Глава 5
Подъём в пять тридцать утра дался мне тяжело. Пробежка, ради которой и была затеяна такого рода пытка, казалось, ни принесла мне такого наслаждения и радости, как я ожидала. В шесть утра, когда я как можно тише старалась покинуть дом, я столкнулась в дверях с Полом. Мужчина убегал в поля и учтиво показал мне возможный маршрут для бега.
Бежать было трудновато — никакого ровного асфальта или мягких прорезиненных дорожек как в нашем микрорайоне в Чикаго. Мелкие камни то и дело выскакивали из-под ног, а потом резко сменялись сухим песком, старыми ветками или пожухлой травой. Следующим утром дорогу по пригорку и полям повторять явно не хотелось.
Вчера, когда мы с Майло вернулись с прогулки, все домашние уже давно разбрелись по своим спальням. Было чуть больше десяти, и Кэтрин, которая вышла нас встретить, лишь пожелала нам спокойной ночи, после чего отправилась обратно в комнату. Я заснула быстро — на удивление, как только голова коснулась подушки — так и не обдумав всё то, что произошло за вечер.
Но я с удовольствием начала размышлять в этот момент, когда мои мысли то и дело прерывались тяжелым учащенным дыханием и стуком собственного сердца в ушах. Единственный вывод, который мне удалось сделать на основе вчерашнего вечера — мне необходимо быть менее предвзятой, чтобы подружиться с Майло и Рэйчел. По поводу Нэйтана сомнений не было: если бы мы увиделись вновь, нам бы точно было о чем поговорить.
Я возвращаюсь домой ближе к семи, когда все его обитатели уже давно встали. В кухню я не заглядываю — несмотря на увлеченные разговоры, на божественный запах чего-то сладкого и заманчивый шум блендера, я сразу ныряю в спальню.
Первым делом я обессиленно валюсь на кровать и беру в руки телефон. Мама звонила вчера три раза и, разумеется, написала около десяти тревожных смс. Вчера я молчала — стопки с уведомлениями то и дело смахивались влево до того, как я успевала прочитать всё, что было на экране. Сейчас я тоже не вчитываюсь в её сообщения и набираю сухое «Привет, у меня всё хорошо», после чего кладу телефон экраном вниз. Ответ, точнее звонок не заставляет себя долго ждать.
— Эмбер, зачем я купила тебе последний айфон, если ты до сих пор не научилась отвечать на сообщения? — раздраженно выплевывает мама вместо приветствия, и я тяжело вздыхаю в ответ. Вот она. Такая, какой должна быть. Недовольная всем, что я делаю. Недовольная всем моим существованием.
— И тебе доброе утро, — я киваю и притягиваю ноги к себе, опуская лоб на колени. К сожалению, по-настоящему спрятаться от неё не получится.
— У тебя всё хорошо? — она интересуется не потому, что хочет знать, а потому, что так надо. Хочет казаться примерной матерью, но получается у неё неважно. Примерные матери интересуются детьми постоянно, а не только когда те сбегают из дома.
— Да, нормально, — я прикусываю губу, пытаясь отогнать от себя ворох безмолвных претензий. Я способна выдержать, не поддаться её настроению.
— Эмбер, поезжай домой, — к моему удивлению, она отчаянно вздыхает. Поведение явно не вяжется с её приветственным высказыванием. Подобное казалось мне загадкой — так искренне, так беспомощно мама никогда ничего не просила. — Пожалуйста.
— Зачем? Мне кажется, двух дней недостаточно для шестнадцати лет разлуки, — это всё не в моём характере, не в моем духе и мне действительно дается это с трудом. Я не знаю, как долго я ещё смогу ей противостоять.
Но она вздыхает вновь и все сомнения пропадают. Сопротивляться не будет, я чувствую. Она всё ещё не в том положении, чтобы ставить свои условия. Она проиграла.
— Где ты была вчера?
— Сначала с Кэтрин, потом с Майло.
— И ты вообще собираешься мне звонить? — недовольно интересуется она, и я не понимаю, как она с такой легкостью вернулась в прежнее состояние, стирая всё, что было пару секунд назад. Словно я уже не была нужна ей дома.
— Мам...
— Нет, юная леди, послушай меня. Твоя выходка была крайне грубой, и то, что я закрыла на неё глаза, не означает, что всё хорошо и я одобряю все твои действия. Ты там, ты своего добилась. Но если ты думаешь, что я буду нормально относиться к тому, что ты меня игнорируешь, ты сильно ошибаешься.
Я качаю головой. Вот оно. То, что должно было закономерно случиться. Она не может промолчать, никогда не может. Есть лишь её единственное верное мнение.
