17. осознание
Далее Всевышний позволил весьма вскользь соприкоснуться с моим самым последним людским воплощением. Это была середина двадцать третьего века. Компанией юношей и девушек, отдыхавших в некоем подобии летнего лагеря, мы шли по набережной вдоль кромки прибоя. Из увиденного своей непривычностью поразили куполообразные, светящиеся изнутри полупрозрачные постройки виднеющегося вдали города. Их стены были прозрачными, и каждая освещалась неким подобием собственного внутреннего света, равномерно заполнявшего всю конструкцию.
Недалеко от нас организованным молчаливым строем прошли юного вида гуманоидные особи неведомой доселе расы. Их кожа носила выраженный светло-серый оттенок, а глаза слегка люминесцировали в темноте, как это бывает у ночных хищников. В отличие от нас, они шли абсолютно молча и безэмоционально, своим молчаливым видом неся лёгкую напряжённость. Но, учитывая, как легко и непринуждённо шедшие рядом сверстники прокомментировали факт этого пересечения, в шутку назвав их упырями, было понятно, что эта раса сосуществует с человеческой уже как минимум достаточное время для того, чтобы друг к другу привыкнуть.
Несмотря на свой весьма юный возраст, мыслил я на уровне познавшего весь сакральный смысл жизни, умудрённого провидца. Просто был в моменте, наслаждаясь ласкающим лицо тёплым летним ветерком, тем, что мы сейчас на море, на отдыхе, и все молоды. Шедшая рядом со мной девочка неустанно щебетала мне на ухо, пытаясь соблазнить, уже попросту прямым текстом предлагая сблизиться. А я, в полуха её даже не слушая, смотрел в находящуюся на маленьком отдалении свою Ненаглядную. Она, в компании девочек, стояла ко мне боком на самой кромке прибоя. Её прекрасный и такой всецело родной профиль равномерно освещало мягким светом и подсвечивало следовавшей за ней по горизонту лунной дорожкой. В этом прекрасном моменте созерцания своей вечной спутницы жизней сама собой родилась умиротворённая мысль: «Как же хорошо, что жена такая красивая — ей вообще изменять не хочется».
Учитывая то, что наше будущее уже было, то страшно представить, какое меня в эти моменты ждёт сильнейшее дежавю после того, как, уверен, доведётся ещё не одну тысячу раз обдумать эти благословенные моменты крайнего земного воплощения.
Затем я пробуждаюсь от анабиоза в специально предназначенной для этого капсуле. В нескольких метрах спиной ко мне стоят какие-то люди, одну за другой открывающие все капсулы подряд. Ещё не пробудившись от глубины погружения в длительный химический сон, до сих пор не вспоминая, кто я и откуда, повинуясь сугубо надиктованной воле свыше, резко поднимаюсь, выхватываю пистолет с пояса ближайшего стоящего ко мне спиной, убиваю из него всех троих. До конца открываю капсулу, которую они не успели открыть, пробуждаю находившуюся в ней девушку, даю ей в руки снятый с устранённого врага автомат. Постепенно начинает возвращаться память, и я вспоминаю, что командую на этом корабле десантниками. Наскоро сколотив отряд, нам удаётся уничтожить диверсионную группу, пытавшуюся убить всех пассажиров корабля, который летел колонизировать новую планету. Эта экспедиция была очень важна для дальнейшего развития судьбы человечества, поэтому Всевышний никогда и не позволил бы чему-то с ней случиться.
По итогам проверки на корабле, мы установили, что начавшие действовать диверсанты успели убить тридцать семь человек. Это самое крайнее человеческое воплощение, поэтому поучительных примеров причинно-следственной связи тут уже не будет. На то, чтобы её отлично усвоить, были даны множественные предыдущие жизни.
Тут же Господь разве что продемонстрировал нерушимость своей воли, попросту задействовав меня как безотказный инструмент своего проявления. В чём нет моей заслуги, но для меня это — великая честь, что подобным орудием света Всевышний избрал именно меня. Что Он мне прямым текстом и заявляет: слова звучат в сознании так же отчётливо, как всегда звучали после смерти, между воплощениями.
Всевышний говорит мне, что я спас десять тысяч человек и на этом моя миссия уже выполнена. И мне предстоит вернуться в этот мир всего ещё один раз. Я взмолился о том, что уже устал жить в этих мирах, воплощаясь снова и снова. На что Всевышний ответил:
— А ты посмотри как…
И в сознании тут же предстал образ моего следующего воплощения: без привычной для этого мира физической оболочки, находясь в космическом пространстве среди виднеющихся повсюду звёзд. Всё моё естество соткано из чистой энергии. Пониманию открываются бесконечные бездны подвластного мне времени и пространства, осознавая, что могу дотянуться своей волей до любого уголка Вселенной, отчётливо вижу, как на любой планете могу поменять любые события на протяжении всего временного континуума — как в незапамятном прошлом, так и в не менее далёком будущем.
