Взгляд сквозь Вечность

.

Давид видел себя со стороны. Его тело лежало в нелепо вывернутой позе, как брошенная тряпичная кукла. Неприкрытые одеждой участки кожи стали багрово-красными от долгого пребывания на солнце. И тут Давид с удивлением отметил: ему не больно. Не жарко. И даже не хочется пить.

Всё. Конец. Это значит - он умер.
Внезапно нахлынувший из ниоткуда испуг стремительно сменился смертной тоской по жизни. По Ненаглядной. По их дому на берегу моря. Как же жаль... Ведь была такая счастливая жизнь. А на что он её променял? Вот так - в разлуке, как какая-то падаль, изжариться под палящими лучами солнца...

Хотя нет. Его тело, как раз сейчас, лежит в тени. Впрочем, какая уже разница.
Смерть.

*
Страх смерти - это страх небытия. Страшнее всего - просто погрузиться в вечную темноту, в которой прекратится всякое существование. Ты просто перестанешь мыслить, а значит - существовать. Тебя больше никогда не будет. Будто и не было вовсе...

Давид вдруг понял, что ему почему-то больше совсем не страшно. Куда-то исчезла тоска по жизни. В сущности, не осталось ни одной эмоции, присущей живому существу.

Среди окружающей всё непроницаемой тьмы ярким светом сиял белый шар, очень похожий на солнечный диск. Но это было не то самое небесное светило, испепеляющее всё живое в пределах пустыни, которая забрала его жизнь. Свет шёл с противоположной стороны. Да и видеть солнце Давид уже физически не мог. Он понимал: мёртвые глаза не видят, потому что жизнь полностью покинула тело. А тот светящийся диск - это и было Солнце его собственной жизни. Именно оно сейчас угасало - точнее, его планомерно закрывала всё та же царящая вокруг тьма, словно во время затмения.

Все эти истины вещал Давиду голос, звучавший его собственными мыслями - словно из глубины сознания. Он всё понимал так отчётливо, как никогда раньше. Этот голос принадлежал одновременно и ему, и самому Создателю. Потому что разум и душа - это и есть частичка Бога.

Собственное солнце уже полностью скрылось под наползающей неумолимо тьмой. Всё, что осталось от «светила», размером с жизнь, - это крохотная искорка, погасшая без единого мгновения, навек лишённая сознания.

Вот и она - последняя частичка Божьего Света - окончательно гаснет.

Всё. Больше ему не жить, не наслаждаться тёплым солнышком, беззаботно валяясь на траве. Не любить, не радоваться новому дню, не мыслить. Даже не существовать. Всё погасло. А за последней искрой сознания, погружённой в темноту, неминуемо последует полное забвение.

Смерть действительно оказалась самым страшным, что только можно было представить: вечной пустотой, темнотой и безмолвием. Сейчас исчезнут и последние мысли, всё труднее и труднее складывающиеся в слова - и всё... Вот он - конец.

Но среди вечной пустоты одна за другой продолжали звучать мысли Давида, до последнего не желавшего терять способность думать.

И вдруг - в один миг - тьма над ним разразилась нестерпимо белым светом. Он был ярче тысячи солнц - и в то же время не освещал ничего вокруг.

Со стороны проступили очертания его силуэта. Было как-то необычно - наблюдать из темноты, частью которой ты только что был, как очертания твоего тела равномерно, от пяток до макушки, заливаются этим белейшим светом. Теперь силуэт Давида сиял так же ярко, как и луч света, наполнивший его. По-прежнему не освещая ничего вокруг, он потянулся вверх.

Попав в поток этого Света, Давид вдруг ощутил, понял и одновременно увидел всю колоссальную, неизмеримую земным разумом, силу Творца. Хотя назвать это просто «силой» - слишком мало и не исчерпывающе.

Абсолютно всё, что только можно себе представить - вся живая и неживая материя, всё пространство с любыми расстояниями, время и даже мысли - полностью принадлежало Творцу. Точнее, всё это и состояло из Его материи.

За один короткий миг Творец мог пролистнуть миллиарды лет - как в прошлое, так и в бескрайне далёкое будущее. Он был абсолютно везде и всегда. Был, есть и будет. Он и есть это Всё.

