Глава 7
Время в Чарльстоне тянулось мучительно долго. Прошла ещё пара однотипных и не самых увлекательных дней, во время которых я изрядно заскучала. Из-за непогоды выходить куда-то не было особого желания, поэтому я стремилась как можно больше времени провести дома, за книгами, фотоальбомами и маминым дневником. Но такой досуг был возможен, лишь когда я оставалась в одиночестве, а такое происходило не часто — Рэйчел и её подружки каждый день собирались у нас. Им было интересно и без меня — Майло мастерски их развлекал, но Рэйчел то и дело втягивала меня в совместные настольные игры, просмотр посредственного кино и разговоры о моде и парнях. Нэйт к посиделками присоединялся редко и ненадолго — в городе у него было полно своих собственных друзей. Но несмотря на это я видела, с каким удовольствием он проводит время здесь. Наша компания совсем его не тяготила.
Я беззаботно наслаждалась летом, приятной ненавязчивой обстановкой, и, отбросив былые сомнения, всё чаще ловила себя на мысли о том, что у меня и правда получается вливаться. Я уже не так стеснялась Кларков и была с ними вполне разговорчива. Я искренне желала провести здесь как можно больше времени.
До выхода из дома оставалось совсем немного времени. Погода наконец наладилась и я с большим удовольствием собиралась посетить ферму Паркеров, чтобы покататься на лошадях. Я волновалась. Волновалась перед встречей с Кэйденом.
Я сижу в тишине и медленно перелистываю страницы маминого дневника. Никаких страшных тайн или ошибок юности. Обычная подростковая жизнь со своими заботами и трудностями. Всё как у всех. Никаких ответов. Мама даже писала так, словно знала, что её записи когда-то прочитают — сухо, сдержанно, без особых эмоций и откровенных подробностей. Всего лишь перечисление произошедших за день событий. Я была разочарована.
— Милая, давай я тебя отвезу, — рыжая макушка Кэтрин просовывается в дверной проем, и тетя мягко мне улыбается. Идеально прямые волосы, легкий сияющий макияж и теплая доброжелательная улыбка. Я слышала, пациенты хорошо отзывались о ней как о враче, особенно подчеркивая её заинтересованность, вежливость и учтивость. Всё было про неё. — Майло сказал, у тебя какие-то планы после прогулки.
Я киваю и прячу тетрадь под подушку. Нэйтан позвал меня на прогулку в обед, и я не имела ни малейшего понятия о том, чем мы займёмся. Он держал интригу, игриво поддразнивая меня подсказками. Разумеется, лучше бы я знала заранее, но у меня так и не получилось его расколоть.
Я поднимаюсь с кровати, беру сумку и выхожу вслед за тётей. Дом тихий и пустой — все разбрелись по своим делам — Пол работает, Джуд на рынке, Майло с самого раннего утра помогает Рэйчел наводить порядки дома. Мы с тётей опускаемся в машину и молча отъезжаем от дома.
— Куда ты идёшь потом, зайка? — Кэтрин поворачивается ко мне и мягко касается моего плеча. Я содрогаюсь и напряженно пожимаю плечами.
— На прогулку с Нэйтаном.
— О, он такой славный парень, — на её лице вырастает одобрительная улыбка. — Это свидание?
Я беспечно отмахиваюсь. Несмотря на то, что его намерения наверняка имели романтический подтекст, я не хотела забивать этим голову ни себе, ни кому-то ещё. Всё слишком стремительно и неожиданно, и совсем не достойно повышенного внимания с чьей-либо стороны, даже с моей собственной.
— Я буду уставшая, мокрая, а он пообещал забрать меня прямо от Паркеров.
— Ты всегда неотразима, — женщина гладит меня по волосам. Мне бы хотелось ей верить, но слова мамы в голове звучали настойчивее. «Ты не будешь выглядеть неотразимо, пока не доведешь свой внешний вид до совершенства, Эмбер. Стоит тебе допустить лишь крохотную небрежность, и весь твой магический шарм будет разрушен.»
Около дома Паркеров машины Энди, к сожалению, видно не было. Я рассчитывала на то, что именно он выдаст мне лошадь и отправит кататься вокруг полей, но очевидно дома лишь один Кэйден. Неудача.
