Глава 17
Я просыпаюсь от яркого солнечного света. Солнце всегда встает с другой стороны, поэтому можно предположить, что время уже к обеду. Голова раскалывается, а всё тело настойчиво ноет. Свет бьет прямиком в глаза, поэтому полностью поднять веки кажется проблематичным.
Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на часы. Уже начало первого — годовщина семьи Кларк уже пять часов как началась. Я проспала почти сутки, в то время как Джуд и Пола уже сто раз поздравили с годовщиной. Взгляд тут цепляется за комод. Пышный букет полевых цветов и плетёная корзинка со сливами, абрикосами, виноградом и яблоками. Объяснений не требуется. Он приезжал вчера.
Я еле вылезаю из кровати и медленно следую в ванную. Лицо было фиолетово-синего оттенка, на руках и ногах красовались огромные синяки и ссадины. Чувствовала я себя точно так, как и выглядела. Я умываюсь, стараясь поменьше касаться лица — швы на лбу выглядели устрашающе. Празднование в честь годовщины Джуд и Пола, а мой вид сравним с фото на магшотах. Наверняка оба сильно перенервничали вчера. А мама? Кэтрин сказала маме? Если это так, мама была вне себя и наверняка уже примчалась в Чарльстон.
Я снимаю с себя грязную вчерашнюю одежду и натягиваю просторную льняную рубашку и белые шорты. Для платья, как и для макияжа, было ещё рановато. Я выхожу из ванны и обнаруживаю в спальне Кэтрин. Женщина явно обеспокоена — скрестив руки стоит около двери и исподлобья печально глядит на меня.
— Зайка, ты как? — тётя пристально осматривает меня с ног до головы и подходит ближе.
— Всё болит, — я устало пожимаю плечами. — Терпимо.
Кэтрин грустно вздыхает и нежно обнимает меня, проводя рукой по моим волосам. Я прикрываю глаза и прислоняюсь головой к её голове. Я чувствую невероятную усталость и боль. Не физическую.
— Кэйден заезжал, оставил цветы и фрукты, — тётя отстраняется и кивает на букет. — Мы решили тебя не беспокоить.
Я медленно киваю и отхожу к комоду, где запрятала подарок, который вчера всё же удалось выбрать — семейное дерево с пустыми окошечками для фотографий. Я безмолвно выхожу из спальни и Кэтрин следует за мной на кухню. Пол пьёт кофе, сидя за столом и листая новости в айпаде, а Джуд энергично помешивает что-то сырное в огромной пятилитровой кастрюле.
— Привет, с годовщиной вас, — негромко тяну я, протягиваю женщине подарок и неловко становлюсь рядом с ней.
— Спасибо, наша девочка, — Джуд откладывает ложку и крепко обнимает меня, звонко целуя в щёку. — Как ты чувствуешь себя, голубка? — женщина прикладывает ладонь к моему лбу.
— Пойдёт, — я первая отстраняюсь от Джуд, вставая чуть поодаль.
— Ты нас так напугала, — Пол поднимается из-за стола и аккуратно обнимает меня за плечи. — Пообедаем?
Я молча опускаюсь за стол, пускай есть не очень-то и хотелось. В ушах всё ещё стоит звон после вчерашнего падения, виски сдавливает ужасная неконтролируемая боль. У меня нет сил праздновать. Джуд наливает мне суп и садится рядом, сжимая мою ладонь.
— Мы думаем всё приготовить и в пять накрыть на стол.
— Я помогу, — я уверенно киваю, но кажется, мои желания явно не соотносятся с моими возможностями.
— Совсем не обязательно, солнышко, — Джуд мягко гладит меня по волосам. — Тебе бы лежать побольше.
Я вздыхаю. Неспешно обедаю, потом иду обратно в комнату и беру в руки телефон. Кэйден писал вчера — даже звонил пару раз, но разумеется я этого не слышала. Я пишу ему СМС о том, что хочу с ним увидеться, и он почти сразу мне перезванивает.
— Привет, принцесса, как ты себя чувствуешь? — его голос такой же встревоженный, как и вчера. Я думаю о том, что он испытал в больнице — я видела его мрачное, разочарованное лицо, когда Кэтрин произносила все те слова и обвинения.