— Я тебя поняла, — я делаю глубокий вдох и зажмуриваюсь, желая поскорее закончить разговор. Всё было так хорошо, так спокойно и тепло, пока она не позвонила. Ветер вновь подул с озера Мичиган.
— Прекрасно, — дальше она молчит. Ни словечка, ни вздоха, ни покашливания. Звенящая тишина и холод.
Я тоже затихаю. Смысла говорить нет. Не сейчас и не с ней.
— Я приехала в офис, позвоню тебе потом. Будь добра брать трубку.
Я вновь кусаю губы и откладываю телефон. Я готова разрыдаться. Зачем она это делает? Для чего? Я завершаю вызов и несколько слезинок скатываются по моим щекам. Какой контраст с тем, что происходит здесь. Она мастерски умела испортить всё — и хорошее настроение, и беззаботную атмосферу. Прошло всего пару дней, но мне казалось, что я смогла хоть немного узнать Кларков. Они не такие. Или она не такая.
Раздается стук в дверь, и мне тут же приходится вытереть слёзы.
— Да?
В спальне появляется Джуд. Небесно-голубые брюки, белая блузка с рюшами. Волосы всё так же прекрасно уложены, от неё за несколько метров пахнет свежими ягодами и ванилью.
— Доброе утро, милая, — на её лице появляется теплая приветливая улыбка, и женщина несмело садится на стул напротив, внимательно изучая меня взглядом. — Как спалось? Как погуляли вчера?
— Хорошо, — я медленно киваю и выдавливаю из себя улыбку. В притворстве я была хороша.
— Ты бегала? Пол сказал мне.
— Для того, чтобы быть в команде мне нужно поддерживать форму.
— Ты какая-то расстроенная, нет? — женщина хмурится и украдкой поглядывает на телефон. — Мама звонила?
Я поднимаю брови и медленно качаю головой. Такая проницательность и умение уловить настроение была мне знакома.
— За эти дни я как будто совсем тебя не видела, — Джуд печально качает головой, и я мысленно соглашаюсь с её замечанием.
Мне было понятно её желание провести время вместе, и я тоже этого хотела. Возможно, я смогу узнать что-то про маму.
— Не хочешь съездить со мной, отвезти кукурузу?
Я часто киваю. Отвлечься было прекрасной идеей.
— Пойдём завтракать, я приготовила слойки с вишней.
— Я не голодна. Схожу в душ и поедем.
Женщина понимающе кивает и выходит из спальни, плотно закрывая за собой дверь.
Я устало поднимаюсь с кровати. Совсем немного времени у меня ещё есть. Я подхожу к комоду и отодвигаю первый ящик. Ничего. Второй. Ничего. В третьем тоже пусто. Я могла догадаться, что мамины вещи давно были убраны на чердак или в подвал. Однако четвертый ящик комода был явно чем-то наполнен. Я открываю его — детская одежда. Крохотная, для новорожденных. Совсем не новая, но чистая и качественная. Это моя одежда? Я опускаюсь на корточки и начинаю перебирать содержимое ящика. Розовые боди, крохотные кофточки и ползунки. Я подношу один из комбинезонов к лицу. Всё ещё еле ощутимо пахнет чем-то молочным. Тепло разливается по моему телу. Они её сохранили. Неужели мне все же удалось провести здесь какой-то отрезок своей жизни?
Я закрываю комод и иду к прикроватной тумбочке. Её содержимое радует меня больше — толстая тетрадь в бордовой кожаной обложке. Потрепанная, но хорошо сохранившаяся. Я открываю её на первой странице и вижу надпись, выведенную идеально ровным круглым почерком. Личный дневник. Я пролистываю страницы, чтобы убедиться, что всё и правда написано её рукой, но в текст не вчитываюсь. Подождёт.
Я оставляю тетрадь на подушке и иду в ванную. Спешно принимаю прохладный душ, после принимаюсь за макияж. Синяк на лице чуть побледнел, но без косметики все равно выглядел жутко. Я натягиваю на себя купленный вчера голубой сарафан, беру телефон с мыслью о том, что мне надо обязательно набрать Агнес, и выхожу из спальни.
— Готова? — Джуд неожиданно появляется в коридоре, отчего я вздрагиваю.
Я медленно киваю, изучая непривычную тишину и пустоту дома. За эти два дня это был единственный момент, когда здесь не было никаких признаков жизни. Ни звука работающей кофемашины, ни жужжания газонокосилки, ни тихих шагов наверху.
— А где все?
— Поехали за продуктами. Пойдём, — она опускает сухую горячую ладонь на мою открытую спину и ведет меня к машине. — Соседи живут в пяти минутах, у них огромное ранчо.