— Будь аккуратнее, солнышко, хорошо? — Кэтрин мягко сжимает мои ладони и внимательно вглядывается в моё лицо. Я гадаю, рассказала ли она Джуд о травме.
— Конечно, — негромко бросаю я и отстраняюсь, желая поскорее оказаться снаружи, на пряном горячем воздухе.
Кэтрин отъезжает от ранчо, дружелюбно помахивая рукой мне на прощание. Я вяло делаю то же самое, провожая её машину взглядом до самого шоссе, после чего обнимаю себя обеими руками и поворачиваюсь к дому. Кэйден стоит на пороге. Судя по его позе стоял он тут уже давно, расслабленно облокотившись на потертый дверной косяк и скрестив руки перед собой. Взгляд цепкий, внимательный. Черная свободная футболка, белые спортивные шорты, потрепанные черные кроссовки на ногах. Короткие волосы ещё влажные после недавнего душа. Парень салютует мне и подходит ближе, останавливаясь в полуметре от меня. От него разит ментолом и недавно сваренным крепким кофе.
— Здорова, Кларк, — он улыбается язвительно, одними уголками губ, и резво направляется в сторону конюшни.
— Привет, — я прибавляю шаг, чтобы его догнать, но кажется, шаги его с каждым разом становятся всё увереннее и шире. — А где тут ещё можно покататься? Я сделала круг перед домом, но...
— Но тебе скучно и обязательно надо куда-нибудь влезть, — Кэйден прикусывает обветренную губу. Зубы белоснежные, ровные, я замечаю, насколько гармоничное и приятное у него лицо. Если бы не вечно сдвинутые брови и хмурый взгляд, он смог бы сойти за красавца не хуже Майло. — Ты можешь объехать хоть всё ранчо, но учти, если ты потеряешься, искать я тебя не буду.
Парень отворачивается и я бесшумно передразниваю его, после чего снова равняюсь с ним. Он не смотрит на меня — ни открыто, ни украдкой, никак. Я захожу в конюшню вслед за ним, Кэйден выводит из загона того же черного коня, на котором я каталась в прошлый раз. Молча передает мне поводья, при этом предупредительно качая головой. Запрыгивать я не спешу. Парень направляется к одному из дальних загонов и выводит ту лошадь, на которой в прошлый раз ездил сам.
— Поедешь на ней, — Кэйден передает мне поводья, и я крепко сжимаю их. — Её зовут Стар.
Он ловко запрыгивает на черного коня, слегка теряясь на его фоне. Широкие плечи и упругие мускулы лошади казались пугающе внушительными. Парень натягивает поводья и разворачивается, не планируя дожидаться меня.
— Пошли, Ворон, быстрее.
Я разочарованно качаю головой. Я вновь вынуждена его догонять. Я умело поднимаюсь на Стар и спешу вслед за Кэйденом. Лошадь была меньше, легче, и мне явно было на ней удобнее.
— Ты тоже решил прогуляться? — мы наконец идём вровень, и я осмеливаюсь посмотреть на Кэйдена. Он мрачно смотрит вперёд, не позволяя ни одной эмоции хоть на миг показаться на своём лице.
Молча прибавляет ход. Я вижу, как напрягаются мышцы на его спине даже под свободной футболкой. Руки тоже напряжены, под кожей вновь заметно выступили вены. Я смотрю на руки внимательнее — костяшки исполосованы тонкими белыми шрамами, кожа местами содрана, неприятно обнажая розоватые куски мяса.
— А почему...
— Ты вроде не болтать пришла, — Кэйден склоняет голову на бок и расплывается в насмешливой улыбке. — Догоняй.
И он несется. Так быстро в прошлый раз ни он, ни я не ездили. Копыта Ворона отбивают равномерную дробь по песчаной земле, он вздымает вокруг себя клубы пыли. Кэйден не оборачивается ко мне, даже не думает. Он лишь едет. Быстро. Не видит ничего, кроме лошади и дороги. Я завидую ему — его свободе, его возможности наслаждаться этим занятием тогда, когда вздумается. У него не болит спина и он не сходит с ума от родительских предупреждений.
