Ангел моего забвения

Святость - это всего лишь самая красивая форма эгоизма. Он заковал тебя в цепи забвения и назвал это спасением».
- Раэми

Тишина в комнате была вязкой, как патока. Единственным источником света служил огонь в камине, отбрасывающий на стены танцующие, чудовищные тени. Я сидела на бархатном диване, чувствуя себя мышью в клетке, а напротив, развалившись в кресле, восседал Раэми. Его палец лениво чертил узоры по ободку хрустального бокала.)

- Я знаю, что у тебя есть вопросы к своему прошлому... - прозвучал его голос - бархатный, сладкий, до жути тягучий. Он обволакивал, лишал воли, заставлял кровь стыть в жилах. - Я могу тебе на них ответить. Но с одним условием.

Условие? В груди кольнуло холодом. Я вцепилась пальцами в подлокотник, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Какое еще условие? - спросила я, косясь на алый, почти кровавый отсвет в его глазах. Мне было жутко здесь находиться. Каждое мое естество кричало об опасности, но разум, затуманенный тайнами, требовал правды.

- Озвучу его позже. - Он чуть наклонил голову, и тени на его лице стали глубже. - Ты готова услышать правду?

Я кивнула. Выбора не было. Я уже здесь, шаг сделан, и повернуть вспять не получится. Сейчас, сию секунду, я узнаю всё.

---

- Ты смотришь на меня так, будто я монстр, Асами. - Его голос эхом отозвался от высоких стен, превратившись в шепот тысячи змей. Он медленно поставил бокал на столик, и звук удара стекла о дерево прозвучал как выстрел. - Хотя настоящий лжец - тот, кому ты так слепо веришь...

Он коснулся моей руки. Ледяные пальцы обожгли кожу, и меня передернуло. Он даже не заметил моей дрожи или сделал вид, что не заметил. Он наклонился ближе, и я утонула в его глазах - бездонных, черных, в которых, казалось, горели звезды, но только не добрые.

- Ты думаешь, он любит тебя? - выдохнул он мне почти в губы. - Асами... дорогая... он стер твою жизнь. Все твои радости, все твои горечи, всех, кто был тебе дорог - он выжег это из твоего разума, как выжигают гниль. Ты для него - всего лишь кукла. Красивая, идеально выточенная кукла. Он боится, что ты вспомнишь правду. Вспомнишь, кого ты любила на самом деле до того, как его эгоизм всё уничтожил.

Он замолчал, давая мне время переварить эту бомбу. В ушах зашумело. Сердце пропустило удар.

- Любила? - выдавила я севшим голосом. - О ком ты?

В голове пронеслось бешеное метание мыслей. Тэйюн? Он стер мне память? «Он это подразумевает?» - пульсировало в висках. Я видела Рио и Рена. Я видела то, что нельзя объяснить логикой. Если они - демоны... значит, и Тэйюн?..

- Меня, - прошептал Раэми, и в его голосе вдруг послышалась странная, почти болезненная нежность. Он аккуратно, пугающе-нежно коснулся моих волос, отбросив прядь за ухо. - Я говорю о себе, Асами.

Я замерла. Нет. Не от смущения. От ужаса. Как я могла любить это чудовище? Он лжет! Это просто ложь!

- Нет... - прохрипела я, пытаясь найти спасительную соломинку. - Тэйюн не демон! Авария! Это была авария! У меня помутненный рассудок! Всё это бред!

Мысли неслись вскачь, панические, рваные. Я не могла больше этого слушать. Задыхаясь от этой душащей «правды», я вскочила с дивана, опрокинув стоящую рядом вазу, и бросилась к выходу.

---

Ноги не слушались, сердце колотилось о ребра, но я почти добралась до спасительной ручки двери. Я уже протянула к ней руку, как вдруг...

Мгновение - и они появились из ниоткуда. Молча. Бесшумно. Близнецы.

Рио мягко, но стально перехватил меня за талию, оттаскивая назад, к проклятому дивану. А Рен загородил проход, сделав странный пасс руками. Дверь захлопнулась сама собой, словно её запечатали невидимым замком.

Я закричала, но звук застрял в горле. Их же не было здесь! Никого не было!

Раэми не спеша поднялся. Он подошел ко мне вплотную, и я, задыхаясь от собственной беспомощности и животного страха, попыталась вырваться, но он прижал меня к себе, не давая пошевелиться.