*
Никогда ещё сознание не было столь чистым и ясным. Я обрёл себя. Вдруг понял, кто я. Вернее будет сказать - вспомнил свою душу, вечную, живущую с незапамятных времён, шагавшую смело, широкой поступью, скитаясь по длинной череде жизней. В каждой из них был момент истины - тот самый, в котором, несмотря на эпохи, обстоятельства и облики, я мог так же отчётливо чувствовать себя именно собой. Той самой уникальной частичкой Божественного сознания, бесконечно тянущейся к Свету.
Я.
Я.

Слова, которые Творец доносил - моими же, звучащим в сознании голосом, - дополнились всеобъемлющими мыслеобразами.

Время изменило привычный ход, а вернее сказать - я попросту оказался вне его течения. Но несмотря на это, было понятно: бескрайние моря даваемой мне Всевышним информации усваиваются до полного осмысления за считанные мгновения.

Такое чувство, что попросту знал об этом всегда... О мироустройстве с абсолютно всеми его законами - причём начиная с самого зарождения всего сущего. В каждом же очередном посмертии мы попросту вспоминаем о своей вечной жизни. И нет ни чаши весов, ни какой-то определённой калькуляции, какую из крайностей человек
заслуживает - либо отправку навечно в место, где всегда невообразимо хорошо, либо, напротив, туда, где непрерывные мучения не оборвутся даже с окончанием вечности, а следовательно - никогда.

Творец - это Высший Разум, который никогда не ошибается, даже в крошечных моментах. Поэтому нельзя, сотворив всего за одну жизнь хороших поступков больше, чем плохих, - никогда не ответить за содеянное. И точно так же нельзя, где-то один раз заблудившись, страдать целую вечность, когда боль, принесённая тобой, длилась всего годы.

Хорошо, пускай помноженные на количество пострадавших от тебя людей - но и вся их суммированная боль тоже длится не вечно, а максимум - на протяжении определённого временного континуума.

Да и классические представления о Рае и Аде, в большинстве своём, являются ошибочными: ну, допустим, сделал ты много хороших поступков - а кто будет отвечать за причинённое тобой зло?
Если ты вовремя не догадался исправить его или хотя бы покаяться -
то всё равно за это придётся платить.

Я чувствовал свой разум - Бог, полностью убрав все рамки, полагающиеся душе при каждом из воплощений, открыл мне видение того, кто я на самом деле.

Как это было ранее привычно - мысли больше не складывались в сознании из набора слов. Я и не помнил языка, на котором говорил всю жизнь. Все истины возникали невероятно понятными мыслеобразами.

Не помню сейчас, из какой я эпохи, к какому народу принадлежу, кто мои друзья, близкие и любимые. Нет, я их, безусловно, не забыл - тех, кого люблю.

Да и то, что нас связывает, - это намного больше, чем любовь. Стоящее между нами родство не позволит нам никуда деться друг от друга через целую бесконечность веков и невообразимую бескрайность расстояний.

С родственными душами мы всегда были близки - и всегда будем. Потому что Творец создал нас всех вместе, с учётом того, что на протяжении целой вечности мы должны находиться лишь в одном потоке, бесконечно пересекаясь в абсолютно каждом из воплощений.

С некоторыми родственными душами последняя жизнь уже успела разлучить меня аж до следующей, а некоторых я только должен был встретить - но не встретил, потому что эта жизнь слишком рано оборвалась.

Опять же - о вопросе с Раем. Как это «вечное счастье» может быть абсолютным, если не все из близких туда попали?

Бог - это ведь Высший Разум, не допускающий малейших ошибок или просчётов. Я отчётливо понимал всё без слов. Мыслеобразы, приходившие в голову, были не случайными мыслями или рассуждениями. Голосом моих мыслей со мной говорил cам Создатель.

Я был душой, которой не свойственно то, что мы привыкли ожидать от земного разума.

Всё, о чём я «думал», - был разговор Творца со мной.
И само слово «думал» тут уже неуместно. Это был огромный поток информации, раскрываемой Всевышним.