Разговоры о хозяйствах совсем меня не впечатляли. За пару дней нахождения здесь поймала себя на мысли, что не вижу никакой разницы между большой и маленькой фермой, количеством кур и площадью посевов. Это было что-то совершенно противоположное моей жизни в Чикаго, что-то совершенно не радующее и совсем не интересное. Здесь было здорово отдыхать от городской суеты и бешеного ритма, но навсегда я бы здесь не осталась. После Чикаго я чувствовала себя запертой, ограниченной. Понять маму уже не казалось непосильной задачей.
Мышцы после бега еле ощутимо ноют. AppleWatch показали заветную отметку в пять километров, и я определенно была собой довольна — в Чикаго я при всём желании не могла пробежать столько по нашему району. До соседей мы доезжаем ровно за пять минут. Одинокий деревянный дом среди бескрайних полей. Все клумбы около дома выглядели небрежно и слегка запущено — цветы слегка увядшие, совсем не сочетающиеся друг с другом. Краска во многих местах облупилась, крохотный деревянный заборчик перед палисадником устало покосился. Хозяйство Джуд выглядело намного более новым и ухоженным — так, словно за ним следили в три раза тщательнее.
Женщина выходит из машины, и я спешно иду следом. Из дома нам навстречу выходит сухой пожилой мужчина в ковбойской шляпе. Клетчатая рубашка болталась на острых плечах, темно-синие штаны собирались на коленках. Неужели он и правда справлялся со всем в одиночку?
— Джуд, привет, — он широко улыбается и машет женщине, бодро спускаясь по ступенькам поближе к нам.
— Здравствуй, Энди, — Джуд кивает более сдержанно, но всё так же приветливо. Я гадала, связывали ли их только соседские, или же более теплые, дружеские отношения.
— А это кто у нас тут? — мужчина переводит на меня взгляд своих внимательных зеленых глаз и упирается руками в бока. — Не могу припомнить, кого она мне так напоминает.
— Это Эмберли, моя внучка, — женщина покровительственно обнимает меня за плечи, чересчур нервно сжимая их. — Дочь Кэрол.
— Кэрол, точно, — он часто кивает, словно наконец вспомнил имя моей мамы, и долго на меня смотрит. Изучающе, с интересом. — На лето приехала?
— Да, на всё лето, — отвечает за меня Джуд и я с интересом перевожу на неё глаза. Хоть кто-то за меня это решил.
— Пойдёмте в дом, поболтаем. Я попрошу Кэйдена разгрузить багажник.
Джуд одобрительно кивает мне, и мы направляемся в дом вслед за мужчиной. Дом темный, дубовые стены были покрыты свежим лаком. Внутри всё было выполнено добротно и на совесть — вся мебель деревянная, крепкая, ручной работы, однако ощущение старости всё равно скрыть не удалось. Мы проходим на кухню — темнее и меньше, чем кухня Джуд, совсем без декора и такого необходимого ей уюта. Окна были настежь распахнуты, вдалеке я могла различить дом Кларков.
— Садитесь, не стесняйтесь, — мужчина указывает на широкий стол, застеленный синей клетчатой скатертью.
Я опускаюсь на край стула по примеру Джуд и складываю руки перед собой. Энди же спешит занять место во главе стола. Мужчина плюхается на стул, тот отвечает ему недовольным треском. Со стороны коридора слышатся тяжелые шаги.
— Внучок, поприветствуй наших гостей.
Я тут же поднимаю глаза. В дверях стоит он — бритый парень из закусочной. Тот самый, которого я встретила у машины. В растянутой белой майке, обнажающей его подкачанные бледные руки, и спущенных спортивках серого цвета. Он тоже меня узнал — я вижу это по проблеску самодовольства и насмешки в его глазах. Он держался ровно и отстраненно, но интерес в его взгляде скрыть удавалось плохо.
— Миссис Кларк, — он наконец отворачивается от меня и сдержанно кивает Джуд. Его голос глубокий, тягучий, уверенный.
Бабушка морщится и без особо энтузиазма отвечает ему тем же. Скрывать свои истинные чувства у женщины не получается. Ещё одна схожесть с мамой.
— Здравствуй, Кэйден, — с пренебрежением выдавливает она и поворачивается ко мне. Взгляд её был брезгливый, недружелюбный.
— Кэйден, это Эмберли, внучка Джуд и Пола, — Энди откидывается на спинку стула и заводит руки за голову.
Парень смотрит мне в глаза и медленно кивает. Я киваю в ответ. Мне интересно, о чем он думает — в этот раз отводить взгляд он даже не собирается. Глаза его были такие мягкие, такие светлые, что взгляд, который они хранили, сразу распознать не удалось. Отнюдь не злой и не холодный — притягательный и таинственный.