- Тише, Асами... - Его шепот обжег ухо. - Твой рассудок, столкнувшись с правдой, устраивает истерику. Но я говорю лишь истину. Они стерли тебе память. Поэтому все вокруг тебя вели себя так странно, так неестественно.

Он обхватил меня крепче, вжимая в свою грудь. Я чувствовала, как бешено колотится мое сердце в ответ на его ледяной покой.

- Мир необычен, и это правда. У Тэйюна, и даже у твоей драгоценной подружки есть темные силы. - Он усмехнулся, и в этой усмешке сквозило превосходство. - В отличие от них, у меня светлые. Я - твой шанс. Я помогу тебе разрушить печать.

Я открыла рот, чтобы возразить, но голос пропал. Я завороженно смотрела в его глаза, ища там обман, но находя лишь странную уверенность. Он называл свои силы светлыми, но этот холодящий душу укол и ледяная нить у сердца ощущались как самое настоящее темное заклятие. И всё же назад дороги не было...

Вдруг тишину разрезал злой, насмешливый голос Рио.

- Белоснежка еще тот дьявол! - фыркнул он, сверкая глазами.

И тут же Рен со всей силы ударил брата локтем в бок, шикнув так, что тот умолк.

Я осталась стоять в кольце рук Раэми, оглушенная, разбитая, но понимающая одно - мой мир только что рухнул, и под его обломками скрывалась чудовищная тайна.

****

Я ждала её у главных ворот университета с самого утра. Минуты тянулись невыносимо медленно, превращаясь в липкое, удушающее предчувствие: что-то не так. Асами никогда не опаздывала без предупреждения. Я судорожно гипнотизировала экран телефона, раз за разом набирая её номер, но в ответ слышала лишь холодные, равнодушные длинные гудки, обрывавшиеся автоответчиком.
Сердце сжалось от подступающего страха. Не выдержав, я бросилась к её дому.
Лифт казался слишком медленным, поэтому я взлетала по ступеням на её этаж, перешагивая через две ступеньки, пока лёгкие не начало жрать огнём. Оказавшись у знакомой двери, я принялась колотить по ней кулаками, нажимать на звонок, звонивший эхом где-то в глубине квартиры, и в отчаянии зовя её по имени:
- Асами! Открой! Пожалуйста, Асами, скажи, что ты просто проспала!
Ни звука. Лишь глухая, мёртвая тишина в ответ.
И именно в этот момент меня прошиб ледяной пот. Липкая, парализующая паника резким ударом заполнила всё моё тело, затуманивая мысли. Она вовсе не дома. И она не проспала. С ней случилась беда.
Воздуха катастрофически не хватало, но я развернулась и побежала обратно. Ноги подкашивались, дыхание вырывалось из груди рваными, сиплыми выдохами, но я не останавливалась ни на секунду. В голове билась только одна зацикленная мысль: Тэйюн. Только он может помочь. Только он знает о ней то, чего не знают остальные.
Я влетела на территорию университета, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах. Лицо Тэйюна я заметила сразу - он стоял у широкой парадной лестницы и о чём-то отстранённо беседовал с Яном.
Не давая себе времени на сомнения и рассуждения, я подлетела к нему, вцепилась пальцами в его рукав и из последних сил потащила за собой - прочь от толпы студентов, за угол здания, подальше от чужих ушей и любопытных глаз.
- Эй! Вы куда вообще?! - донёсся сзади возмущённый, ошеломлённый оклик Яна, но его голос прозвучал для меня как сквозь толщу воды. Я даже не обернулась.
Затянув Тэйюна в глухую тень за массивной колонной, я выпустила его ткань, с трудом переводя дыхание. Мои руки дрожали мелкой дрожью, а в глазах застыл животный ужас. Я подняла на него взгляд и выдохнула прямо ему в лицо единственное, что сейчас имело значение:

- Она пропала! - прокричала я, и мой голос сорвался на грани истерики.

Я отпустила его запястье, и мои руки упали вдоль тела. Я чувствовала, как они дрожат, как кончики пальцев холодеют, как по спине пробегает липкий пот. Я смотрела на Тэйюна и видела, как его лицо медленно, но неумолимо меняется. В взгляде я прочитала усталость, но когда он подошёл ближе, я заметила, как что-то изменилось в его лице.