— Ну же, Стар, давай за ними, — ласково шепчу я лошади и сжимаю её бока, сильнее натягивая поводья.
Стар уверенно бежит за ними, я то и дело подскакиваю на месте, прилагая огромные усилия, чтобы остаться на лошади. В ушах свистит ветер, по бокам так же вздымается пыль, но я делаю всё, чтобы она бежала ещё быстрее.
— А ты молодец, — Кэйден самодовольно качает головой, как только я равняюсь с ним. Догонялки, признаться честно, порядком мне надоели. — Не думал, что она так умеет.
— Ты недооценивал нас, — я с трудом улыбаюсь, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — Куда мы едем?
— В лес, — спокойно отвечает он и резко сворачивает с тропинки. Я задумываюсь о том, стоит ли мне это делать — идти с ним. Отголосок страха, поселившийся во мне из-за рассказов ребят. — Кларк, ты идёшь?
И я иду, уже совсем не раздумывая. Иду вслед за ним по крутой тропинке вниз, пока мы не заходим в лес. Он редкий и тихий, совсем без людей или противной живности. Я молчу, точно так же, как и он, единственный звук — это размеренный стук копыт и хруст сухих веток под ними.
— Ты же знаешь, мне не нужна нянька, — я качаю головой и аккуратно обхожу яму на дороге. — Я бы сама...
— Сама бы поехала в незнакомый лес, где не ловит связь, и потерялась бы?
— А даже если и так? — я с улыбкой пожимаю плечами.
— А даже если так, мне за тебя твоя бабушка, вместе с моим дедушкой, свернет шею.
Я удивляюсь. Были ли у них какие-то беседы обо мне, и конкретные наставления за мной приглядывать, или же Кэйден это всё выдумал, так как не хотел признаваться в том, что волнуется он сам, без чужих наставлений?
— Зачем вам так много лошадей?
— Их пятнадцать. Дедушкина страсть.
— Ты всю свою жизнь тут живешь? — интересуюсь я, следуя за ним. Мне было безумно любопытно его разговорить. Он был разным — холодным и непробиваемым, игривым и загадочным. Непредсказуемым.
Усмехается.
— В Чарльстоне приезжих нет, — парень пожимает плечами и начинает идти быстрее. — Как в такую глушь занесло городскую красотку?
— Ты знаешь мою семью, — я пожимаю плечами. —Приехала проведать.
— В первый раз за... сколько тебе?
— Шестнадцать. Слушай, вся эта ситуация для меня тоже непонятная, приехала как только смогла, — я отмахиваюсь и прикусываю губу. Если я хотела от него открытости, мне нужно было быть открытой тоже, но я к этому ещё не готова. Не только с ним. Со всеми.
Беседу едва ли можно было назвать оживленной, но то, что он вообще со мной заговорил, искренне меня обрадовало.
— А твой дедушка, он же хорошо знает... моих? — я долго смотрю на парня.
— Они одновременно сюда переехали, — он пожимает плечами. — Лет... пятьдесят назад.
Я закусываю губу. Энди должен знать маму с момента её рождения и, если он близко общался с Кларками, знал хорошо. Мог ли он иметь представление о том, что произошло? И произошло ли вообще, ведь каждый раз, когда я заводила этот разговор с Джуд или Кэтрин, я слышала одно и то же. Может быть, мне просто нужно было им поверить?
— Я могу задать ему пару вопросов? — я опасливо гляжу на Кэйдена.
Он оживляется и с интересом смотрит в мою сторону.
— Вопросов о чём?
— Ты знаешь, я плохо знаю свою семью.
— И почему бы тебе не узнать желаемое у них?
— Потому что мне не нравится то, что они говорят?
Кэйден хмыкает и подозрительно покачивает головой.
— В чём дело, Кларк?
Я вздыхаю. Говорить на эту тему не хотелось, я не была готова. Но он, казалось, был из тех, кто явно не отступится. Для того, чтобы получить правдивый ответ, мне нужно выложить всё как на духу.
— Моя мама не появлялась здесь много лет. Шестнадцать, как ты сам понимаешь. И мне никто не говорит правду. Я хотела узнать у твоего дедушки, не в курсе ли он, почему так произошло.
