Глава 9
Я с трудом поднимаю тяжелые веки. Я не помню, когда в последний раз у меня было настолько ужасное утро. Я перекатываюсь на бок и опасаюсь, что меня вновь начнёт тошнить. На тумбочке предусмотрительно стоял поднос с бутылкой воды и упаковкой аспирина. Из груди вырывается виноватый вздох. Спасибо, Кэтрин. Таблетка неприятно горчит на языке, я осушаю стакан полностью и, прикрыв глаза, прислоняюсь к спинке кровати. Боже, как же плохо. Как стыдно. Я не была уверена в том, что это похмелье — в моих представлениях для этого состояния должно было быть выпито гораздо больше алкоголя. Скорее всего я просто отравилась — непонятно, какого качества было то пойло. В любом случае лучше от этого факта не становилось. Я испытывала стыд. Как я могла так провиниться?
Я лежу с закрытыми глазами около часа, но прийти в себя не удаётся. Перед глазами всё ещё плыла комната, и к горлу то и дело подкатывала тошнота, которую с трудом удавалось сдерживать. Раздается тихий стук в дверь, но у меня не хватает сил даже чтобы подать голос. Дверь несмело распахивается, и на пороге спальни появляется растерянная Кэтрин.
— Проснулась? — она смотрит на меня долгим, непрерывным взглядом. В её глазах читается сочувствие и сожаление, её взгляд совсем не злой, не холодный. Мне хочется расплакаться. Я такого не заслуживаю.
Я киваю медленно, с трудом
— Приходи на кухню, когда будешь в состоянии, хорошо? Нам нужно поговорить, — она обнимает себя обеими руками и поджимает губы, всё так же продолжая сверлить меня взглядом. О чём она думает? Ей меня жалко? Скрывает ли она разочарование?
Женщина молча выходит из комнаты, плотно закрывая за собой верь. Я вмиг поднимаюсь с кровати и, насколько мне позволяет мое состояние, стараюсь как можно быстрее оказаться в ванной. Горячей воды по неведомым причинам не было, в первый раз на моей памяти. Пальцы быстро замерзают, но я вновь ополаскиваю лицо, после чего забираюсь в ванну, где несколько раз промываю спутавшиеся волосы. Мне очень стыдно, очень. Если мама узнает, а она скорее всего уже узнала, она приедет и меня убьёт. Осталось только подождать.
Я надеваю джинсовые шорты, белый топ и серую кофту на замке — нет ни сил, ни настроения выбрать наряд получше. Я опасливо выхожу из комнаты. Джуд и Кэтрин сидели на кухне в полной тишине. Женщины одновременно поворачивают на меня головы. Кэтрин смотрит смиренно, с сожалением, а Джуд, судя по всему, была не на шутку зла. Руки её крепко были сжаты в замок перед собой, брови сдвинуты к переносице. Взгляд мрачный, холодный, без тени прежней нежности и тепла.
— Садись, милая, — шепот Кэтрин, робкий и вкрадчивый, показался мне оглушающим.
Я опасливо опускаюсь за стол и обнимаю себя обеими руками. По коже пробегает мороз, я прикусываю губу и зарываюсь носом в высокий ворот кофты. Мне интересно, как сильно мне влетит. Как я и предполагала, начинает Джуд.
— Юная леди, с твоей стороны это было крайне безответственно. Уйти вечером под предлогом посиделок у подруги, а вернуться домой пьяной? Я не думала, что Кэрол воспитала тебя так. Как ты вообще добралась до дома?
Я безразлично пожимаю плечами и прикусываю губу. Казалось, в своей жизни я слышала слова и похуже. Молчу. Говорить о Кэйдене казалось не лучшей идеей.
— Меня подвезли.
— Юная девушка в твоём возрасте и алкоголь это две несовместимые вещи. Ты даже думать не должна была о таком, ты понимаешь?
Я виновато опускаю взгляд. Я не знаю, почему я пошла на этот шаг. Мне захотелось что-то доказать Рэйчел и Нэйтану, доказать самой себе, что я не скучная отличница? Может быть. В любом случае Джуд была права, это было опрометчиво.