- В смысле пропала? - прошептал он. Голос его был низким, с хрипотцой, но он звучал спокойно. Несколько мгновений он смотрел на меня, будто пытаясь осмыслить мои слова, а потом вдруг шагнул вперёд и схватил меня за плечи. Его пальцы сжались на моей одежде, и я почувствовала силу, которая исходила от него. Он произнёс громче, и я видела, как его глаза расширились, как в них мелькнул страх. Настоящий, живой страх, который я никогда не видела у него раньше.

- Юна! Где Асами? - прокричал он. Его голос сорвался, сорвался на грани паники, и я почувствовала, как его пальцы дрожат на моих плечах.

Я смотрела на него, и сердце колотилось так сильно, что я слышала собственный пульс в ушах. Он отпустил мои плечи, и его руки бессильно упали вдоль тела. Он опустил взгляд в пол, и я поняла - он осознал. Он знал. Он уже всё понял, ещё до того, как я открыла рот. Его плечи поникли, и в этот момент он выглядел не как тот сильный, холодный Тэйюн, которого я знала, а как человек, который только что потерял самое важное в своей жизни.

Я сделала шаг вперёд и коснулась его руки. Он дёрнулся, но не отстранился.

- Возможно, её украл Раэми... - прошептала я.

Голос мой дрожал. Я не была уверена в своих словах, но всё внутри меня кричало о том, что это правда. Только Раэми мог сделать это.
Тэйюн поднял голову, и я встретилась с его взглядом. В его голубых глазах горела ярость. Такая холодная, такая сдержанная, но я чувствовала её, как чувствуют приближение бури за несколько часов до того, как она разразится.

- Я не знаю его настоящего пространства, - произнесла я, и слова вылетали быстрее, чем я успевала их обдумывать. - Я не знаю, где он держит её. Но ты ведь знаешь! Ты должен знать, где его убежище! Тэйюн, поспеши!

Я почти кричала, чувствуя, как паника заливает мою грудь горячей волной. Я смотрела на него, умоляя глазами, потому что не могла сказать больше, не могла передать словами всё то отчаяние, которое разрывало меня изнутри. Она была там. Асами была там, с этим человеком, с этим монстром, который не остановится ни перед чем. Я видела его глаза, я знала, что он сделает с ней, если Тэйюн не успеет.

Тэйюн смотрел на меня несколько мгновений, и я видела, как его челюсти сжались, как побелели костяшки его пальцев, которые он сжал в кулаки. Он не произнёс ни слова. Он просто кивнул, и в его взгляде я прочитала понимание. Он знал, что я права. Он знал, что должен действовать.

Он осознал весь масштаб проблемы. Осознал, что каждая секунда промедления может стоить Асами всего. И в тот же миг его фигура растворилась в воздухе, как дым, как тень, как призрак, который никогда не существовал. Он исчез с поля зрения так же внезапно, как появился, оставив меня в тени колонн.

Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на пустоту на том месте, где он только что стоял. Только тишина, только моё сердце, которое билось где-то в горле.

***
Я искала фальшь в его глазах. Вглядывалась в самую глубину его зрачков, ловила каждое микродвижение век, каждую тень, что могла бы выдать ложь. Я искала хоть малейшую зацепку, чтобы назвать его лжецом, чтобы разорвать этот тягучий, липкий страх, который он навевал своими словами. Но её не было. Ничего. Раэми говорил с такой жуткой, ледяной уверенностью, будто зачитывал приговор, вынесенный не мной, а кем-то выше нас обоих. Каждое его слово падало в тишину тяжелым камнем, и я слышала, как они ударяются о мое сознание, оставляя глубокие вмятины. И самое страшное - всё, что он говорил, ложилось на мои собственные тайные страхи, те самые, которые я прятала даже от себя. Тэйюн действительно молчал. Тэйюн действительно что-то скрывал. Я чувствовала это каждой клеткой, каждой нервной нитью, но боялась признаться себе в этом. И если Раэми лгал... то почему ответы на мои вопросы, те самые ответы, которые я так долго искала, звучали именно из его уст? Почему не от Тэйюна?

Раэми выделил мне комнату. Провел по длинному темному коридору, мимо закрытых дверей, мимо портретов с выцветшими лицами, которые смотрели на меня пустыми глазами. Он толкнул тяжелую дверь, и та открылась с глухим, протяжным скрипом, будто её не открывали годами. Сказал, что совсем скоро я должна выполнить его условие, но я даже не понимала, что я смогу сделать для него. Какая у меня может быть ценность для человека, у которого, кажется, есть всё? Я переступила порог, и дверь за моей спиной закрылась с мягким, но неумолимым щелчком.