Сначала я увидел, что было до начала времён: всё.
Не было вообще ничего. Был только Всевышний. Он был всегда, потому что Он и есть Время, которое полностью Ему подвластно. Он - и есть всё сущее, включая и время.

А вот всего остального когда-то не было.
Сначала была полная пустота, а потом из ниоткуда появилась яркая вспышка - свет, который был ярче Солнца настолько, насколько Солнце ярче Луны.

И разлетелся этот свет на бесконечные расстояния, в какой-то чёрной пустоте. А из этого света начали появляться другие миры - которых было бесконечное множество.

На большинстве из них вообще ничего не жило, а на других жили такие же, как мы, люди - и совсем ни на кого не похожие существа.

Некоторые из этих существ - по отсутствию разума - уступали даже нашим жукам с червяками, а некоторые были умнее людей настолько, насколько люди могут быть умнее всякой мошкары.

Они могли летать в небе и даже перемещаться между мирами,
а из оружия, вместо мечей со стрелами, у них были какие-то лучи, похожие на солнечные.

Чтобы этими лучами поразить врага, достаточно было всего лишь подумать - и враг был повержен...

Подобных слов я не знал, но отчётливо видел эти маленькие шарики, они были настолько меньше пылинок, насколько достающая до небес гора с заснеженной вершиной будет больше всего лишь крохотной доли одной песчинки.

Некоторые из этих шариков были живыми, они размножались и плодились в наших телах, подобно муравьям в их норах. Но, в отличие от муравьёв, эта живность могла вызывать всякую хворь, а некоторая из этой живности могла даже убить. Позже эти крошечные организмы назовут микробами и вирусами.

Ещё я видел маленькие шарики разных размеров и цветов, вокруг них крутились какие-то кольца. А потом мне стало понятно, что из большого скопления этих шариков абсолютно всё и состоит: мы
и ещё что-то очень маленькое и непомерно гигантское, в тысячи раз больше Солнца, по сути состоит из одних и тех же частичек Бога. Намного позже их будут называть атомами и молекулами.

Я видел Бога, я Его чувствовал. Он был всегда и всегда будет. Он и есть абсолютно всё: время, пространство, каждый атом во Вселенной, каждая наша мысль и эмоция, всё, что когда-либо было и будет.

Эти слова в моём сознании звучали как собственные мысли. Так это и было, но источником этих откровений был сам Творец.

За один краткий миг я увидел, как создалось и устроено всё сущее. Как абсолютно во всём содержится великий замысел Творца, без воли которого абсолютно ничего не произойдёт. Мне стали доступны все истины и знания. Слившись с Богом, я познал всё.

Жизнь начала крутиться назад. После смерти я увидел пир и свою попытку уединения, приведшую к гибели. Она не была трагедией или нелепой случайностью.

Обстоятельства, приведшие к исходу жизни, были прописаны в судьбе ещё задолго до моего рождения, так как тоже являлись неуловимой частью Божьего умысла, называемого судьбой, которая всегда и является нерушимой Божьей Волей.

Мы ошибочно полагаем, что сами создаём свою жизнь своими поступками, решениями и образом жизни... Но только те причины, опыт и обстоятельства, приведшие нас к этим решениям, были надиктованы самим Всевышним. Видимым, в пределах земной жизни, доказательством того, что любое наше решение угодно Творцу, служит возможность предсказаний будущего, которой Он щедро наделял разных людей, что в своё время и прославило тех на все эпохи как великих ясновидящих или пророков.

Нет варианта, чтобы когда-то не свершился хотя бы один малейший умысел из намеченного Творцом, поэтому и любое наше решение с нашим выбором уже Ему известно, так как им самим и написано в вечной книге судеб.

Время продолжало двигаться вспять. Я видел сражение, предшествовавшее последнему пиршеству. Бой виделся изнутри со всеми яркими подробностями.

Стрела, зацепившая моё плечо, летела мне прямиком в сердце, её чуть сбила намеренно подставленная шея моего верного воина.

Он видел, как в мою спину целится лучник, и в последний миг успел прыгнуть между нами, закрыв меня своим телом. Стрела, хищно зацепив горло храбро подставившегося бойца, изменила своё направление, что спасло мою жизнь, а бойца погубило.