— Ты очень разочаровала меня, Эмберли. Я не думала, что ты, воспитанная такой женщиной как Кэрол, можешь так распутно вести себя.
Это была последняя капля. Те слова, которые ей явно не стоило произносить. Она была как мама, в этом сомнений больше не было. Она знала, куда и как нужно бить. Она чувствовала. Кэтрин предупредительно берет Джуд за руку и качает головой, явно намекая матери, что она переборщила. Но это не так, Джуд была права. Я её разочаровала. Прямо как и маму.
— Зайка, — Кэтрин тягостно вздыхает. Я вижу, что подобрать правильные слова ей было тяжело. Она хотела казаться понимающей, желала сблизиться, желала поддержать, но в этой ситуации играть в хорошего полицейского было трудно. — Мы бы хотели, чтобы ты посвятила нас в свои планы. Вечером позвонила нам, мы бы тебя забрали. Мы понимаем, что тебе, возможно, хотелось повеселиться, но для этого нужно выбирать компанию.
Чувство ничтожности — вот, о чем я думаю. Я совершила ошибку, и неясно, как они вдвоём теперь ко мне относятся. Кэтрин, казалось, была более лояльна к моему поступку, а вот Джуд была в ярости.
— Я знаю. Извините.
— Ещё одна такая выходка, Эмбер, и мне придется рассказать Кэрол, — Джуд упирается руками в бока.
Я недоуменно поднимаю брови. Неужели она решила не говорить маме?
— Вы не...
— Нет, Эмбер. Я ничего не говорила.
— Хорошо. Извините пожалуйста, — я поднимаюсь из-за стола на трясущихся ногах. Подкатывающие к глазам слёзы удается сдерживать с трудом. Слезы отчаяния. Я такая жалкая, такая противная. Я их разочаровала. Так же, как и маму. Каждый день.
— Зайка, ты чего? — Джуд берёт меня за предплечья и разворачивает к себе, но я резко отстраняюсь и качаю головой.
Её прикосновения казались невыносимыми. Оттолкнуть, потом приблизить. Как мама. Тошно.
— Иди сюда, — женщина крепко обнимает меня и гладит по спине. Я делаю попытки вырваться, попытки уйти, но тщетно. Здесь мне явно не дадут сделать это так просто. Я невольно обмякаю в её руках и прикрываю глаза. — Всё хорошо. Извини меня. Я просто волновалась за тебя. Всё хорошо.
Я тяжело вздыхаю. Ничего не хорошо.
— Иди ещё полежи, милая. Я принесу тебе поесть, ладно?
Я молча киваю решая умолчать о том, что вся еда, которая в меня попадёт, с высокой вероятностью запросится обратно. В спальне я распахиваю окна и ложусь в кровать под одеяло, вновь прикрывая глаза. Температура воздуха ощутимо опустилась — на улице было около шестидесяти пяти, но это было явно лучше, чем ненавистные сто, державшиеся все предыдущие дни.
— Я сварила бульон, — Джуд заглядывает в спальню минут через двадцать после нашего разговора.
Женщина ставит поднос на тумбочку и опускается на кровать, крепко сжимая мою руку. Её ладонь сухая, тёплая и нежная. До меня долетает еле уловимый аромат куриного бульона. Желудок показательно ноет. Я прикусываю губу.
— Я надеюсь, ты не обижаешься на меня. Я могла быть резкой, прости.
Я молчу. Извинения казались чужеродными, неестественными. Словно их и не должно было быть, словно это было чересчур. Я не привыкла. Она поднимает ладонь и мягко проводит ей по моим волосам. Взгляд потеплел. Оттаяла.
— Ты такая хорошая девочка, Эмберли. Очень хорошая. И я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.
Мамины слова настойчиво стучали в ушах.
— Поешь супчик.
— Мне нехорошо.
— По этой части к Кэти. Я позову, — Джуд выходит из спальни и на смену ей приходит Кэтрин.
Дышать становится легче.
— Ну как ты тут? — она садится на кровать и крепко сжимает мои ладони.
— Мне очень плохо, — честно отвечаю я.