Я медленно оглядела комнату, в которой меня, по сути, почти заперли. Взгляд скользил от одного предмета к другому, выхватывая детали, которые складывались в общую картину тягучей, тяжелой роскоши. Тяжелые темные стены, обитые деревом, которое потемнело от времени до цвета старого меда, высокие арочные проемы, уходящие вверх к лепному потолку, массивная мебель с резными ножками и инкрустациями, которые тускло поблескивали в скудном свете. Плотные портьеры из бордового бархата свисали до самого пола, собирая пыль в своих тяжелых складках. Всё это создавало ощущение старинной роскоши, той, что видела лучшие времена и теперь доживала свой век в полумраке и тишине. Но сейчас всё это казалось мне скорее красивой клеткой, чем уютным помещением. Каждая деталь здесь была продумана не для удобства, а для того, чтобы напоминать: ты не гостья. Ты пленница.

Я решила не сидеть без дела. Бездействие пугало меня больше, чем любые угрозы. Я принялась внимательно осматривать всё вокруг. Сначала проверила шкафы. Один за другим я открывала тяжелые дверцы, и они с протестующим скрипом поддавались моим рукам. Внутри пахло пылью и старым деревом. Я проводила ладонями по пустым полкам, ощупывая каждую щель, каждый стык, каждый уголок, где теоретически могла бы прятаться записка или тайник. Но ничего. Только гладкое, чуть шершавое дерево под пальцами. Затем я перешла к небольшому столику у окна. Проверила ящики - в них лежали только старые салфетки, пожелтевшие от времени, и пустая чернильница с засохшими остатками на дне. Комод и тумбы тоже не принесли результатов. Я выдвигала ящик за ящиком, заглядывала даже в самые неприметные отделения, ощупывала днища, нажимала на стенки в поисках потайного дна. Осмотрела картины, снимая их со стен одну за другой. Под ними была только пыльная обивка стен и следы от старых гвоздей. Книги на полках - тяжелые фолианты с кожаными корешками - я перелистала каждую, встряхивая страницы, но между ними не было ни закладок, ни выпавших листов. Декоративные шкатулки, стоящие на каминной полке, я открыла все до единой. Внутри - пуговицы, кусок застывшего воска, сухой цветок, рассыпавшийся в прах от моего прикосновения. Ничего. Всё, что хоть каким-то образом могло скрывать что-нибудь важное, было тщательно проверено.

Но ничего.

Ни записки. Ни ключа. Ни тайного прохода. Даже какой-нибудь подозрительной вещи, которая могла бы хоть немного пролить свет на происходящее. Только пустота. Только пыль. Только молчание старых вещей.

Я тихо усмехнулась самой себе. Звук моего собственного голоса в этой гнетущей тишине прозвучал чуждо.

- Какая же я глупая...

Неужели я действительно думала, что они настолько безрассудны, чтобы оставить в комнате что-то подозрительное? Что какой-то тайный дневник или карта лежат в ящике в открытую? Конечно же, если меня сюда заперли, они заранее позаботились о том, чтобы я ничего не нашла. Каждую вещь здесь проверили, каждую щель осмотрели. Возможно, даже специально убрали всё лишнее, чтобы у меня не было ни единого шанса узнать правду.

Я ещё раз окинула помещение взглядом, уже без особой надежды. Взгляд скользнул по стенам, по мебели, по высокому окну, где сквозь тяжёлые портьеры пробивался лишь бледный, почти призрачный свет. Где-то в углу стояли напольные часы с маятником, который мерно покачивался, отсчитывая секунды. Я смотрела на этот маятник, и казалось, что время здесь течет иначе - медленно, вязко, как смола. После этого я устало опустилась на диван. Мягкая обивка, обитая выцветшим бархатом, едва слышно скрипнула под моим весом, принимая мою уставшую фигуру.

Я откинулась на спинку и замерла, глядя куда-то перед собой. За высоким окном, сквозь щель между портьерами, виднелся лишь бледный свет, пробивавшийся сквозь тяжёлые занавеси. Он был серым, безжизненным, словно даже солнечные лучи боялись проникать в этот дом. В комнате было непривычно тихо - настолько, что я отчётливо слышала собственное дыхание, каждый вдох и выдох, каждый удар сердца, который отдавался в ушах глухим ритмом.