Но и это не есть высшая форма бытия. По-настоящему я существую в Высшей реальности, откуда в доступном людям представлении пошли ангелы и архангелы. Которые, поочерёдно погружаясь в мир нашей Вселенной, появляются в Высшем мире буквально через несколько секунд — на самом же деле для привычной нам Вселенной это короткое погружение является ничем иным, как цепочкой воплощений длиною в тысячи лет.
Подобные погружения из мира Высшей реальности, над которым не подвластно ни пространство, ни даже время, направлены на то, чтобы прорастить это идеальное Божественное измерение на все существующие во Вселенной уровни бытия, чему в итоге и суждено будет случиться. Все Вселенные на всех уровнях измерений по итогу сольются с нашей Высшей реальностью, заполнившись её светом, где всё будет находиться на постоянной прямой связи с Богом и, соответственно, на высшем уровне вечной гармонии.
И только зная неизбежность этого, осознаёшь, насколько Всевышнему полностью подвластно абсолютно всё: и тьма, и свет, и каждый атом во Вселенной с каждой частичкой бытия в высших мирах. И естественно, увидев вечность мироустройства, нам открывается полная нецелесообразность любого тёмного поступка, только отделяющего нас от неизбежного слияния с Вечным Божественным Светом.
Пока не отработаешь — к Свету не придёшь. А не прийти к Нему всё равно не удастся, так как нет никакой борьбы Света с Тенью — она иллюзорна, с целью не всегда понимаемого земными умами Высшего Умысла Творца. На самом же деле всё принадлежит и полностью подвластно только Ему. Поэтому нет абсолютно никакого смысла поступать вопреки Свету, которому безапелляционно всё принадлежит.
Наконец-то, познав всю Высшую суть мироздания, Всевышний меня возвращает обратно в ту, казавшуюся по земным человеческим меркам незапамятную своей давностью эпоху — ведь она происходила ещё задолго до Рождества Христова. Это временное отдаление, длиною в бессмысленно длинную кавалькаду человеческих жизней, для Высшей реальности было даже не коротким мигом.
Осознав всё это, уже никогда не будешь прежним. Для того и было дано Богом это осознание. Для предстоящей впереди великой цепочки воплощений, каждое из которых несёт в себе светлую миссию, и было бы попросту недопустимо, следуя варварским традициям данной, пока ещё мало посвящённой эпохи, брать штурмом какие-то попадающиеся на пути города, убивая защитников и продавая в рабство всех захваченных. Хорошо, что мне это Всевышний показал в самом начале того длинного, оказавшегося возвратным экскурса в дальнее странствие предстоящих жизней.
Голова безумно раскалывалась от полученного удара, обезвоживания, перенесённого вчера алкоголя и перегрева… но это была ничтожно малая плата за полученное просвещение, которое теперь позволит прожить все жизни иначе — а вернее, их идеальную версию без каких-либо неизбежных искуплений за поступки, о которых даже не будешь помнить.
Никакого штурма, естественно, нам не предстояло. Удерживаемых в плену военных и мирных жителей мы накормили и отпустили, предварительно предложив всем среди них желающим примкнуть к нашей армии и государству, которое будет расширяться на совсем перечащих захватническим войнам и рабству принципах. Мы будем торговать, щедро оплачивая при этом любой труд, что и станет залогом нашей общей успешности.
Отправившись наконец-то в свой родной дом, я, как давно об этом мечтал в самых своих сладких грёзах, наконец-то встретил свою Ненаглядную. Она стояла на берегу моря, куда ходила каждое утро ждать меня на рассвете — изо дня в день и в любую погоду, свято веря, что рано или поздно я приду за ней. Она ждала меня, подобно единственной радости в своей жизни, так как я для неё являлся не меньшим смыслом, чем и она для меня.
Закружившись в бесконечно радостных объятиях, мы, пожалуй, потеряли счёт времени. И как же о многом ей сейчас предстояло рассказать. О том, что нам теперь известны все тайны мироздания с основным смыслом жизни. Как же чудно, что Всевышний дал это просветление.
А за что, кстати? Ведь подобное благо не может снизойти за просто так. Ради чего-то великого, чему суждено повторяться из жизни в жизнь — это понятно. Но за что?
На смену поистине чудесному дню, пролетевшему как один счастливый миг, освещённый самой долгожданной в нашей жизни встречей после долгой разлуки, вслед за отгоревшим закатом пришло усыпанное бесконечно далёкой россыпью звёзд, приятно тёплое, ясное ночное небо. И безукоснительным итогом этого долгожданного, прекрасно проведённого дня стал глубокий сон, открывший эту, интересовавшую с самого рассвета, истину — «за что такая благость?»