— Всё нормально, — я закусываю губу и ложусь обратно в кровать, прикрывая глаза. — Ты приедешь вечером?
— Да, — ответ уверенный, и я с облегчением выдыхаю. Наконец-то. — Хочешь, я приеду сейчас?
— Я хочу спать, — жалобно тяну я, качая головой. — Они все суетятся на кухне, а я даже не могу ничем помочь.
— Поспи до вечера. Я приеду с дедушкой, если твоя семья не решит меня съесть.
— Я очень тебя жду, — я тяжело вздыхаю.
— Я приеду, солнышко. Отдыхай.
— До вечера.
Я откладываю телефон и закрываю глаза. Проходит всего несколько минут, и я правда засыпаю — почти мгновенно и до вечера. Сон был смиренный и безмятежный. Я не вижу снов, в голове не крутятся переживания. Просыпаюсь я нехотя, и только оттого, что мягкие теплые ладони гладят меня по лицу. Я с трудом открываю глаза. Передо мной сидит Кэтрин и долго, с нежностью на меня смотрит.
— Сколько времени? — шепчу я, медленно приподнимаясь.
Перед глазами вновь всё плывёт, я несколько раз моргаю, чтобы сфокусировать взгляд на тёте.
— Четыре. Мы почти всё приготовили, я подумала, ты захочешь начать собираться.
Я киваю, поднимаюсь с кровати и, захватив из комода платье, следую в ванную. Состояние после сна было не лучшее. Я словно где-то в другой вселенной, не здесь. Во вселенной без мыслей, переживаний и секретов. Во вселенной с непрекращающейся головной болью. Я включаю прохладную воду и залезаю в ванну. Спешно мою тело и голову, вода освежает и бодрит, поэтому мне постепенно становится значительно лучше. Я сушу волосы и сразу их выпрямляю, после чего начинаю делать лёгкий макияж, главной целью которого было перекрыть цвет моего изуродованного лица. Я одеваюсь и смотрю на время. Почти пять.
Я следую на задний двор, где и должно было проходить празднество. Кэтрин и Джуд накрыли длинный стол, который явно вытащили из подвала. Множество салатов, нарезок и горячего — еды гораздо больше, чем приглашенных. Джуд и Пол разместились с разных сторон во главе стола, я не думая занимаю место рядом с Кэтрин. Ни Майло, ни Энди с Кэйденом ещё не было видно. Погода была нежаркая — легкий ветер игриво трепал волосы, небо было полностью затянуто густыми облаками.
— С праздником, молодожёны! — раздается задорный голос Энди со стороны дома, и я с облегчением выдыхаю, когда замечаю рядом с ним Кэйдена с зеркалом в руках.
Джуд переводит озадаченный взгляд на Кэтрин, на что тётя лишь безразлично качает головой. Мне интересно, состоялся ли у них разговор о нём? Кэтрин была готова стараться, я знала это.
Пустые места за столом первыми занимают не они — Майло, которого я не видела уже вторые сутки, крепко держа Рэйчел за руку, опускается слева от Кэтрин. Её присутствие здесь становится для меня неприятным открытием. Очередным ударом собственных ожиданий о суровую и непонятную мне реальность. После всего произошедшего я была уверена, что если не Майло, то остальные члены семьи вычеркнут её из своей жизни. Нет. Отношения оказались важнее крови. Я недоуменно смотрю на тётю, а потом на брата, но оба стыдливо отводят взгляды. Рэйчел не смотрит в мою сторону — с интересом поглядывает на Кэйдена, который, к огромному сожалению, опускается на другую сторону, слишком далеко от меня. Кэтрин разливает напитки, и праздник начинается.
Долгое время я непрерывно смотрю на Кэйдена, не имея возможности что-либо ему сказать. Подтянулись и другие друзья Джуд и Пола, и после плотного ужина все решили просто разбрестись по заднему двору и поболтать. Майло и Рэйчел упорно меня игнорировали весь вечер, поэтому после трапезы сразу направляются к садовым качелям. Я же занимаю скамейку в укромном уголке двора и с нетерпением жду, когда придёт Кэйден.