Другая стрела, также предназначавшаяся мне, беспомощно вонзилась в щит, подставленный воином из моей личной
охраны. Он не сумел поведать об этом, так как не дожил до конца боя, как и двое других, видевших это моих телохранителей...

Мне намеренно пришлось со своей личной охраной ринуться в самую гущу сражения по одной простой причине - иначе нам было не победить. Тогда, осознав это в один краткий миг, тело, самоубийственно, выслав коня на казавшиеся несметными вражеские ряды, уже на скаку прокричало:

«За мною!»

В личной охране были самые лучшие воины, на самых отборных лошадях. Что и заставило пасть перед нами узкую прослойку пехоты, абсолютно бесполезных в ближнем бою лучников и, наконец-то, самого предводителя вражеского войска, не ожидавшего такого исхода.

Причиной его рокового просчёта в столь неправильном построении войск стал его поступок по отношению к несправедливо разжалованному накануне полководцу, который верой и правдой служил своему королю и никогда бы не допустил такой бреши в обороне... А то, что с этим талантливым полководцем без всяких на то причин так несправедливо обошлись, позволило нам, словно ножу через мягкое масло, прорваться сквозь ряды лучников, быстро расправиться с пешей охраной их короля и, взяв того в заложники, вынудить громко приказать своему войску сдаться.

Это казалось просто невозможным... но это произошло по Божьей воле, так как она на то была.

Далее я увидел битвы, предшествовавшие той самой последней, ставшей поистине великой. Сотни мелких стычек, поединков, учебных боёв, кулачных драк. Мои боевые побратимы, некоторые из которых были рядом ещё с самого начала жизни, учителя фехтования, обучавшие грамоте монахи, научивший читать отец, приобщивший к различным премудростям умудрённый сединами дед, бесконечно пекущиеся обо мне мать и сестра - и, наконец-то, моя единственная любовь.

Моя суженая, которую я хоть и встретил не с самого начала жизни, но такое чувство, что она была всегда. Потому что так оно и есть.

Время продолжало идти вспять: сначала тепло материнского чрева, затем белый свет, первые слова, первые шаги, картины детства. И снова - лицо моей любимой уже в самом конце жизни. Её прекрасный лик, озарённый рассветным солнцем, был последним, что мне довелось увидеть. И это было самым прекрасным, что можно себе представить в смертный час.

Та самая единственная, моя вечная спутница, которая была всегда, как и солнце, - его ранние лучи ласкали меня в последний раз в том воплощении, но вовсе не в последний в моей, как оказалось, вечной жизни.

Бесконечной вереницей поступков и событий перед взором пролетали всё новые и новые предыдущие воплощения. Они показывали, что всё хорошее, что у меня когда-либо было, включая мою благословенную вечную любовь, я заслужил светом и добром, которые преобладали в каждой из жизней.
Как скажет величайший из Пророков - Сын самого Господа: рай и ад существуют здесь, на земле, ибо уже приблизилось Царство Небесное

Поэтому многие из нас уже с самого начала, заслуженно получают совсем разные жизни надиктованные заработанной ранее Судьбой.

Но, что же будет с нами дальше? То, что я умер сейчас относительно молодым - вообще ничего не значит.

Продолжительность каждой из отпущенных человеку жизней, абсолютно ничтожна в масштабах времени, которое существует хотя бы наша земля, солнце и все живое...

Каждая взятая по отдельности жизнь это так - всего лишь неразличимо краткий миг, вспышка в бесконечности.

Жизнь, но не душа. Разум - это светлая частичка Творца, одна из бесконечных искорок Его сознания. И весь наш путь, через кажущуюся несносно долгой череду перевоплощений, есть не что иное, как рост на пути к Богу. Идя светлым путём, ты становишься всё ближе и ближе к самому Творцу, который есть неугасающее солнце правды и всей жизни.

Но нигде ли мы не оступились? Ведь любое заблуждение, казавшееся нормой для определённой эпохи или племени, может иметь ужасающие последствия в масштабах вечности.