— Интоксикация, — женщина кивает и прикладывает ладонь к моему лбу. — Болит голова?
Я киваю.
— Тебе нужно побольше пить. Рейчел вчера была в таком же состоянии? — Кэтрин снисходительно улыбается и я понимаю, что для неё это всё уже в прошлом. Слава богу.
Я прыскаю со смеху и качаю головой.
— Хуже.
— Ох, девочки, — женщина качает головой и долго смотрит на меня. — Больше не стоит этого делать.
— Не буду.
Телефон не к месту вибрирует. Я кидаю беглый взгляд на экран. Мама. Кэтрин смотрит сначала на меня, потом на устройство. Всё понимает.
— Я выйду.
Она спешно покидает комнату, и я тут же прижимаю телефон к уху. Несмотря на то, что меньше всего на свете я хотела с ней говорить.
— Привет. Как у тебя дела? — её голос ровный и спокойный, без ноток раздражения и усталости. Она дома.
— Привет, нормально, — выдавливаю я и скатываюсь на подушку. Рассказывать было самоубийством. Надо молчать, и она не догадается.
— Ты какая-то слабая. Всё хорошо?
— Да, — я прикусываю губу и мне кажется, ещё чуть-чуть и оттуда пойдёт кровь.
— Ты хорошо ешь?
— Да, мам.
— Домой не хочешь?
— Нет.
— Я соскучилась, Эмбер, — всё. Это добивает меня до конца. Я сдаюсь. Если бы не слабость в теле, я бы села в машину и помчалась бы к ней. Она соскучилась. Соскучилась по мне, правда.
— У тебя есть Генри, — несвязно бормочу я, изо всех сил впиваясь ногтями в ладони. Мне не хотелось этого говорить, но я должна была дальше играть роль.
— Эмбер, я соскучилась по тебе, — ещё раз. Настойчиво, прямо. Я обезоружена.
— Я хочу провести тут больше времени. Здесь не так плохо, как я думала, — еле слышно выдавливаю я. — Ты не приедешь?
— У меня работа, — холодно отрезает она и я понимаю, что она вновь закрылась.
— Я думаю, они были бы тебе рады.
— Тебе кажется. Они рады тебе.
Я не знаю что сказать. Теряюсь.
— Ну, давай тогда? — я знаю, что пожалею, знаю, что вряд ли ещё раз услышу то, что она только что произнесла. Но я не могу, мне очень плохо.
Она вздыхает разочарованно, грустно.
— Пока, Эмбер.
Я тут же откладываю телефон и зарываюсь пальцами в волосы. Один из тех бессмысленных неловких разговоров, которые возникали у нас время от времени, за исключением одной детали. Она скучала, скучала по мне. Звала вернуться, словно даже искренне. Я вновь всё испортила. Своими руками. Кэтрин возвращается обратно минут через пять после того, как я заканчиваю говорить, и скрыть свое состояние не представлялось возможным. Я всё ещё не могла контролировать, насколько сильное влияние она на меня оказывала.
— Кэрол звонила? — тётя опускается обратно на кровать и с интересом за мной наблюдает.
Что на моём лице? Растерянность? Отчаяние? Печаль? Я медленно киваю. Она и так всё прекрасно видела.
— Скучаешь?
Вопрос с подвохом, даже для меня самой. Скучаю ли я? Я определенно желала того, чтобы она была рядом сейчас. Но тянуло ли меня туда, к ней? Была ли я настолько к ней привязана, чтобы скучать?
— Мы всегда были вдвоем. Я и она. И никого больше. Она была со мной везде. И быть для меня здесь без неё очень непривычно, — шепчу я и сжимаю руки в кулаки. Я не думала, что способна на этот откровенный, честный ответ. Даже не подразумевала.
— Тебе никогда не хотелось от неё отдохнуть? С Кэрол бывает тяжело.
— Да, но... Она же моя мама. Я люблю её.