— Кэйден, поухаживай за дамами, а потом разгрузи багажник миссис Кларк, — Энди кивает на графин холодного чая на столе.
Кэйден послушно берет из шкафа стаканы и разливает в них чай, добавляя в каждый стакан по паре кусочков льда. Медленно, неторопливо, растягивая движения словно томные слова.
— Да ладно, Энди, не гоняй мальчика, — Джуд недобро прищуривается, глядя на парня. Я в очередной раз убеждаюсь в том, что он ей совсем не нравится.
— Прошу, — еле слышно произносит он, со стуком опуская передо мной стакан. Я вздрагиваю и резко отстраняюсь.
— Рассказывайте, мисс Кларк, — Энди смотрит на меня с вежливым, соседским интересом. — Где вы живёте?
— В Чикаго.
— Чарльстон город маленький по сравнению с мегаполисом?
— Довольно, — я перевожу взгляд на свои пальцы.
— Кэйден, почему бы тебе не показать Эмбер конюшню?
Парень окидывает меня заинтересованным, настороженным взглядом и якобы безучастно пожимает плечами.
— Пошли.
Я, не успев поразмыслить, тут же поднимаюсь из-за стола. Джуд крепко берёт меня за запястье и многозначительно смотрит мне в глаза. Её взгляд серьезный, недовольный, с легким оттенком беспокойства.
— Аккуратнее, Эмбер, хорошо? — почти одними губами шепчет женщина.
Я безразлично киваю и следую за Кэйденом, который уже успел покинуть кухню. Он идёт впереди, я чуть поодаль. Ни взгляда, ни слова, ни жеста. Парень резко останавливается около старой деревянной постройки, и я едва не врезаюсь в его спину. Распахивает двери. Внутри было больше десятка голов. Я восторженно осматриваюсь, а потом внимательнее вглядываюсь в их благородные морды. Страсть, мечта, которая так и не стала реальностью.
— Спасибо за вчерашнее, — шепотом выдавливаю я, не в силах оторвать взгляд от лошадей.
— Посмотрела? — хмуро спрашивает Кэйден, игнорируя мой вопрос.
Ему не нравилось со мной нянчиться, а мне было не очень комфортно в его компании. Вольный. Меня передергивает от его вчерашней жестокости по отношению к парню около машины. Я молча подхожу к ближайшему вольеру. Глажу черную бархатную голову и слабо улыбаюсь. Он единственный, на котором была амуниция.
— Ты катаешься? — продолжая гладить горячую голову, я поворачиваюсь к парню.
— Уроки не даю, — хмыкает он и облокачивается на стену конюшни. Я всё ещё вижу взгляд. Любопытный, пытающий.
Я качаю головой и медленно открываю вольер. Пугаясь своей собственной смелости, я бросаю на Кэйдена неуверенный вопрошающий взгляд.
— Что ты делаешь? — раздраженно интересуется он, поглядывая на меня с недоумением.
Это было беспардонно, но я была очарована призрачной возможностью прыгнуть в седло. Кожаные поводья холодят кожу, я несмело вывожу лошадь из конюшни.
— Это не смешно. Не делай вид, что умеешь обращаться с лошадью, — Кэйден качает головой и следует за мной.
Я жду, что он схватит меня за руку или одернет лошадь, но этого не происходит. Его голос и правда звучит угрожающе, но даже когда я ловко, вспоминая былые навыки, запрыгиваю на лошадь и сжимаю поводья, он ничего не делает.
— Давай, милый, пошли, — я глажу лошадь по шее, и конь начинает медленно идти.
— Слезай, Кларк, — Кэйден бодро следует за нами.
Я отрицательно качаю головой и, натянув поводья, начинаю ехать быстрее. Я мимолетно оглядываюсь — Кэйден идёт обратно в конюшню. Через пару минут он догоняет меня на другой лошади — светло-серой, стройной, молодой.
— Я тебя недооценивал, — кричит он и я вижу, как на его некогда хмуром лице начинает пробиваться лукавая улыбка.
— Я шесть лет занималась ездой, мы с мамой периодически выезжаем покататься, — я пожимаю плечами и сильнее натягиваю поводья.
— Я не советую на нём разгоняться, он резвый малый.