— Привет, принцесса, — он притягивает мою макушку к себе и долго целует меня в волосы. Совершенно не стесняясь присутствия всей моей семьи и заинтересованных взглядов Рэйчел и Майло. — Ты как?
— Всё хорошо, — я отмахиваюсь и сжимаю его ладонь. — Ты пришёл, — с благодарной улыбкой киваю я.
Он нехотя ведет плечом и вздыхает. Ему было неприятно здесь находиться, я прекрасно это понимала. Парень садится рядом и опускает ладонь мне на колено. Всё ещё щекотно.
— Когда я заехал вчера вечером, у нас с твоей тётей состоялся разговор.
Я киваю. Это я и хотела услышать.
— Мы сошлись на том, что ты дорога нам обоим, поэтому она не будет препятствовать нашему с тобой общению, хоть я ей и не нравлюсь.
Я качаю головой. Мудрое, взрослое и как нельзя верное решение.
— Она извинилась?
— Да. Но твоя бабушка всё равно не в восторге от того, что я здесь.
Я притягиваю Кэйдена к себе и опускаю голову к нему на плечо. Рэйчел с качелей с интересом наблюдает за нами, но как только мы встречаемся взглядами, она тут же отводит глаза.
— Мы станем поводом для обсуждения, — негромко усмехаясь подмечаю я.
— Я не понимаю, зачем твой брат её притащил, — парень раздосадовано качает головой, сжимая руки в кулаки. — И твоя семья с ней общается.
— Они все знают её намного дольше, чем меня, — я стараюсь натянуть понимающую улыбку, но выходит плохо. Это меня задевает. Ранит. Я искренне ждала от них другого отношения — более участливого, но Рэйчел так никто ничего и не сказал. — Она для них как родная.
Парень гладит меня по волосам и молчит. Он явно разделял мои представления об отношениях, но просто не имел права сказать что-либо против моей семьи.
— Кэйден, иди-ка сюда! — Энди, стоящий в компании Пола и другого неизвестного мне мужчины, манит внука к себе.
Кэйден нехотя отстраняется от меня, быстро целуя в макушку, и направляется к дедушке. Я разочарованно вздыхаю и бреду к столу, чтобы взять воды.
— Ну что за красавица, — сзади подходит один из друзей Пола, мистер Робертс, и проводит рукой по моей спине вплоть до поясницы. Я покрываюсь мурашками и недоуменно смотрю на него. — Такая умненькая, такая красивенькая, — мужчина крепко сжимает мои плечи. Ладони потные и липкие, он пристально смотрит на меня оценивающим, пронзительным взглядом, отчего на душе становится неспокойно.
— Извините, — единственное, что мне удаётся выдавить, прежде чем я срываюсь с места и бегу к дому.
Мне становится не по себе. Волна жара прокатывается по моему телу, ноги слабо ощущают под собой опору. В районе сердца вдруг резко колет, и пульс ощутимо становится быстрее и отчетливее. Кухня пуста. Я снова и снова оглядываюсь. Это не мой дом. Я не дома, не в Чикаго. Каждый вдох дается мне с трудом, легкие упрямо выталкивают воздух наружу. Я открываю рот, стараясь глотнуть хоть немного воздуха, но всё тщетно. Я хватаю графин, но слабость в руках не дает мне ровно заполнить стакан водой. Я хватаю его и подношу к губам, пальцы дрожат, отчего вода небрежно расплескивается из стороны в сторону.
— Эмбер, что такое? — негромко зовёт Кэтрин, появляясь позади меня.
Голоса нет, я лишь безмолвно открываю рот, но тут же его закрываю. Откладываю стакан и упираюсь руками в стол, вновь пытаясь сделать глубокий вдох. Глаза медленно застилает влажная пелена.
— Дыши, дыши, милая, — тётя опускает горячую ладонь мне на спину, но я нервно пытаюсь её сбросить. — Тише, тише... — Кэтрин кладёт руки мне на плечи и поворачивает меня к себе. Её образ мутный, неясный. Я зажмуриваюсь. — Сфокусируйся на дыхании, Эмбер.