Последние слова обжигают, ранят. Я могу представить, как мой язык кровоточит. Я никогда не говорила об этом маме, но отрицать, делать вид, что это не так, я не могла. Как бы сильно я не была обижена, как бы больно мне ни было. Я вижу этот странный проблеск в глазах Кэтрин — что-то ранее неведомое мне. Я не могла представить, о чём она думает в этот момент. Женщина выдавливает улыбку и слабо кивает.
В доме хлопает дверь. Я недоуменно смотрю на женщину.
— Майло вернулся, — она улыбается уже шире и искреннее, по нему она точно скучала. — Я позову, пускай он к тебе заглянет.
Тётя встаёт и покидает спальню, оставляя после себя еле уловимый шлейф разочарования. Через пару минут ко мне заходит Майло — его лицо ещё более улыбчивое и вдохновенное. Наверняка мысли его занимала прошедшая встреча с отцом. Был бы отец у меня, я бы радовалась встрече так же сильно? Я бы ждала?
— Привет, тусовщица, — кузен прислоняется к головой косяку. В его глазах насмешливые искорки, он прикусывает губу и не отрываясь смотрит на меня.
— Рэйчел так же поприветствовал? — я поднимаю брови, не пытаясь скрыть раздражение на лице. — Кажется, не я вчера была в отключке.
— Да, она уже рассказала, — парень небрежно отмахивается, а потом вдруг резко скрещивает руки перед собой и хмурит выгоревшие брови. — Вас отвёз Паркер.
Я киваю. Коротко, безразлично. Но лицо его не проясняется.
— Какое благородство, — выдавливает он сквозь зубы и сильнее сжимает рукава толстовки. — Мы с Рэйч вечером хотели прогуляться до карьера, ты...
— Нет.
Раздается настойчивый стук в дверь, и мы с Майло с недоумением переглядываемся. Он недовольно поджимает губы и сам открывает дверь, готовый смирить незваного гостя мрачным взглядом.
— Привет, — визит Нэйтана не планировался, и эта неожиданность явно была не из тех, которые можно назвать приятными. Выглядел он как всегда опрятно — легкие голубые джинсы идеально отглажены, рубашка поло на тон светлее, волосы зализаны назад. Он весь светился, и я завидовала ему, ведь после единственной бутылки я выглядела гораздо хуже. В его руках корзинка свежих фруктов и цветов. Смущается. — Я думал, что ты будешь чувствовать себя не очень...
— Привет, — я поднимаю брови и настороженно скрещиваю руки перед собой.
— Оставлю вас, — Майло задорно подмигивает мне и покидает спальню.
— Я выпила одну бутылку, — я качаю головой и вылезаю из-под одеяла, начиная старательно застилать кровать. Я всё ещё чувствовала легкое головокружение, но старалась с ним бороться.
— Первую в жизни бутылку, — Нэйтан многозначительно смотрит на меня и прикусывает губу. — Вас отвёз Кэйден, — он скрещивает руки на груди и исподлобья смотрит на меня. Его взгляд испытующий, хмурый.
— Он был единственным, кто не пил, — резонно замечаю я, вновь опускаясь на кровать.
— Я бы хотел, чтобы ты держалась от него подальше.
Я еле сдерживаю усмешку.
— У вас с ним какие-то проблемы? — я барабаню ногтями по тумбочке и с интересом смотрю на парня.
— Ты знаешь какой он.
— Порядочный, — я выгибаю бровь.
Нэйтан теряется. Стискивает зубы и качает головой. Недовольно, сердито.
— Эмбер, может быть тебе кажется... — парень резко прерывается. Дверь в спальню распахивается, и внутрь заглядывает Пол. От широкой улыбки около глаз выступили морщинки, в глазах сверкают озорные искорки.
— Ну здравствуй, голубка, — он с прищуром смотрит на меня. — Я поеду на рынок, привезти тебе чего-нибудь?
— Возьми меня с собой, — я вскакиваю с кровати, совершенно забывая о своём плохом самочувствии. Я отчаянно не хотела находиться дома, ловить на себе сочувствующие взгляды или снисходительные усмешки родных.
— Я поеду через ферму Энди, — мужчина поднимает брови.