— Он не вернется сегодня до вечера. Если хочешь...
— Сегодня я не могу. Спасибо.
Больше мы не разговариваем. Он молчит, и я, боясь показаться навязчивой, тоже ничего не спрашиваю. В лесу было хорошо. Воздух чистый и не спертый, кроны деревьев бережно укрывают землю от палящих солнечных лучей. Кэйден не оборачивался, и я смиренно следовала за ним, пока лес вновь не сменился полями, и лошадь Кэйдена не побежала. Я подгоняю Стар и мчусь за ним, мы останавливаемся у конюшни в одно время. Кэйден спрыгивает с лошади и протягивает мне руку. Я усмехаюсь и слезаю сама.
— Что, принцесса, вы не цените такие жесты? — парень снисходительно улыбается. — Хочешь домашнего лимонада или... — он не заканчивает, потому что внимание его привлекает заезжающий на его территорию Порше.
Машина явно незнакомая для Кэйдена. Он напрягается, упираясь руками в бока, и стискивает зубы. Я внимательно прищуриваюсь, и мне удается разглядеть Нэйтана за рулём авто.
— Спасибо большое, но мне уже пора, — я качаю головой и дружелюбно улыбаюсь — не знаю, Кэйдену ли или присутствию Нэйтана. — На следующей неделе я приду чистить конюшню, не всё же тебе делать грязную работу. Пока. — я тараторю это, спешно киваю парню и спешу к остановившейся неподалеку от дома машине.
Черный кузов был идеально отполирован, казалось, на нём даже не оседала привычная Чарльстонская пыль. Нэйт выходит из машины мне навстречу, в его руках лежит небольшой букет светлых коралловых роз. Сам он выглядит под стать — белые брюки со стрелками, темно-синяя свободная рубашка с коротким рукавом, расстегнутая на пару пуговиц сверху, модные шейные украшения и идеально уложенные волосы. Я думаю о том, как ужасно выгляжу я — как спутались, наверное, мои волосы, потёк макияж и смялась одежда. Но по его приветливому искреннему взгляду мне не казалось, что со мной что-то не так.
— Привет, Эм. Это тебе, — он застенчиво улыбается, не обнажая зубы, протягивает мне цветы, после чего открывает для меня дверь автомобиля.
— Привет. Спасибо, мне очень приятно, — я прижимаю к себе цветы, вдыхая мягкий, ненавязчивый аромат розовых лепестков, и опускаюсь в машину. Внутри такая же идеально чистая, как и снаружи.
Я еле сдерживаюсь от того, чтобы откинуть зеркало и посмотреть на то, как я выгляжу. Волосы, наверное, уже не лежат такими аккуратными волнами, как когда я уходила из дома, и я надеялась на то, что моя светлая одежда не испачкалась от пыльных боков лошади.
— Куда едем? — я с надеждой смотрю на парня, ожидая, что он всё-таки расколется.
— Хочу показать тебе одно место, — Нэйтан сжимает руль, резко выворачивая его в левую сторону. Дом Кэйдена остается позади. — Как ты покаталась?
— Это было великолепно, — я широко улыбаюсь.
Искренне, воодушевленно и без тени притворства. Никто кроме мамы и представить не мог, какое удовольствие мне доставляло общение с лошадьми. Мама привела меня в конюшню в шесть — совсем случайно, не думая о том, что мимолетное знакомство обернется такой преданной любовью. Я проводила в конюшне всё свободное от школы время — туда отвозил водитель, обратно, уже в поздний час после своей работы забирала мама. На восемь лет мама подарила мне её — молодую белую кобылу по имени Надежда, и это был самый запоминающийся подарок за всю мою жизнь. После того, как я с неё слетела, решение продать её принималось незамедлительно и без моего участия. Было больно.
— И ты с этим один на один? — парень презрительно морщится, словно Кэйден стоял напротив него.
— Наши семьи дружат, и никто не видит никаких проблем, — я пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. На самом деле это явно было не так — проблемы видели, но мне о них было знать не велено. Его недолюбливали, его презирали, но мне так никто и не сказал в чём причина.
— Слушай, Эм, он мутный тип. Я бы хотел, чтобы ты была осторожнее.