Слезы начинают невольно катиться по моему лицу. Женщина берет меня за руки и начинает мягко растирать мои пальцы. Всё чужое, неприятное, пугающее. Мне нужно домой. Домой.
— Солнышко, ты в безопасности. Всё в порядке. Я здесь, я рядом. С тобой ничего не случится. Всё хорошо. Слушай мой голос, я рядом. Дыши глубоко и медленно. Вдох и выдох полной грудью, попробуй. Раз, два, три. Вдох глубокий. С тобой всё хорошо, милая, я рядом.
Следовать её рекомендациям было тяжелее, чем маминым. Мама. С ней мне легче. Мне нужна мама. Но её тут нет, здесь только Кэтрин. Есть мои воспоминания о нём. Я плачу уже осознанно, меня начинает неконтролируемо трясти. Зубы стучат, я часто качаю головой, изо всех сил сжимая руки в кулаки.
— Иди сюда, — тётя крепко обнимает меня, и сил вырываться у меня уже нет. — Всё хорошо, всё нормально, милая.
Я невольно обнимаю её в ответ и утыкаюсь носом в её теплое плечо. Хоть кто-то рядом. Хотя бы она. Я закрываю глаза, слёзы всё так же продолжают бесшумно катиться из глаз. Кэтрин терпеливо гладит меня по спине, изредка целуя в волосы.
— Тише, милая, — женщина обнимает меня крепче. — Это часто у тебя?
— Здесь второй раз, — через время выдавливаю я.
— Что ты делала в первый раз?
— Звонила маме, — всхлипываю я, сжимая пальцы на её лёгкой блузке.
— С Кэрол тебе становится легче?
Я часто киваю и закусываю губу. Кэтрин отстраняется и бережно вытирает мои слёзы. Её взгляд печальный и растерянный.
— Дорогая, ты знаешь, что спровоцировало приступ?
Я резко отстраняюсь от неё. Опираюсь руками на стол и молчу. Я не могу ей рассказать. Я не рассказала даже маме. Это всё выше моих сил.
— Эмбер... — вновь начинает Кэтрин.
Я сажусь за стол и опускаю глаза, закусывая губу. Я сомневаюсь. Она располагала к себе. Она выглядела как человек, которому я могу довериться. Но чем это обернется? Расскажет ли она маме, Джуд, кому-то ещё? Я планировала таить это в себе, оберегать, чтобы не знал никто. Но тяжесть и боль, которые я чувствовала постоянно, медленно уничтожали меня изнутри. Я не могла выносить это всё одна.
— Если я скажу, пообещай никому не рассказывать. И маме тоже, — через время шепчу я, изо всех сил впиваясь ногтями в кожу. Я очень надеюсь, что я не пожалею.
— В чём дело, милая? — обеспокоенно отзывается тётя.
Я тяжело вздыхаю. Перед глазами вновь неприятные картинки. Его усмешка, руки. Его ощущение превосходства и безнаказанности. Я поднимаю глаза в потолок, пытаясь тем самым не дать слезам побежать по лицу.
— Её мужчина... Генри, он... Позволял себе кое-что. Распускал руки, и делал намеки... Это давно продолжается. Долго, — я понимаю, что моя речь бессвязна и как будто даже бессмысленна, но на лице Кэтрин тут же загорается понимание. И жалость. Ужасное, самое худшее чувство.
— Господи, малышка, — она отчаянно качает головой и обнимает меня сзади, зарываясь носом в мои волосы. Её руки держат крепко, но я чувствую еле уловимую дрожь. — Мне так жаль, милая.
— Ты не скажешь маме... — хриплю я. — Она не должна узнать. Она выйдет за него, я поступлю в колледж и уеду.
— Почему ты не сказала ей? — изумленно тянет Кэтрин.
— Она с ним счастлива. Пускай остаётся счастливой, я не хочу ничего рушить, — я убираю руки под стол и вновь изо всех сил сжимаю пальцы. Боль разливается по ладоням. Тягучая, настойчивая.
— Милая, она должна узнать, это же неприемлемо.