— Отлично, я готова. Извини, — я поворачиваюсь к Нэйтану и якобы виновато качаю головой. — Ты же наверняка пришел к Майло, вам будет о чем поболтать, — я выдавливаю улыбку и выныриваю из спальни вслед за Полом.
Облегченно выдыхаю. Я не предупреждаю Джуд или Кэтрин — лишь молча семеню к машине, желая поскорее почувствовать вкус свободы. Мы опускаемся в прохладный салон. Пол открывает окна и отъезжает от дома. Я съёживаюсь и обнимаю себя обеими руками.
— И ты даже ничего не скажешь? — после пары минут молчания я украдкой смотрю на Пола.
Он широко улыбается и качает головой. По-доброму, без тени насмешки.
— Про что? Про твои вчерашние приключения? Мы все были молодыми.
Я выдыхаю и слабо ему улыбаюсь. Я не могу сказать, что он сильно меня успокоил, но он явно не придавал значения происходящему. Так, как было нужно.
— Вот когда Кэтрин была в твоём возрасте... Она давала нам жару, — он задорно смеется, вспоминая былые времена, и я вновь улыбаюсь. Я легко могла представить Кэтрин душой компании, которая то и дело попадала в какие-то передряги.
— А мама?
— Нет, Кэрол была не такой. Она была занята... — мужчина теряется и неуверенно прокашливается. — Поступлением, учёбой. Она ходила на вечеринки и всякое такое, но она никогда не была... поводом для беспокойства.
Да, наверное это на неё похоже. Никакого беспокойства, чего она требовала и от меня. Мы подъезжаем к дому Паркеров и одновременно выходим из машины. Я следую за дедушкой к дому. Пол громко и настойчиво стучит в старую деревянную дверь. Энди открывает нам через пару минут — всё такой же улыбчивый, но по виду сильно уставший.
— Это мои любимые Кларки, проходите, — он радушно улыбается и распахивает дверь. — Рад видеть тебя, Эмберли.
Я киваю и вежливо улыбаюсь в ответ.
— Взаимно.
— Кэйден в конюшне, возьми лимонад и проведай его. Он торчит там с самого утра, — Энди уходит на кухню и возвращается в коридор с двумя высокими стаканами домашнего лимонада.
Я беру их не раздумывая и, не глядя на Пола, выхожу из дома. Из конюшни раздавались приглушенные шаркающие звуки. Я заглядываю внутрь. Кэйден тщательно вычищал стойло, энергично работая лопатой. Рукава черной толстовки закатаны до локтей, серые спортивные штаны были приспущены. Он работал сосредоточенно, без тени брезгливости или недовольства на его лице. Я обещала ему помочь, но так этого и не сделала. Вздыхаю.
— Эм... Привет, — негромко здороваюсь я, облокачиваясь на стену конюшни.
Парень поднимает на меня внимательный взгляд. Его губы на мгновение растягиваются в задорной усмешке. На его лбу блестят мелкие капли пота, лицо грязное, мрачное. Он смотрит пристально, с прищуром. Улыбается.
— Кларк. Голова не болит?
Я подхожу ближе и протягиваю ему лимонад. Он кивает мне и с большим удовольствием осушает стакан. Я вижу, какие натруженные и сильные у него руки. Костяшки на одной из них стерты, кровь свежая, совсем недавняя.
— Что с рукой? — негромко спрашиваю я, опускаясь на старую табуретку в углу.
— Ты пришла без приглашения, чтобы задавать неуместные вопросы? — он поднимает брови и вновь отворачивается к стойлу.
Я вздрагиваю и закусываю губу. Возможно, у меня были иные представления о наших с ним взаимоотношениях. Возможно, я не имела права спрашивать.
— Я могу уйти, — твердо отвечаю я.
— Расслабься, — парень качает головой и поворачивается ко мне. — Весело было вчера?
— Лучше молчи, — страдальчески отзываюсь я, качая головой. — Ты вообще не пьёшь?
— Когда тебе всю жизнь твердят, что твоя мать умерла от алкоголя, у тебя не будет желания употреблять.
— Твоя мама умерла...
— От цирроза, да. Десять лет назад.
— Ты скучаешь?
Он отстраненно пожимает плечами.