Но я лишь еду ещё быстрее. Адреналин. Скорость. Эйфория. Возможно, если бы не мои проблемы, я бы занималась этим профессионально, но не всем мечтам суждено сбываться. Поводья трут кожу, солнце яростно обжигает и мою голову, и темную гриву лошади. Я вновь натягиваю поводья и сжимаю его бедра. Быстрее. Размеренный стук копыт, свист тёплого ветра в ушах и вздымающаяся по обеим сторонам от меня пыль. Сердце колотится с бешеной скоростью, тонкие пальцы с силой сжимают поводья. Делаю глубокий вдох и ощущаю внутри своих легких медленно оседающий тёплый сладковато-тягучий запах. Запах искреннего счастья. Вымученного и точно заслуженного мной счастья. Я описываю большой круг по протоптанной копытами дорожке и возвращаюсь обратно к конюшне. Конь тормозит резко, неожиданно, я чудом удерживаюсь на лошади. Кэйден догоняет меня и спрыгивает с седла. Его вид больше не казался таким безмятежным, парень явно был раздражён. Он резко вырывает поводья из моих рук, оставляя на внутренней стороне ладони багровый след, и заводит лошадь в конюшню.
— Больше не вздумай так делать, — сквозь зубы цедит он и задумчиво смотрит в сторону дома.
Я слежу за его взглядом. Джуд и Энди стоят на крыльце. Бабушка энергично машет руками, подзывая меня к себе. Я перевожу глаза на Кэйдена. Шрам на шее, густые темные брови над голубыми глазами, короткий ежик на голове. Он выглядел старше своего возраста, хотя, разумеется, я даже не знала, сколько ему лет. Если бы не слова ребят, я бы обязательно подумала, что он не первый год служит в армии. Бледное тело, в прошлом явно худощавое и хилое, было довольно неплохо подкачано. Вблизи он совсем не казался таким страшным, как вчера.
— Я хорошо катаюсь, — я холодно пожимаю плечами, гадая, способна ли вывести его на эмоции.
Я ожидаю улыбки или хотя бы усмешки, но ни того, ни другого он из себя не выдавливает.
— Ты безбашенная, Кларк, — недовольно выплевывает он. — А ещё беспардонная.
Я пожимаю плечами. Моя эйфория тает так же быстро, как и некогда закрепившаяся на моем лице улыбка. Что я творю? Почему я позволила себе вести себя так глупо, так опрометчиво?
— Ты была бы не последней на местных скачках, — парень скрещивает руки на груди и прислоняется к деревянной стене амбара.
— На местных скачках? — мой голос не сквозит какими-либо эмоциями, хотя сам факт подобных развлечений здесь казался удивительным.
— Организовывают тут раз в год. Приз десять тысяч долларов.
— У меня травма. В другой жизни когда-нибудь.
Я бесшумно выдыхаю, так и не дождавшись его реакции, и нехотя следую к дому, к Джуд. Позади меня слышатся неторопливые шаги Кэйдена.
— Не думала, что ты так хорошо держишься в седле, —Джуд качает головой и мягко улыбается, за локоть притягивая меня поближе к себе. — Поехали, нам пора.
— До свидания, мистер Паркер, Кэйден, — я спешно киваю обоим и иду в машину. На спине ощутимо чувствовался взгляд Кэйдена.
— Что-то мы засиделись, — Джуд опускается в машину и долго смотрит на меня. Я не могу различить её взгляд — любопытство вперемешку с подозрительной осторожностью. — Тебе понравилось кататься?
— Мы с мамой часто ходим.
— Не думаю, что Энди будет против давать тебе покататься время от времени.
Я улыбаюсь и опускаю подбородок на открытое окно. Это именно то, чего мне так не хватало. Мама каталась со мной от силы раз в месяц — это казалось мне невиданной роскошью. После того, как я упала, она никогда не отпускала меня одну, словно её присутствие на соседней лошади могло спасти меня в критической ситуации.
Женщина выруливает с подъездной дорожки. Энди дружелюбно машет ей, а Кэйден пристально смотрит на нас обеих. Или только на меня.
— В армию пойдет. Такому головорезу только там и место, — шепчет Джуд и мы тут же отъезжаем от дома, оставляя позади обоих его обитателей. Их отношение к Кэйдену было для меня любопытным, нежели настораживающим. Если мамина теория о первом впечатлении была правдива, парень не представлял из себя ничего опасного или угрожающего.
Через пять минут молчаливой дороги я покидаю машину первой. Погода заметно портилась — между посевов уже во всю гулял беспокойный ветер, небо затянуло мрачными свинцовыми тучами, в воздухе чувствовался запах скорого дождя. Каких-то пять минут дороги, и солнце совсем скрылось из виду. Около дома стояла машина Кэтрин — её присутствие дома искренне меня интересовало.
— Вы вернулись? — тётя выбегает в коридор и с лучезарной улыбкой на меня смотрит. На ней почти не было макияжа, но она всё равно казалась мне невероятно красивой. — Мы ехали из супермаркета и решили прихватить Рэйчел. По прогнозу на вечер дождь, а вместе нам будет веселее.