Я задумалась. Мысли текли тяжело, одна за другой, цепляясь друг за друга.

Я поверила Раэми. Я позволила его словам проникнуть в мою душу, осесть там липким осадком. Но меня мучал вопрос. Правильно ли я поступила? Стоило ли доверять человеку, которого я почти не знала знала , вместо того, кому верила раньше?
Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором снова всплыло лицо Тэйюна. Его голубые глаза - такие светлые, почти прозрачные, как лёд на зимнем озере, но в них всегда теплился тот странный, едва уловимый огонёк, который я не могла объяснить. Я видела их даже сейчас, прикрывая веки. Они стояли передо мной с пугающей чёткостью: светлая радужка, тонкая тёмная кайма по краю, длинные ресницы, которые он часто опускал, пряча свой взгляд. Я видела этот взгляд в темноте под веками, и от этого сердце сжималось.

Тэйюн правда всегда был ко мне холоден. Это чувствовалось в его молчании, в той дистанции, которую он держал между нами, будто боялся подойти слишком близко. В его коротких фразах, оброненных как бы невзначай, в том, как он избегал смотреть мне в глаза подолгу, как отводил взгляд, когда я ловила его на себе. Но я чувствовала его заботу обо мне через эту внешнюю отстранённость, через эту ледяную маску, которую он носил. Я знала, что за ней скрывается тепло, которое он не позволял себе показывать. Его молчаливые жесты, когда он поправлял мою куртку, когда холодным вечером пододвигал ко мне чашку с горячим чаем, когда останавливался на полуслове, чтобы я успела перевести дух, - всё это было проявлением той заботы, которую он не умел выражать словами. Он был как Северное сияние - холодный и далёкий на вид, но стоило приглядеться, и ты видел, как внутри него танцуют огни.
Каждый раз, когда я думала, что между нами установилась хоть какая-то связь, когда мне казалось, что я начинаю понимать его, он уходил. Бесшумно, незаметно, как тень, как утренний туман, который тает с первыми лучами солнца. Он мог быть рядом, смотреть на меня, говорить со мной, и в следующую секунду его уже не было. И я оставалась одна, с его зонтом в руках, с его словами, которые он не договаривал до конца, с его взглядом, в котором я всё время искала что-то, чего не могла найти.

Я видела его голубые глаза даже сейчас, когда открыла свои и уставилась в тёмный потолок комнаты. Они преследовали меня, они жили где-то внутри, в том самом месте, куда проникла ледяная нить Раэми. Я сжала пальцы в кулак, и ногти снова впились в кожу, напоминая, что я здесь, что я жива, что я должна найти ответы.

Жуткий старый дворецкий предлагал мне покушать. Его голос раздавался из-за двери - глухой, безжизненный, как у механической куклы. Он настойчиво повторял, что я должна поесть, что господин Раэми будет недоволен, если я откажусь. Но я отказалась от всего. Сейчас я не могла ни есть, ни спать. Каждый кусок застрял бы в горле, каждая попытка сомкнуть веки обернулась бы кошмарами.

Тэйюн... он и вправду лгал мне? Все наши разговоры, все наши встречи, все те моменты, когда он смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватывало дыхание - всё это всего лишь его игра? Я сжала пальцы в кулак, и ногти впились в ладонь, оставляя болезненные полумесяцы. Мысль о том, что он мог притворяться всё это время, разрывала меня изнутри.

Не успев выйти из размышлений, в комнату вошел Раэми. Я так долго вспоминала всё это, перебирала в памяти каждую деталь, каждое слово, каждое прикосновение, что уже стемнело. За окном сгустились сумерки, и комната погрузилась в полумрак, лишь слабый свет от уличных фонарей пробивался сквозь плотные портьеры.

- Помнишь, я говорил об условии? - произнес Раэми, садясь напротив меня в кресло, которое я раньше не замечала. Он появился беззвучно, как призрак, и от этого у меня по спине пробежал холодок. Я кивнула, не в силах оторвать от него взгляда. В его руке, в полумраке, тускло блеснул тонкий металлический стержень - игла.

- Мне не нужны твои богатства или твоя жизнь, Асами, - продолжил он, наклоняя голову чуть вбок. - Мне нужна лишь капля твоей крови, чтобы разбить цепи, которые наложил на тебя Тэйюн. Разве это высокая цена за свободу?

