я больше не могу жить, будто всё, что я делаю, всегда неправильно.
— Main tumhara bura nahi chahta, beta. (Я не желаю тебе зла, сын.) — Голос отца стал тише, мягче. — Ты мой сын. И я хочу, чтобы ты был лучшим. Чтобы не повторил моих ошибок.
— Но я — это я. А не ты. Не Дэви. Не твои ожидания. Мне нужно понять, кто я. И пока — я здесь.
В трубке повисла тишина. Отец будто переваривал услышанное. Секунда. Другая. Потом, почти неуверенно:
— Она... она в порядке?
— Дэви? Да. Она помогает. Говорит, что ты всё равно меня любишь, просто не умеешь это показывать.
Лёгкий вздох.
— Она права.
— Тогда покажи мне это. Не криком. Не упрёками. Просто... дай мне быть собой. Хоть немного.
Отец молчал ещё какое-то время, а потом, очень тихо, почти неразборчиво:
— Thik hai. (Хорошо.)
— Я сам позвоню тебе через пару дней. — Сказал Деврадж. — Расскажу, что и как. Ладно?
— Ладно. И... — Он запнулся. — Спасибо, что позвонил. Я был очень напуган.
— Я знаю, — ответил Деврадж. — Прости.
— Береги себя, бета. (Бета — сын, ласковое обращение.)
— И ты, папа.
Парень нажал «завершить», и телефон медленно опустился вниз.
В груди было ощущение чего-то тяжёлого и одновременно — облегчения.
Он не простил. И не почувствовал себя полностью понятым. Но услышанным — да.
А это уже было многое.