— Зачем ты это спрашиваешь, Кларк? — он смотрит на меня не раздраженно — устало.
Я прикусываю губу. Действительно, вопрос неуместный, глупый.
— Прости.
Я неловко молчу, снова и снова повторяя про себя, какая я дура. Он ничего не отвечает на мои извинения, но продолжает разговор дальше.
— Твой дружок не в обиде?
— Кто? Нэйтан? — я недоуменно поднимаю брови.
Это перебрасывание ответственности мне порядком надоело. От Кэйдена к Нэйтану и обратно. Я знаю, что оба очевидно друг друга недолюбливали.
— А разве меня должно это волновать? — я безразлично пожимаю плечами.
Кэйден лукаво улыбается, почти смеется.
— Вы будто очень близки.
— Он, ну знаешь...
— Городской, — парень прыскает со смеху. — Да, глоток свежего интеллигентного воздуха.
— Мне казалось, я уехала из Чикаго за другим воздухом.
— Суровая мама?
— Я не понимаю, как она меня отпустила, — я качаю головой.
— У тебя были планы на четвертое число? — он резко меняет тему разговора, отчего я удивленно поднимаю брови. Хотел ли он пригласить меня?
— Тут что-то устраивают?
— Карнавал, аттракционы, салют. Всё как везде.
Он сдержанно качает головой. Проходит пара безмолвных минут, а приглашения на праздник так и не поступает. Жаль. Несмотря на все внутренние противоречия, мне кажется, я бы согласилась.
— Завтра я уезжаю в автосервис на весь день, приходи покататься.
— Ты работаешь где-то?
— Подрабатываю. У тебя есть прекрасная возможность покататься одной.
— Что ты имеешь в виду?
— Твоя бабушка популярно объяснила моему деду, что не хочет, чтобы мы оставались наедине.
Я поднимаю брови. Я и представить не могла, что Джуд о таком просила. Как-никак, мне казалось, что они с Энди давние друзья, и высказывать какие-то опасения по поводу его внука было неправильно.
— Наверное, мне нет дела до её мнения.
— Чего же так, Кларк?
— Ты вообще знаешь как меня зовут? — я раздраженно качаю головой.
Кэйден кивает и разводит руками.
— Кларк мне нравится больше. Очень звучно.
Я прикусываю губу. Его игривое настроение рядом со мной очевидно казалось более приятным, нежели его хмурый, угрюмый вид.
— Не расстраивайся так, классная фамилия, — Кэйден подходит ближе и с ухмылкой хлопает меня по плечу. — Придёшь?
— Я не запомнила дорогу в прошлый раз, — я улыбаюсь. — Мало ли ещё потеряюсь. Подожду, тебя с работы.
Он улыбается в ответ. Искренне. Благодарно.
— Милая, — негромко зовёт Пол, неожиданно появляясь в конюшне. — Нам пора ехать.
Я разочарованно вздыхаю. Слишком быстро. Поднимаюсь со стула и подмигиваю Кэйдену.
— Я обещала помочь Кэйдену почистить стойла, — я завожу руки за спину и скрещиваю пальцы.
Мужчина поднимает бровь и с недоверием переводит взгляд на Кэйдена.
— Да, мистер Кларк, Эмберли так рвалась мне помочь, — парень кивает и, повернувшись ко мне, лукаво усмехается.
— Я съезжу на рынок и заберу тебя, хорошо? — Пол подходит ближе и обнимает меня за плечи.
Я часто киваю и выдавливаю для него слабую улыбку. Дедушка прощается с нами и выходит из конюшни.
— Ну, Кларк, чем вызван такой прилив трудолюбия? — Кэйден качает головой и вновь берётся за лопату.
Я подхожу ближе и протягиваю руки. Парень прыскает со смеху.
— Ты знаешь, как с таким обращаться? — он становится прямо и протягивает мне инструмент.
— В школе верховой езды нам объясняли, как ухаживать за лошадьми, но это было одно занятие, — я забираю лопату из его рук. Черенок влажный от его пота.
— Ты занималась в школе верховой езды?
— У меня была собственная лошадь.