Я не отвечаю, и милым его замечание казалось мне лишь отчасти. Мы слишком мало знакомы. Мы едем минут пятнадцать к выезду из города. После таблички «До скорой встречи в Чарльстоне» Нэйтан сворачивает в сторону леса, чем заставляет меня еле уловимо нервничать. Находиться в неведении, в обстановке безмолвия и секретов. Это была настоящая детская травма, отголоски которой до сих пор меня преследовали.
Спустя какое-то время мы наконец останавливаемся на пригорке в лесу, и Нэйтан первый покидает машину, чтобы открыть для меня дверь. Я оглядываюсь. Вниз с пригорка раскинулась широкая деревянная лестница, ведущая к реке. Тонкой блестящей лентой вода извивалась среди высоких сосен, игриво переливаясь на солнце. По-настоящему умиротворяющая, благостная атмосфера.
— Были бы мы в Бостоне или хотя бы в Чикаго, я бы обязательно арендовал яхту,— парень открывает багажник и достает оттуда надувной спасательный жилет ярко-оранжевого цвета. — А пока надевай.
Я недоумевающе поднимаю брови. Вся надувная фурнитура была совсем не к месту, не для меня.
— Я занимаюсь плаванием.
— Ты знаешь, сколько пловцов тонут из-за своей самоуверенности? — Нэйтан усмехается и помогает мне застегнуть жилет, аккуратно придерживая мои волосы. — Пойдём.
Парень спешит вниз по лестнице, то и дело подавая мне вспотевшую ладонь перед прогнившими ступенями. Вскоре мы наконец останавливаемся около самодельного причала, к которому были привязаны старые обшарпанные лодки.
— Это точно надежно? — я хмурюсь, оглядывая потрескавшуюся краску на суднах и размокшие весла.
— Я проверял. Вид прекрасный, залезай, — Нэйтан обхватывает мою руку своей теплой бархатной ладонью, и я аккуратно опускаюсь в лодку. Деревянная поверхность чуть влажная, я чувствую, как намокают мои брюки. Нэйтан отвязывает судно, прыгает в лодку, отчего она начинает качаться из стороны в сторону. Парень сжимает в руках весла и начинает энергично грести.
Я оглядываюсь по сторонам. Пейзажи перед нами открывались незабываемые. Река текла неспешно, вдоль сосновых лесочков и маленьких полян, залитых солнцем. В гладкой воде отражалось и солнце, и многочисленные деревья, поэтому создавалось впечатление, что зелень была везде. Мы поворачиваем вправо, и вдали виднеются фермы с их маленькими цветными домиками. От воды исходила приятная прохлада, маленькие птички то и дело перелетели с одного дерева на другое, бесконечно щебеча о чем-то своём.
— Кем ты видишь себя через десять лет?
Его вопрос застает меня врасплох — это был один из банальных вопросов на сближение.
Мысли о будущем не приносят мне особой радости — всё предсказуемо, расписано шаг за шагом. Единственное, о чём я думала, это то, что через десять лет влияние мамы ослабнет и я буду вольна выбирать сама. Надеюсь.
— Мне будет двадцать шесть, и я пять лет как закончу колледж. Жить я буду в Лос-Анджелесе с двумя собаками. Работать гештальт-терапевтом для подростков. Больше я пока не придумала.
— А молодой человек? — его лицо озаряется озорной улыбкой.
— Если будет, хорошо, если нет, тоже неплохо, — я отстраненно пожимаю плечами.
— У тебя не было отношений, — Нэйтан снисходительно кивает.
— Но это не значит, что не было ухажеров, — я обольстительно улыбаюсь, и он улыбается мне в ответ.
Я смотрю на воду — почти прозрачная, теплая. Ребята уже неделю обещают поехать на карьер, и я бы с радостью искупалась — слишком много времени без воды, что казалось невыносимым.
— Твоя мама не надумала приехать?
Я бесшумно вздыхаю.
— Зачем? Она столько лет здесь не появлялась, — я развожу руками.
— А что случилось? — он с интересом смотрит на меня.
— Я не знаю. Ей и в Чикаго хорошо, — я перегибаюсь через борт и трогаю руками воду.
Мягкие теплые волны нежно ласкают кожу, и я слабо улыбаюсь от приятных ощущений.