Я замерла, переводя взгляд с его лица на тонкую иглу в его руках. Капля крови? За ответы на все тайны моей жизни? За то, чтобы узнать правду о человеке, которому я доверяла? Это казалось слишком низкой ценой. Слишком простой. Слишком лёгкой. В голове пронеслась мысль: если это так просто, почему я должна верить ему? Но внутри, где-то глубоко, уже зрело решение.

- Хорошо, - выдохнула я, глуша панику внутри. Голос мой прозвучал ровно, почти спокойно, словно говорил не я, а кто-то другой, кто стоял за моей спиной.

Раэми поднялся с кресла и приблизился ко мне. Я протянула руку, и она слегка дрожала, но я заставила себя не отдёрнуть её. Он взял мою ладонь своими пальцами - холодными, сухими, как у старой куклы. Легкий укол. Игла коснулась подушечки моего пальца, и я почувствовала лишь короткую, почти неощутимую боль. На коже выступила алая, густая капля. Она ярко блеснула в полумраке, как капля рубина на белом мраморе. Раэми поднес мою руку к своим губам, и я почувствовала, как его губы коснулись моей кожи. Тёплые, но этот контакт обжёг меня холодом. Он запечатал уговор. В ту же секунду по моим венам от пальца к запястью, к локтю, к плечу, к самому сердцу пробежал ледяной точечный импульс - будто тонкая невидимая нить натянулась между мной и Раэми, соединяя нас чем-то незримым и необратимым. Я почувствовала, как она пульсирует внутри меня, холодная и живая, как змея, свернувшаяся у самого сердца.

Раэми отстранился, и в его глазах мелькнула тень ядовитого удовлетворения. Он усмехнулся, глядя на меня, и эта усмешка была полна торжества, словно он только что выиграл партию, которую вёл много лет.
Дверь за Раэми закрылась. Тихий, глухой щелчок замка - и я снова осталась одна в этой комнате, в этой чужой, холодной клетке с тяжёлыми портьерами и старинной мебелью, которая молчаливо наблюдала за мной. Я слышала, как его шаги затихают в коридоре, как скрип половиц удаляется, пока не исчезает совсем. И тогда тишина вернулась - та самая, густая, липкая, которую я уже начала ненавидеть всей душой.

Я опустилась обратно на диван, но не могла найти покоя. Тело требовало движения, мысли метались, как загнанные звери, и я снова закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Но стоило мне прикрыть веки, как передо мной всплыло другое лицо. Не Раэми. Тэйюн. Его голубые глаза, его холодный профиль, его молчание, которое говорило больше любых слов.

Воспоминания нахлынули с новой силой. Я снова стояла на том пляже - белый песок, яркое солнце, синее море, которое сливалось с небом на горизонте. Пусан. Тёплый день, ветер с моря, запах соли и йода. Мы тогда собирались ехать за покупками, он уже ждал меня, а я стояла на песке и смотрела, как волны набегают на берег, оставляя за собой пенистый след.

Я достала из кармана свою мыльницу - старую, потёртую, с потрескавшимся пластиковым корпусом. Простенькая камера, которую я носила с собой всегда, потому что она была со мной с детства. Она хранила сотни снимков, которые я почти не пересматривала, но почему-то никогда не расставалась с ней.

Я протянула её ему. Помню, как моя рука замерла в воздухе, когда он посмотрел на мыльницу.

- Сфоткай меня на пляже, - попросила я. - На фоне моря.

Он взял камеру из моих рук, и его пальцы на мгновение задержались на пластиковом корпусе. Я заметила тогда, что он странно посмотрел на неё. Его взгляд изменился - стал пристальным, почти изучающим. Он перевёл глаза с мыльницы на меня, и в его голубых глазах мелькнуло что-то неуловимое. Будто он что-то вспоминал. Будто этот предмет пробудил в нём давно забытые чувства или мысли, которые он прятал глубоко внутри.

Я тогда не придала этому значения. Мысленно отметила, но не более того. Сейчас же, сидя в этой тёмной комнате, я поняла, что его взгляд был слишком внимательным. Слишком долгим.

- Откуда у тебя эта камера? - спросил он тогда. Голос его был ровным, но в нём звучала странная настойчивость. Он смотрел на мыльницу так, будто видел её раньше. Будто знал её историю.