— Привет, красотка! — девушка тут же выбегает из-за угла, в огромной майке Майло и свободных серых джинсах, и без стеснения повисает на моей шее.
Я неловко хлопаю девушку по спине и отстраняюсь. Она была слишком воодушевлена, а мы были слишком мало знакомы.
— Здрасьте, миссис Кларк! — она вальяжно машет Джуд и отходит от меня на пару шагов. Я смотрю на её сияющее довольное лицо. Казалось, девушка чувствовала себя в этом доме абсолютно свободной.
— Привет, милая, — Джуд кивает Рэйчел и мягко хлопает её по плечам. — Рада, что ты приехала.
— Чем мы займемся? — девушка с интересом смотрит на меня и закидывает руку мне на плечо. Я отчаянно борюсь с желанием её сбросить. — Может в приставку?
— Я не любитель, — я раздосадовано качаю головой. —У вас есть фотоальбомы? — я поворачиваюсь к Джуд и с надеждой гляжу на неё.
Женщина расплывается в улыбке. Ей, очевидно, было по душе это старомодное по мнению молодежи занятие. Знала бы она, насколько сильно все эти годы я мечтала прикоснуться хотя бы к малой части их семейной истории, к части своей семейной истории.
— Солнышко, очень много, тебе показать?
Я часто киваю и в предвкушении улыбаюсь. Меня переполнял интерес — увидеть маму молодой и послушать истории о её детстве.
— Ты прям как мой зануда-брат, — Рэйчел исподлобья смотрит на меня с легким разочарованием. — Может его позвать, вы вместе позависаете? — она хихикает и скрещивает руки на груди.
Её вопрос не вызвал у меня никакой внешней реакции. Отвечать на её предложение, пускай даже и согласием, было неловко, но к счастью она понимает всё без слов.
— Кэти, а можно Нэйтан тоже заедет?! — вопит она, заглядывая в кухню.
— Разумеется, зайка, пускай приезжает, — Кэтрин одаривает девушку ласковой улыбкой и вновь скрывается в кухне.
Меня пронзает неведомый мне ранее импульс. Импульс ревности. Неужели мне и правда было неприятно, что у Рэйчел такие отношения с моей семьей? С Кэтрин? Я знала их всего три дня, но не могла отделаться от мысли, что на месте Рэйчел, по-видимому любимицы всей семьи Кларк, должна быть я. Я, настоящая Кларк. Я никогда не испытывала такого с мамой даже в далеком детстве. Я всегда была единственным ребенком, её ребенком, и к детям своих немногочисленных подруг она никогда не тянулась. Я и не знала, что бывает так — чужой человек в чужой семье как свой. Мне это не нравилось, потому что я сама жаждала того же.
— Ну супер, не скучай, подруга.
Рэйчел небрежно треплет меня по голове и убегает в гостиную. Я вздыхаю и направляюсь в комнату с острым желанием набрать-таки Агнес. Я включаю вызов по Face-time и принимаюсь ждать. Вопреки моим страхам она отвечает почти сразу же.
— Нашлась пропажа? — она с озорной улыбкой смотрит на меня. Золотистые кудряшки собраны в высокий пучок на макушке, судя по одежде девушка даже не планировала вылезать из постели. — Господи, Кларк, я была готова тебя убить.
Я виновато прикусываю губу. Я понимала её — раньше мы постоянно были на связи, даже в каникулы и праздники. Сейчас же я уехала для неё совсем неожиданно и удостоила её лишь единственным сухим смс.
— Извини, я совсем этого не планировала. Всё вышло спонтанно.
— Ну и где ты, спонтанная моя? — она весело усмехается — ни капли обиды или разочарования.
— В Чарльстоне.
— В Южной Каролине? — восторженно взвизгивает девушка. Чарльстон, город её детства, с которым было связано очень много воспоминаний. Она родилась в том Чарльстоне, а я в этом. Фантастика.
— Нет, в Иллинойсе. Семнадцать тысяч жителей, ты, наверное, и не слышала.
Агнес смущенно качает головой.
— И что ты забыла в этой глуши?
— Я... приехала к семье.
Я прокашливаюсь. Объяснять долго не хотелось, не по телефону. И вообще это было невежливо — не поинтересоваться её жизнью и заполнить всё пространство разговора собой и своими проблемами.
— Как ты? Как танцы?
Агнес расплывается в предвкушающей улыбке и я понимаю, что данная тема ей точно по душе.
— Люк предложил мне поехать с ним на отдых в конце августа.
— В шестнадцать лет? — я недоумевающе поднимаю брови.
— Слушай, не все такие целомудренные, — она насмешливо улыбается.
— Эм, ты хочешь индейку на ужин? — я слышу, как за дверью кричит Майло, но его вопрос остается без ответа.