За каждым из убитых нами воинов стоит кто-то, для кого его потеря станет тяжелейшей ношей на всю оставшуюся жизнь. И потому не приведи Господь убить кого-то несправедливо или без необходимости: одно дело - вступить в равный бой, когда судьба решает - ты или тебя, и совсем другое - казнить пленного или напасть на людей не потому, что защищаешь свой дом на родной земле, а из каких-то несправедливых и не светлых побуждений.
О Боже! Нет!

Я увидел штурм города. Как мы казнили взятого в плен местного короля на глазах у защитников, которые смотрели на нас со стен. Это выбило из них весь воинский дух, а волю к победе и возможность сопротивляться у них отняла необходимость тушить собственные дома, которые повсеместно вспыхивали под роем зажигательных стрел, постоянно посылаемых нами через стены.

Я увидел всю ситуацию сначала целиком, а потом - глазами обычного мальчишки, жившего в этом городе, ничего плохого никому не сделавшего. На его глазах сгорел родной дом, а отец с крепко державшим лук дедом и успевшими возмужать старшими братьями героически погибли, защищая свой город. У них не было пути назад: они и так стояли в самом своём тылу - за их спинами были дома, близкие, женщины и дети. Как подобает настоящим мужчинам, защитники бились до последней капли крови и умерли как герои... но их семьи, увы, это не спасло.

И на следующее утро мальчишку и оставшихся в живых его близких - маму и сестру - продали на рабском рынке.

Сестру с матерью забрал слащаво смотревший на них пухловатый заморский купец. Самого же мальчишку купил угрюмого вида жилистый старик и увёз в свои далёкие холодные земли возделывать малоплодородную чужую почву.

Всё там было чужим и неприветливым: люди, обычаи, язык, и даже животные были какими-то не такими. Собаки - огромными, свирепыми и постоянно готовыми разорвать любого, поэтому большую часть своей жизни проводили на цепи. Как, впрочем, и сам мальчишка.

Годы шли мучительно долго. Он взрослел, но жизнью то, что выпало на его долю, назвать было сложно. Спал в хлеву, за одну только еду выполняя самую тяжёлую, порой грязную и всегда неблагодарную работу. Языка почти не знал, так как чужие люди практически никогда с ним не разговаривали, относясь как к скоту. А другие мальчишки - те, кто ещё малым не сгинул от непосильной жизни, - их увозили в неизвестном направлении, наверное, для такого же жалкого существования на других дворах.

Жизнь мальчишки подходила к концу. Он уже был в возрасте хоть и молодого, но мужа... а в душе оставался таким же ранимым, маленьким и беззащитным. Каждую ночь он засыпал с отчаянно рвущей душу мыслью о матери и сестре, которых ему так и не довелось больше увидеть.

Только бы у них всё было хорошо... Хотя, конечно, вряд ли, ведь их жизни по сути тоже закончились тогда, когда, лишившись своих сыновей и мужей, они попали на рабский рынок. То, что следовало за этим, неправильно было бы называть жизнью - это было адское существование сломанных судеб.

Мальчишка умирал со слезами на глазах, мечтая наконец увидеть всех своих родных и близких, таких любимых и таких бесконечно далёких.

Умирать было, естественно, несказанно страшно, но жить в этой ежесекундной тоске и муках оказалось куда страшнее.

- О Боже! Что мы натворили!? Таких мальчишек ведь было великое множество. Мы разорили целый город, убив его защитников и продав на рабский рынок всех выживших, которых, как выяснилось, лучше бы тоже убили на месте.

А ведь за каждое причинённое кому-то зло и страдание безусловно придётся платить. И пока не заплатишь сполна за каждую чужую слезинку, никуда не денешься от этой участи. Таков нерушимый закон Творца.

Что мы наделали, и что теперь будет с нами самими?
Наше будущее закрутилось в казавшуюся бесконечной вереницу жизней - за одну или даже несколько такого масштабного зла не искупишь.

Шли годы, складывавшиеся в столетия... И в череде мучительных воплощений менялись события, но с одним лишь смыслом: мы искупали все несправедливо причинённые людям страдания и боль.

Искупали единственным возможным путём - сами всё это переживая в своих жизнях. Поэтому из раза в раз мы непременно рождались в очень плохих условиях, часто больными, рано теряли родителей. Перед глазами шла вереница тяжких испытаний, которые мы неизбежно проходили во искупление своих грехов.