Я пожала плечами. Солнце слепило глаза, и я прищурилась, глядя на него.

- Сама не знаю. Нашла в своей детской комнате в поместье у родителей. Когда разбирала старые вещи. Она лежала в коробке с игрушками. - Я усмехнулась тогда. - Наверное, моя, с детства. Только вот я не помню, чтобы я ей пользовалась. Но она моя, это точно. Что-то в ней есть такое... родное.

Он молчал несколько мгновений. Я видела, как его пальцы сжали корпус камеры чуть сильнее, но он быстро взял себя в руки. Его лицо снова стало непроницаемым, и он коротко, сухо ответил:

- Понятно.

Он поднял камеру, сфотографировал меня на фоне моря. Я улыбалась, ветер развевал мои волосы, и я была счастлива в тот момент - по-настоящему, беззаботно. Он вернул мне камеру, и его пальцы на мгновение коснулись моих. Холодные. Как лёд.

А потом мы уехали за покупками, и я забыла об этом случае. Я не заметила странности его вопросов. Я не подумала, почему он спросил об этом. Почему его взгляд был таким пристальным. Почему он смотрел на старую мыльницу, будто она могла рассказать ему что-то важное.

Сейчас, сидя в этой комнате, я сжала виски ладонями и зажмурилась так сильно, что перед глазами заплясали искры.

- О чём это я... - прошептала я вслух. Голос прозвучал хрипло и чужо. - Асами, ты совсем больная? Зачем я здесь? Зачем я пришла к Раэми?

Я распахнула глаза и уставилась в тёмный угол комнаты. Мысли метались, путались, перебивали друг друга. Я пыталась собрать их воедино, но они рассыпались, как бисер, оставляя в голове только хаос.

Совсем забыв о снах. Они снились мне каждую ночь, эти сны. Смутный образ, который я не могла уловить, не могла разглядеть. Но я всегда знала - во сне я была счастлива. Кто-то был рядом, кто-то держал меня за руку, и я не хотела просыпаться.

Ведь он мне снился. Снился всегда. Тэйюн!

Я вскочила с дивана и подошла к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. За стеклом - ночной сад, тени деревьев, которые качались от ветра. И в отражении я видела своё лицо: бледное, испуганное, с тёмными кругами под глазами.

Он ведь... это ведь он был в старом видео на пляже в Пусане?

Или я всего лишь хочу думать, что Тэйюн не демон? Что он не тот, кем его называет Раэми? Что все это время он не лгал мне, не играл со мной, а искренне заботился, несмотря на свою холодность и отстранённость? Моя голова раскалывалась от этих вопросов.

А вдруг тот парень на снимке - это Раэми?

Мысль пришла внезапно, как удар под дых. Я отшатнулась от окна и прижала ладонь к груди, пытаясь восстановить дыхание. Ведь Раэми сказал, что Тэйюн стёр мне память. Стер мою любовь к нему, к Раэми. Что я была другой, что я любила его, а Тэйюн забрал у меня это чувство, когда я была ребёнком. Я почти не знакома с Раэми, но если он говорит правду...

Я любила Раэми? Я не помню. Я не помню его лица в своих воспоминаниях. Он появился передо мной как чужой, как человек, которого я видела впервые. Но его глаза, его голос, его уверенность - они вызывают во мне странное чувство, будто я всё это уже видела. Будто где-то глубоко, внутри, спрятано воспоминание, которое я не могу достать.

Я закрыла лицо руками и застыла так, чувствуя, как холодная нить внутри меня пульсирует в такт сердцу. Мыльница, снимки, Пусан, Тэйюн, Раэми, дождь, зонт, балкон, «я захотел», «спокойной ночи», голубые глаза, ледяные пальцы, капля крови, укол, нить, цепь...

Я запуталась. Я потерялась между правдой и ложью, между воспоминаниями, которые у меня остались, и теми, которые, возможно, у меня отняли. Я опустилась на пол, прямо перед окном, и обхватила колени руками. Сердце колотилось, и каждый удар отдавался холодом в груди.

- Кто ты, Тэйюн? - прошептала я в пустоту. - Кто ты на самом деле?

Ответом мне была только тишина. Только шум ветра за окном. И ледяная нить внутри меня, которая, казалось, пульсировала в такт с этими невысказанными вопросами, ждущая, когда я, наконец, найду ответ.