— Можешь не продолжать, — парень усмехается. — Просто выгребай всё из стойла и всё. Тебе дать перчатки или куртку, может быть?
— Я могу запачкаться? — я хмурюсь.
— Господи, принцесса, отдай лопату мне обратно, садись на стул и не мешай, — парень смеётся и с силой забирает у меня лопату.
Я разочарованно выдыхаю.
— Я хотела научиться чему-то новому.
— Боюсь, такие навыки никогда тебе не пригодятся. Так, почему ты завязала? Из-за травмы?
Я киваю и провожу носком кроссовка по сухому сену.
— Я свернула шею.
— Ты упала? — Кэйден резко поворачивается ко мне и вытирает пот со лба.
Я киваю вновь.
— Но ты же занимаешься спортом?
— Плаванием. Начинала для восстановления спины, а потом меня затянуло.
— Ты не думала вернуться?
— Моя мама очень переживает, — я пожимаю плечами. — Если бы она узнала, что я катаюсь здесь, она бы меня убила.
— Ты не испытываешь страх, когда садишься на лошадь?
Я качаю головой.
— Я испытываю радость. Я считала это делом всей моей жизни, и когда я перестала заниматься, казалось, весь мой мир рухнул.
— Когда я проиграл бой из-за того, что мне сломали руку, я боялся выходить заново. Не из-за страха боли, я боялся облажаться.
Я качаю головой. Его откровенность определенно мне нравится, пускай и сравнение лошадиных скачек с боями без правил было совсем не корректным.
— Ты занимался боями без правил?
— Занимался.
— А сейчас?
— Завязал.
Я долго смотрю на него. Качаю головой.
— Да, принцесса, в реальном мире развлечения отличные от конного спорта, — он вновь усмехается и откладывает-таки перчатки. Залезает на бочку с водой и свешивает ноги.
— И потом ты перешёл на ремонт машин?
— Это более безопасный способ заработать деньги, — парень пожимает плечами и нервно постукивает по деревянной поверхности бочки.
— А твои друзья где-то работают?
— Они всё ещё занимаются боями. Не знаю, сколько это приносит сейчас, — Кэйден пожимает плечами. — А что такое, принцесса, ищешь подработку на лето?
Я прикусываю губу. Он усмехается.
— Знаю я, что тебе такое ни к чему. Ты выучишься в Лиге плюща и найдёшь себе настоящую работу.
— Откуда ты знаешь, что я иду в Йель? — я поднимаю брови. Неужели Джуд говорила об этом с Энди?
Парень поднимает брови в ответ. Точно. Насколько бы сильно я не хотела, чтобы меня воспринимали отдельно от маминых денег и достижений, они всегда заходили в комнату первыми.
— Это забавно, что ты думаешь, что никто ничего не понимает.
— Когда-нибудь я стану просто Эмбер, и люди перестанут воспринимать меня как ходячий мешок с деньгами, — шепчу я, зарываясь пальцами в волосы.
— Ну, принцесса, не будь так категорична, — Кэйден усмехается и качает головой. — Ты очень мило отрицаешь то, кем ты являешься.
— Кем я являюсь? — я склоняю голову на бок и скрещиваю руки перед собой.
Кэйден разводит руками. Я не знаю, к чему мне готовиться, выдаст ли он сейчас мой психологический портрет или презрительно назовёт богачкой.
— Ты Эмберли Кларк. Не внучка Джуд, не дочка Кэрол. Ты та, кто не побоялся сюда приехать и из-за всех сил старается вписаться. Упертая, верная, любящая правду. Ты показываешь намного меньше, чем чувствуешь по-настоящему, потому что твоя строгая мать научила себя держать всё в себе. Но ты не как она, Кларк. И ты не её успешный проект. Позволь себе наконец проявиться.
Наглаза по неясным причинам выступают слёзы. Жалкие, незваные, ненужные. Яподнимаю взгляд наверх и тяжело вздыхаю. Это было про меня? Неужели это всё я?Я сжимаю руки в кулаки и прикрываю глаза. Я не её успешный проект. Истина, ккоторой я не могла прийти всю свою жизнь