— Нет. И ты тоже ей не скажешь, — я поднимаю на женщину серьёзный взгляд, и она понимает, что спорить со мной бесполезно.
Кэтрин тяжело вздыхает и обнимает меня крепче.
— Всё хорошо, зайка. Всё в порядке, — шепчет женщина, несколько раз целуя меня в макушку.
Я вновь испытываю что-то необъяснимое. Болезненное, отравляющее. Мне больно, невыносимо больно. То тепло, которое мне дарила Кэтрин, я не заслуживала. Она не должна была так себя вести со мной. Я плачу. Я не хочу этого делать, но плачу. Я поворачиваюсь к женщине и с силой сжимаю её блузку. Она быстро становится мокрой от слёз и грязной от моей туши.
— Тише, солнышко, тише, — Кэтрин гладит меня по голове и сжимает в объятиях. — Ты в безопасности.
— Я... пойду к себе... — я резко встаю и спешу в спальню, плотно закрывая за собой дверь. Опускаюсь на пол и обнимаю руками колени, продолжая плакать уже в голос.
Я не забочусь о том, услышит ли меня кто-то, мне уже всё равно. Раздаётся настойчивый стук в дверь. В спальню заглядывает встревоженный Кэйден.
— Принцесса, что случилось? — он подлетает ко мне и садится на пол, обхватывая руками мое лицо. — Солнышко, что такое? — шепчет он, прижимая меня к себе.
Я зарываюсь носом в его рубашку и закрываю глаза. Я не расскажу ему. Сейчас точно. Я не смогу произнести это вслух во второй раз.
— Я не хочу об этом говорить, — шепчу я и закусываю губу.
— Тебя кто-то обидел?
Я качаю головой и несколько раз всхлипываю. Пересаживаюсь к нему на колени и крепко обхватываю руками его торс. Кэйден опускает одну руку мне на спину, а вторую кладёт на затылок. Я перекладываю голову ему на плечо. Его грубоватые пальцы скользят по моим волосам, парень несколько раз целует меня в лоб, но это не помогает мне успокоиться.
— Кэйден, ты скоро? — дверь беспардонно распахивается и Энди просовывает голову в дверной проём.
— Дед, потом, — Кэйден крепче сжимает меня в объятиях и с шумом втягивает в себя аромат моих волос.
Энди долго смотрит на меня. Удивленно. Непонимающе. С сожалением. Тихо закрывает за собой дверь.
— В чём дело, солнце? — вновь спрашивает Кэйден, гладя меня по голове.
— Я вспомнила кое-что не очень приятное, — я прикусываю губу, утыкаясь лбом в его плечо. — Тебе нужно идти?
Парень отмахивается.
— Иди ложись, — он поднимается и берёт меня на руки, мягко укладывает меня на кровать и накрывает сверху пледом.
Садится рядом. Гладит по плечам, сжимает мои пальцы. Мы молчим, сил говорить нет совсем. Проходит час — всё это время парень молча сидел рядом, держа меня за руку и перебирая мои волосы. Я была рада, что он здесь. Рядом. Он не говорил и ничего не спрашивал. Я чувствовала, что я могла быть такой рядом с ним. Уязвимой.
Я слышу на улице какие-то рассерженные возгласы и недоумевающе смотрю на Кэйдена. Парень растерянно пожимает плечами. Я поднимаюсь с кровати и беру его за руку. Черные разводы туши на лице заставляют меня остановиться напротив зеркала и спешно убрать их салфеткой. Кэйден мягко обнимает меня сзади и долго целует в щёку.
— Ты можешь всё мне рассказать, — негромко шепчет он.