Сквозь столетия, жизнь за жизнью, судьба забрасывала нас в разные земли и к разным народам, но неизменным оставалось только одно обстоятельство: рай и ад точно находятся на Земле, и это было бесспорно так. Мы получали ровно то, что заслужили...

Так же проходила жизнь практически каждого из наших солдат. Кто-то успел нагрешить меньше, их череда искуплений уже подошла к концу. Моя же и всех моих ближайших соратников всё ещё оставалась насыщенной справедливой чередой искуплений.

Как же много судеб мы тогда поломали... Город был большим, и все - от защитников до детей и стариков - были ведь живыми людьми. Вот и пришлось искупать это столетиями.

Созерцая между жизнями всю скрытую от земных умов истину, стало ясно, что с приходом на Землю Иисуса началась совершенно новая эпоха. Всё стало другим. Сюда снизошло Царствие Небесное. Внешне жизнь людей, да и сами люди, вроде бы ничуть не изменились, но на них всех сошёл Святой Дух. Всё стало осмысленней, в мире стало больше любви и больше правды. Многие люди, сами того не понимая, просветлились, а вся Земля и всё сущее просто пропитались какой-то атмосферой познания и чистоты - чем-то неописуемым и ранее невиданным.

Этот Божественный Свет лился отовсюду; им было пронизано всё живое и сущее: каждый листок и травинка, каждая росинка и песчинка.

Свет ощущался в дуновении ветра и в солнечных лучах. Даже в каждом без исключения человеке зародилась светлая частичка - совсем крошечная искорка, едва уловимая даже из мира тонких материй, откуда можно было регулярно и созидательно наблюдать в межжизненном отрезке бытия. В тех, кому выпала честь быть приближёнными к Мессии, этот свет загорелся ярче тысячи солнц, чтобы никогда уже не угаснуть.

Конечно же, слово «повезло» тут неуместно. Всё, что может произойти с жизнью или судьбой когда-либо жившего человека, является тщательно продуманным самим Богом сценарием, а любое совпадение - угодным Ему словом из Книги Жизней, написанной Творцом ещё за миллиарды лет до сотворения мира. И нет варианта, где этому плану не суждено было бы сбыться.

Приближенными к Мессии были души, проживавшие свои последние воплощения и в силу своей чрезвычайной древности ставшие очень мудрыми. Поэтому, завершив своё предназначение, разнеся знания о Мессии по всему миру, их цикл земных воплощений подошёл к концу. И они уже навсегда отправились в высшие светлые миры, воплотившись формами жизни, способными нести свет сквозь любое время и пространство. Они стали теми, кого люди называют словом «ангелы».

Все остальные живые души всё равно придут к свету. А там, за бесконечной чередой жизней и связанных с ними событий, абсолютно всех ждёт Свет.

Оказывается, Творцу всегда было, есть и будет подвластно абсолютно всё: и свет, и тьма. А добро со злом - не более чем Его послушные инструменты.

Ад, оказывается, тоже полностью подвластное светлым силам творение, необходимое для осуществления совершенного в своей продуманности Замысла Творца. Но любое искупление не может длиться вечно, поэтому и ад для каждой души когда-нибудь заканчивается.
И вот она, наконец-то, пришла - сквозь века боли и мучительного покаяния - та моя долгожданная искупительная жизнь...

Когда у тебя есть великая миссия, ты сначала её выполнишь - именно тогда, когда это будет нужно, и так, как того потребует Великий Умысел Творца. Потому что угодной Ему великой миссии не может быть суждено не состояться. И как бы ты в прошлом ни наследил, искупить недоискупленное ты всегда успеешь своими дальнейшими жизнями. А намеченное тобой без вариантов будет исполнено.

Ненаглядная с тоской понимала, что будет ещё то искупление, когда нас снова отнимут друг у друга, предварительно показав и дав вспомнить - так будет тяжелее. Но немыслимо даже представить, как это - её не вспомнить. Одно лишь воспоминание о Ненаглядной есть величайшее из благ, сравнимое с самой жизнью. Какая бы она ни была, но всё равно её наличие лучше полного небытия.

Поэтому даже ад лучше прекращения существования.
Нерушимая миссия.