— Или... — Агнес выгибает бровь и потирает ладошки.
— Нет, это мой кузен.
— Кошмар, а вот голос у него вполне себе ничего.
Я улыбаюсь в ответ. Молчу.
— Я скучаю, Агнес, — еле слышно шепчу я, не веря собственному языку. Я только что это произнесла.
— Оу, и я скучаю, крошка, — Агнес расплывается в благодарной улыбке. — Если я тебе понадоблюсь, дай знать, я тут же примчусь в ваш захолустный Чарльстон.
— Спасибо тебе.
— Люблю тебя, детка.
— Давай... — я отключаюсь первая и вздыхаю. На сердце стало ещё тяжелее. Как бы я тому не сопротивлялась, моё место там. В Чикаго. С мамой и Агнес. Здесь я чужая.
Раздается несмелый стук в дверь.
— Ты разговаривала, я не хотела тебя отвлекать, —Джуд заходит в комнату со стопкой альбомов в руках. Я быстро убираю мамин дневник под подушку и пододвигаюсь на кровати.
Джуд садится рядом и передает мне в руки первый альбом.
— Он посвящен только твоей маме. Мне было всего двадцать, когда я её родила.
Я открываю альбом и на первой же странице вижу ещё совсем молодых Джуд и Пола. На руках у мужчины крошечный сверток в розовом одеяльце.
— Кэтрин родилась уже через три года, мы были чуть старше, но не сильно умнее, — женщина грустно улыбается, накрывая ладонями мои плечи.
Я начинаю с интересом листать альбом. Обычный радостный ребёнок. Трехколесный велосипед, первый день в детском саду, первый выпавший зуб. Фото на руках с Кэтрин, фото в саду, фото с Рождества. Как будто в её детстве было проще обнаружить наше с ней внешнее сходство. Листаю дальше. Мама в компании родителей, сестры и других родственников на семейных праздниках. Ничего не предвещало беды. С каждой страницей всё старше и старше, вскоре я дохожу до подросткового возраста — самое начало девяностых. Мама на байке. Мама с сигаретой в руках. Мама в очень низких джинсах. Я с удивлением смотрю на Джуд. Женщина улыбается и гладит меня по спине.
— Да, солнце, когда-то она была и такой.
Потом несколько фото пропущено, выпускной из школы, первый день в колледже, студенческая жизнь. Кадры с родителями всё более редкие, но все члены семьи на фото выглядят вполне счастливыми.
— В какой момент всё пошло не так? — я закрываю альбом и долго с любопытством смотрю на женщину. — Когда родилась я?
— Зайчик, мы с твоей мамой не ссорились, — женщина накрывает руками мои плечи, отчего по телу вмиг проходит мелкая дрожь.
— И Кэтрин мне сказала то же самое, — я расстроенно качаю головой. Словно ничего другого я выведать не смогу, мне не позволят. — Но разве могут близкие люди просто перестать общаться без причины?
— Милая, твоя мама сделала свой выбор — начать новую жизнь в Чикаго, с тобой. Ты заменила ей семью, и никто в тот момент не был ей так сильно нужен, как ты.
Я тяжело вздыхаю. Мне не верится. Это всё больше и больше походило на мамины оправдания.
— Какой она была? — я обнимаю себя обеими руками. Правды мне всё равно не узнать, не от Джуд. Оставался лишь Пол, на которого я так отчаянно надеялась. Мне это нужно. Невыносимо.
— Прелестная малышка. Умненькая, сообразительная, любила покомандовать, — Джуд складывает ладони перед собой и с улыбкой вздыхает. — В подростковом возрасте она немного сорвалась — разные компании, мотоциклы, дискотеки, но она никогда не переставала хорошо учиться и не теряла свой стержень.
Казалось, это всё не та информация, которая должна была меня так заинтересовать.
— Мама ни разу не рассказывала тебе о своем детстве? О нас?
— Нет, конечно нет. Она вообще не любит такое обсуждать, — я опускаю взгляд.
Джуд утешающе гладит меня по голове, но в утешении я не нуждалась. Мне нужны были ответы.
— Она была хорошей девочкой. Целеустремленной, трудолюбивой, организованной.
Раздается настойчивый стук в дверь и Джуд прерывается.
— Эм, Нэйт приехал, — Рэйчел без спроса просовывает голову в дверной проем и с улыбкой смотрит на меня.
Момент не самый подходящий. Мне так не хватало подобного общения — теплого, семейного, искреннего.
— Мы не закончили, — я раздраженно качаю головой, но Джуд успокаивающе сжимает моё плечо и встаёт.
— Ничего страшного, милая, посмотрим позже.