Я через силу киваю и тяну Кэйдена к выходу из комнаты. Мы идём обратно на задний двор. Гостей осталось совсем мало, всего две семейные пары, Энди и Рэйчел. Джуд и Пол расположились около стола. Они оба выглядели напряженно, крепко держались за руки. На их лицах негодование, возмущение, злость. Напротив них стоит невысокая рыжеволосая молодая женщина лет двадцати пяти-тридцати. Мы находимся чересчур далеко, поэтому распознать, что она так энергично им выговаривает, довольно тяжело. Я вглядываюсь в её лицо. Женщина была поразительно похожа на них обоих, похожа на Кэтрин — такие же светлые искрящиеся глаза, вздернутый носик, приглушенный рыжеватый оттенок волос. Губы тонкие, похожи на мамины, но в целом она выглядела как настоящий член семьи Кларк. Неужели очередные родственники? Джуд и Пол резко оборачиваются ко мне, и девушка тоже смотрит на меня. Поднимает брови и улыбается. Она спешит ко мне, Джуд и Пол еле успевают за ней.
— Это она? — незнакомка восторженно качает головой. Взгляд сияющий, она смотрит на меня с восторгом, с обожанием.
— Эмбер, — негромко отвечает Джуд.
— Я Эдди, — женщина улыбается шире.
Эдди. Моё сердце замирает. Я пытаюсь найти взглядом Кэтрин, но, к сожалению, её нет на заднем дворе. Вот она, Эдди. Никакой не мамин парень из старшей школы.
— А мама не приехала? — продолжает Эдди, потирая ладони.
Я медленно качаю головой. Точно родственница. Но кто? Судя по запаху, который от неё исходил, она явно пила. Алкоголь объяснял и её блестящий, слегка безумный взгляд. Женщина была одета небрежно и без явного намёка на вкус — узкие скинни джинсы, ковбойские сапоги, черная рокерская майка и бордовая кожаная куртка. Отголосок 2010-х.
— Ба, вы ей не говорили что ли? — женщина поворачивается к Джуд и недовольно надувает губы.
Взгляд Джуд округляется, она печально качает головой, скрещивая руки перед собой. Бросает взгляд на меня. Виноватый, растерянный.
— Я дочь Кэрол, — выпаливает Эдди, вновь поворачиваясь ко мне и протягивая мне сухую ладонь. — Эддисон Кларк.
Кажется, у меня отвисает челюсть. Понимания больше не становится, наоборот в моей голове вмиг поселяется миллион мыслей. Дочь Кэрол. Моей мамы. Эдди моя сестра? Сколько ей лет вообще? Я поднимаю глаза на Кэйдена. Вид у него был крайне озадаченный. Ко мне подходит Пол и мягко накрывает ладонями мои плечи. Его взгляд такой же как у Джуд — смятенный и провинившийся.
— Пойдём поставим чай, солнышко, — мужчина ведёт меня обратно в дом, пока я вновь и вновь прокручиваю в голове услышанное. Это казалось безумием, нет, это было безумием. Мамина дочь. Моя старшая сестра.
— Пол, она... — я пытаюсь облачить мысли в слова, но понимаю, что связной фразы не выйдет. — Что происходит? Я ничего не понимаю.
Мужчина тяжело вздыхает, с силой прижимая меня к себе. Его рука мягко скользит по моей макушке
— Кэрол родила в шестнадцать лет.
Я поднимаю брови. Когда я ехала в Чарльстон, я ожидала чего угодно, только не этого. Этого не могло было быть, нет. Даже сегодняшние воспоминания о Генри и о том, что он со мной делал, вмиг померкли по сравнению с этим открытием.
— И мама мне не говорила? — я резко отстраняюсь и с интересом смотрю на Пола. — Почему она с ней не общалась?
— Эдди — сложный ребенок, — мужчина пожимает плечами. — А Кэрол была слишком молода, чтобы её воспитывать. Зайка, это всё очень сложно.
— А почему вы не говорили мне раньше? — я хмурюсь, скрещивая руки перед собой. За почти месяц в Чарльстоне никто и словом не обмолвился об очередном члене моей семьи. О ком-то таком близком, таком родном. Молчали все.
— Твоя мама не хотела, чтобы ты всё это знала, — Пол качает головой.
— Она вычеркнула собственную дочь из жизни? — я обнимаю себя обеими руками. Дрожь волной проходится по моему телу, с каждым его словом, с каждым ответом мне становилось всё больше не по себе.
На кухне появляется Кэтрин и печально на меня смотрит. Я встаю ей на встречу и падаю в её объятия. Женщина гладит меня по голове. Безумие...