Последствия
Техён вышел из кабинета директора с ощущением, будто воздух стал тяжелее.
Коридор был тем же самым — белые стены, холодный свет, чужие шаги. Но теперь каждый взгляд казался слишком долгим. Каждый шёпот — направленным.
Он знал это чувство.
Когда тебя не видят — больно.
Когда тебя вдруг видят — страшно.
Он шёл, не поднимая головы, считая плитки на полу. Один. Два. Три. До поворота. До спасительной лестницы.
— Это он, — донеслось сбоку.
— Тот самый?
— К директору заходил.
Техён сжал лямку рюкзака сильнее. Пальцы побелели.
Не реагируй.
Просто иди.
Но слова липли к коже.
— Нашёл, к кому подлизаться.
— Думаешь, он теперь особенный?
Особенный.
Это слово звучало почти как оскорбление.
На паре он сел, как обычно, — на край. Место, откуда легко уйти первым и где на тебя не обращают внимания. По крайней мере, раньше.
Преподаватель задержал на нём взгляд. Чуть дольше, чем нужно.
— Ким Техён, — произнёс он. — Ответьте на вопрос.
Раньше его не вызывали.
Раньше он был фоном.
Техён поднялся, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знал материал. Всегда знал. Просто никогда не был уверен, что это имеет значение.
— Верно, — после паузы сказал преподаватель.
В аудитории стало шумно. Не громко — ядовито.
Техён сел. Сердце билось слишком быстро.
Это из-за него.
Из-за кабинета.
Из-за взгляда.
На перемене его догнали.
— Слушай, — один из одногруппников преградил дорогу. — Ты теперь под защитой, да?
— Нет, — тихо ответил Техён.
— Да ладно тебе, — усмехнулся другой. — Директор просто так не вызывает.
Техён посмотрел на них впервые прямо.
— Я ничего не делал, — сказал он. — И ничего не просил.
— Вот это и бесит, — бросили ему вслед.
Он ушёл в туалет и заперся в кабинке. Прислонился лбом к холодной двери. Закрыл глаза.
Он не хотел быть особенным.
Не хотел слухов.
Не хотел, чтобы его существование кому-то мешало.
Телефон завибрировал.
Сообщение с неизвестного номера:
Зайдите ко мне после занятий. — Ч.Ч.
Техён медленно опустил руку с телефоном.
Если это и есть защита,
то почему так больно?
Он не знал, что для Чон Чонгука этот день тоже перестал быть обычным.
И что слухи — лишь начало.
Потому что слабые места никогда не остаются незамеченными.