— Она хорошо тебя воспитала. Я имею в виду ты начитанная, умная, целеустремленная. У тебя хороший вкус в одежде.
Я поднимаю брови и качаю головой. Он мило делал комплименты, постоянно смущаясь того, что говорит, и явно думал, что упоминание моей мамы произведет на меня хорошее впечатление. Как бы не так.
— Да, она всю жизнь для меня старалась, — я отстранённо киваю. — Расскажи мне лучше о своих.
И он решился. Из всей сорокаминутной водной прогулки я узнала, что их родители семь лет назад уехали на заработки в Южную Африку, оставив их с Рэйчел на попечение старшей сестры. Мать девочек для Нэйтана — всего лишь мачеха, как и его отец всего лишь отчим для девочек. Родная мать живёт в Испании, периодически присылая сыну крупные суммы денег. Отсюда и Гарвард, и Порше, и путешествия с дорогой одеждой и гаджетами. Его отец с матерью девочек не могли себе такого позволить, поэтому только наблюдали за тем, как у их среднего ребенка появляется всё самое лучшее, когда для других детей они подобного сделать не могли.
Мы возвращаемся на берег, и он сразу же спрашивает не голодна ли я.
— Мне всё очень понравилось, Нэйт, но меня ждут дома к пирогу. Я уже пропустила столько семейных приемов пищи, что боюсь ещё немного, и меня выгонят из дома.
Он реагирует с пониманием и без лишних вопросов и возражений везёт меня домой. Дорога занимает минут двадцать, и впереди наконец показывается белоснежный домик Кларков. Наверное, вежливо было бы пригласить Нэйтана на обед, но отчего-то мне совсем не хотелось этого делать.
— Спасибо за прогулку, Нэйт, всё было здорово, — я натянуто улыбаюсь, хотя по его взгляду понятно, что он ждал большего.
— Цветы, — он несмело протягивает мне букет.
— Конечно, ещё раз спасибо. — я на прощание машу ему рукой и спешу оказаться в доме.
Внутри пахло ванилином и сладким медом. Пол работал — я видела его трактор в полях, когда мы подъезжали к дому. Из спальни Майло раздавалась оглушающая инструментальная музыка, Кэтрин и Джуд вместе суетились на кухне. Идиллия. Я прислоняюсь к дверному проёму и молча наблюдаю за тем, как Джуд и Кэтрин кружат по кухне в поисках необходимых ингредиентов и кухонных приспособлений.
— Ты как-то рано, солнышко, — Джуд поднимает на меня глаза и расплывается в теплой улыбке. — Мы только начали готовить.
— Какие прекрасные цветы, детка, — Кэтрин тут же поворачивается ко мне и качает головой, не отрывая взгляд от букета в моих руках. — Возьми вазу под раковиной.
— Что вы делаете? — я игнорирую предложение тёти, опускаюсь на стул и с интересом смотрю на ворох кухонных принадлежностей, разложенных на столе.
— Персиковый пирог.
— Мамин любимый? — я оживляюсь, услышав название самого любимого маминого десерта.
— Мамин любимый, — с мягкой улыбкой кивает мне Джуд.
Мама редко готовила что-то для себя — ей больше нравилось баловать меня разной выпечкой, поэтому пирог с персиками в её исполнении появлялся на нашем столе крайне редко. Но когда тайна её любимого лакомства была мной разгадана, каждую неделю я тратила свои карманные деньги на персиковый пирог из местной пекарни. Интересно, когда в последний раз мама ела пирог Джуд?
— Я могу вам помочь? — я поднимаюсь со стула и все-таки иду за вазой. Снимаю с цветов упаковку и ставлю их прямо в центр стола.
— Милая, забирай их себе в комнату, — тянет Кэтрин.
— Не хочу, — я беспечно отмахиваюсь. — Пускай будут здесь. Так что мне нужно сделать?
— Займешься персиками? —Джуд с надеждой смотрит на меня.
Её просьба не приводит меня в восторг — это именно то, почему я не любила готовить с мамой. «Каждый должен быть на своём месте, Эмберли, и делать то, что получается у него лучше всего». Я любила работать с тестом, а не шинковать фрукты, поэтому дома я медленно отошла от готовки совсем и только наслаждалась мамиными шедеврами.