Она выходит из спальни, и сюда тут же вваливается Рэйчел, сжимая рукав рубашки Нэйтана. На этот раз светло-голубой, почти офисной. С темно-синими брюками она создавала ощущение делового костюма. Совсем не деревенский стиль.
— Привет, Эмбер, — парень дружелюбно улыбается мне и прислоняется к стене.
— Привет, — я киваю и слабо улыбаюсь ему в ответ. Встреча была приятной, я не могла этого отрицать.
— Милая комната, — он вежливо кивает.
— Да, комната просто прелесть, — часто кивает Рэйчел. — Общайтесь на ваши занудные темы, если хотите, приходите к нам, зарубимся в приставку, — она беспечно хлопает дверью, оставляя нас в полной тишине.
Я устало прикрываю глаза. Казалось, даже за минуту её нахождения здесь, я успела от неё устать. Рэйчел заполняла собой всё доступное пространство. Слишком много, слишком громко.
— Ураган, — одновременно произносим мы с Нэйтаном, после чего оба начинаем смеяться.
— Я захватил мороженого, хочешь? Ты была не в восторге от вчерашнего коктейля, поэтому я взял все вкусы, кроме клубничного.
Я расплываюсь в благодарной улыбке. Его внимательность к деталям показалась мне ужасно милой. Я качаю головой и только сейчас замечаю блестящие капли дождя на его волосах и одежде. Выглядываю в окно. Дождь барабанил во всю.
— Ты читаешь Фрейда? — он кивает на книжную полку, заставленную мамиными старыми книгами. Психоаналитика, философия, бизнес. Мама явно была увлечена.
— Это всё мамино.
Нэйтан несмело пересаживается на кресло около кровати.
— А сама ты что любишь?
Я пожимаю плечами.
— Эволюция живых организмов, функционирование мозга, психология.
— Примерно все, что я изучал на первом курсе, —подмечает он, и я улыбаюсь. — Ты окончательно выбрала Йель?
— Окончательнее некуда.
— До Нью-Йорка три с половиной часа езды, а в Коннектикуте не слишком насыщенная социальная жизнь.
— Я не пройду в Гарвард, если ты об этом. Мне никогда не нравился Бостон.
— Что тебе нравится?
— Калифорния, — я мечтательно улыбаюсь, вспоминая золотистые песочные пляжи и палящее солнце.
Я была там пару раз — с мамой в командировке, но всего за несколько дней Калифорния полностью одурманила мой разум. Это была глупая мечта, посредственная, иррациональная. «Эмбер, ты же не одна из тех дурочек, которые из-за фильмов про Голливуд, мечтают туда переехать и стать актрисами. Мысли шире». Но даже мамино осуждение всё равно не уберегло меня от сладостных мечтаний о Калифорнийском спокойствии, которым не суждено было сбыться.
— И почему тогда не Стэнфорд?
— Мама мне не позволит, — я развожу руками.
— Почему я никогда не видел тебя здесь раньше? — он с интересом склоняет голову на бок. Я не могла не отметить его милую застенчивость, его галантность и вежливость. Вместо Чарльстона ему бы определено подошло местечко где-нибудь в моей Чикагской жизни.
— Это мое первое лето здесь, — я пожимаю плечами.
— Почему ты не приезжала раньше? У тебя классная семья.
— Всё не так просто.
Он решает не продолжать расспросы, на что я с благодарностью киваю ему в ответ.
— Так, ты плаваешь, — продолжает парень.
— Мне нужно подыскать бассейн неподалёку.
На его лице вырастает снисходительная усмешка. Его реакция меня смущает. Я хмурюсь и неловко обнимаю себя обеими руками.
— Тут нет бассейнов. Карьер максимум.
— А фитнес-клубы? Спортзалы?
— Ни-че-го, — по слогам произносит он, и я раздосадовано качаю головой.
— Может, ты знаешь, где лучше пробежаться?
— Я не силён в спорте, извини, — Нэйтан виновато качает головой.
Я слабо улыбаюсь. Если и был в нём изъян, то только этот. Самый незначительный.
Побыть наедине долго нам не удалось — уже через полчаса Рэйчел-таки вытянула нас в гостиную. Осваивать навыки игры в Xbox у меня получалось с трудом, но все трое искренне поддерживали меня и громко радовались, когда мне удалось забить первый гол в Fifa. Однако они учтиво умолчали о том, что гол я забила в свои же ворота. За игрой следовал обед — ещё более живой, более шумный, чем предыдущие два. Говорила в основном Рэйчел, и в основном не по делу, но вся семья слушала её внимательно, и вполне увлечённо. Она была центром внимания и, казалось, давно к этому привыкла. Чувство ревности внутри меня только крепло. Я не она и никогда не буду. Жаль.