— Вся подготовительная работа мне?
— Раньше Кэрол любила делать именно начинку, вот я и подумала, — женщина беспечно пожимает плечами, и я с трудом могу контролировать подступившее к горлу раздражение.
— Я не она, — я напористо мотаю головой, скрещивая руки перед собой. Уверена, она не имела в виду ничего такого, но я не могла допускать нашего сравнения. Я совсем не была похожа на маму.
— Я знаю, милая, — Джуд мягко кивает и утешающе обнимает меня за плечи. — Но я попрошу тебя помочь мне с начинкой.
Мне с трудом удается положительно кивнуть, но даже этот жест заставляет женщину благодарно мне улыбнуться. Джуд передаёт мне коробку домашних персиков, я сначала мою их, а потом начинаю неохотно снимать кожуру.
— Ты общалась с мамой, солнышко? — интересуется Кэтрин, перемешивая яйца в пластиковой миске. — Как там она без тебя?
— Прекрасно, — мрачно выдавливаю я, утыкаясь глазами в тарелку. — С Генри ей всегда хорошо.
— Она нашла себе достойного партнера?
Меня передергивает от одной лишь мысли о нём. О его дурацкой ухмылке, многозначительных взглядах. Достойнее некуда. Достойный только сдохнуть.
— Мама выходит замуж. Свадьба в конце лета, — я стараюсь ответить совсем безучастно, но кажется, нотки злости всё равно пробиваются в моём голосе.
— Правда? Он хороший мужчина, тебе нравится? —Кэтрин с интересом смотрит на меня.
Я молчу, изо всех сил сжимая в руках нож. Неровный пластик с силой впивается в кожу, делая мне больно, но ничто не сможет сделать мне больнее, чем он. Если до этого вопроса я ещё могла притворяться, то назвать его хорошим у меня не поворачивается язык. Я не могу соврать о таком.
— Эмбер? — настойчивее повторяет тётя, на что я лишь отстраненно пожимаю плечами.
— Это её выбор. Я не могу его осуждать.
Я откладываю нож и сжимаю ладони позади себя, молясь, чтобы Кэтрин поскорее закончила этот разговор. Мне тошно, противно лишь от одной мысли о нём.
— А кусочки побольше делать или маленькие? — выдавливаю я, чтобы отвлечь обеих.
— Что-то посередине, хорошо, детка? — Джуд мягко гладит меня по спине, и я принимаюсь за работу.
Втроем мы делаем всё достаточно быстро, и уже минут через сорок пирог неспешно подрумянивается в духовке.
— Я пойду позову Пола и Майло, — сообщает Джуд и сразу же покидает кухню. Я встаю к раковине, чтобы помыть посуду.
— Эмбер, я хотела спросить... — негромко зовет Кэтрин, и я поворачиваюсь к ней с вопрошающим взглядом. — Когда я спросила у тебя про свадьбу, у тебя был такой взгляд...
— Какой взгляд? — я начинаю яростно намыливать тарелку. Не надо, пожалуйста, не продолжай.
— Смесь гнева и печали.
Я отрешенно качаю головой. Взгляд, который я всеми силами тщетно пыталась скрыть.
— Это не так.
— Это так. Возможно, тебе грустно от того, что Кэрол...
— Мне не грустно, — я резко её обрываю и исподлобья смотрю на её растерянное обеспокоенное лицо. — Ты не знаешь, о чем говоришь.
Я вновь поворачиваюсь к раковине и изо всех сил закусываю щеки изнутри. Больше всего на свете я не хотела отталкивать её от себя, особенно, когда нашли отношения с каждым днём становились всё ближе и теплее. Но обсуждать подробную тему всё ещё было для меня за гранью.
Тётя гладит меня по спине и единственное, что мне хочется сделать в этот момент, это припасть к её плечу и расплакаться. Я не могла сказать маме — это вмиг разрушило бы её счастье, но молчание становилось для меня невыносимой пыткой. Я не расскажу. Не сейчас и точно не ей. Руки опускаются. Я проиграла в битве за новую себя и свое счастье. Я в очередной раз закрылась.