Часть 15
Как не странно, но утро Бонни прошло очень даже удачно: любимый чай вприкуску с клубничным джемом, довольно-таки солнечная, но благодаря ноябрьскому ветру холодная погода и хорошая песня «Jay Sean — All I Want», на которую девушке посчастливилось наткнуться по радио. У Лим вошло в привычку включать его по утрам. Там всегда вещали о погоде, ди-джеи подбадривали перед тяжёлым трудовым днём, и это не могло не радовать. Также между разговорами они делали музыкальные паузы, включая треки, которые приходились девушке по душе. И если бы она жила в многоэтажном доме, то соседи бы уже давно пожаловались на эту бунтарку, так как большие колонки, что стояли в гостиной, в буквальном смысле кричали о страстной любви Бон к музыке.
Натянув на себя светлые джинсы, горчичного цвета свитер и куртку, Лим вышла из дома. Когда она поворачивала замок, внутренний голос ей подсказывал: всё не может быть настолько идеально. И на удивление он был прав. Не успела она развернуться в сторону университета, как ей в глаза бросилась дорогая серая машина, что стояла вдоль местами замерзшего тротуара.
Стоило девушке сделать шаг, тонированное стекло опустилось, а в окне показался как всегда солнечный Лухан в тёмных очках. Почему-то последние три дня, когда Бонни думала о Хане, то в её голове проскакивали именно такие ассоциации.
— Привет, соседка! — воскликнул парень. — Садись, подвезу.
— Я пешком, — ответила девушка, ибо ей правда хотелось в одиночестве насладиться тихим утром, наблюдать за прохожими и чтобы мороз обдувал руки, но Хань всё же решил стоять на своём.
— Ну же! — изображая маленького ребёнка, прохныкал он. — Пожалей меня! Я здесь уже час тебя караулю.
Бон остановилась. Сложившаяся ситуация забавляла, и она ответила:
— Только ради тебя, малыш Хань.
— Малыш Хань... — прыснув смехом, повторил парень, после чего добавил: — А мне нравится!
Сев в машину, девушка, невольно провела рукой по кожаному сиденью, а в салоне, как и в предыдущем автомобиле, витал запах новизны с уже привычной примесью ели, и тогда Лим перевела взгляд на выдвижное зеркало, возле которого на тонкой верёвочке висел ароматизатор.
— Новая? — всё же спросила Бон об очевидном, и Лухан кивнул головой.
— Как только отец узнал о том, что произошло с машиной, то, не раздумывая, выслал мне кое-какие документы, дабы оформить на меня эту детку.
— Думаю, на сегодня хватит подобных словечек, — сквозь смех проговорила Лим, и парень ответил:
— Согласен, — спустя минуту добавил: — Знаешь, я тут хотел спросить... Эмм...
Отчего-то голос Лухана зазвучал неуверенно, и Бонни насторожилась: о чём таком хочет поговорить Хань, что и двух слов связать не может?
— Мои родители на этих выходных прилетают в Корею, дабы отметить мамин день рождения и... Будет что-то на подобие бала, вот...
— Лухан... — начала девушка, чтобы хоть как-то того успокоить, но неожиданно он в один момент выпалил:
— Не хочешь ли ты пойти со мной? На бал...
Бонни округлила глаза и тут же замотала головой. Она больше и ногой не ступит на подобные посиделки. Миссис Лим часто заставляла свою дочь посещать светские мероприятия, надевать тесное платье, каблуки, которые она ненавидит всем своим сердцем. Но выводило Бон из себя совсем не это, а факт того, что люди, которые относят себя к высшему обществу, на самом деле гнилые. Сидят за столом, любезничают, улыбаются, а на деле друг другу могилы роют. Лим не раз была свидетельницей такого лицемерия. Взять, к примеру, Жизель, ту самую владелицу автокомпании. От неё постоянно пахло нафталином и дорогими сигаретами, но это сейчас не так важно. В голове Бонни навсегда застрял кадр, как она мило разговаривала с её отцом, наигранно хихикала, а потом, когда красное вино развязало ей язык, Жизель разносила сплетни о семье Бон и говорила, какой же мистер Лим подкаблучник. И пусть подслушивать не есть хорошо, но тогда эта женщина словно открыла пятнадцатилетней Бонни глаза на происходящее вокруг. С самого детства ей твердили, что она является членом высшего общества и должна вести себя подобающе, но никто тогда ей не объяснил: как только грязные лапы этого самого змеиного общества обвивают твою шею, то ты начинаешь гнить изнутри.
— Прости, но я не могу, — выдохнула Лим и опустила глаза.
— Бон, ну пожалуйста! Ты только поприветствуешь моих родителей и уйдёшь.
— Почему именно я? — непонимающе посмотрев на парня, спросила она.
— Потому что они хотят познакомиться с моей соседкой, — в ответ Бонни промолчала и, уставившись в окно, сложила руки на груди. Какое им дело до его соседей?
Былые попытки уговорить девушку не увенчались успехом, поэтому Хань всё же решил сказать то, чего так сильно не хотел говорить, ибо предполагал, какая реакция будет у Бон:
— Я им уже сказал, что ты придёшь.
— Сказал?! — повысила голос Лим.
— Не подводи меня.
— Что? А у меня ты вообще спросил? — но Лухан не ответил, тогда Бонни вскипела. Почему он так был уверен, что она согласится на его предложение? Почему он решает всё за неё?
— Выходи, мы приехали, — так же спокойно проговорил парень, и девушка, метнув в него молнию, хлопнула дверью.
***
— Самонадеянный придурок! — водя палочками по тарелке с рисом, бубнила себе под нос Бонни, и некогда разговаривающие о чём-то своём Мэй и Джунг обратили внимание на подругу.
— Что ты там шепчешь? — спросила рыжеволосая и другая подхватила:
— Ты сегодня не в духе.
— Просто живот болит, не обращайте внимания, — и пытаясь выглядеть как можно более естественно, поинтересовалась: — Как у тебя дела с Чонином?
— Ох, Бон, ты не поверишь! Недавно мы ходили в парк аттракционов и он выиграл для меня тако-о-о-го медведя, — выводя в воздухе руками размеры этого самого медведя, лепетала Мэй.
— Не маленький пылесборник, — кинула Бонни, и Джунг прыснула смехом, что вызвало на лице подруги недовольную гримасу.
— Зато от чистого сердца, ведь Чонин настоящий романтик! — и девушка продолжила рассказ о своих любовных приключениях: — Неделю назад он купил два билета на ночную экскурсию в Башню Намсан. Когда мы поднимались на лифте, я так испугалась, но это того стоило. Мы смотрели на звёзды, и казалось, до них можно допрыгнуть. А ещё мы...
Но дальше мозг Бонни просто отказывался воспринимать информацию, ибо все её мысли были забиты Ким Тэхёном. Любопытство съедало, а вопросов, адресованных парню, становилось всё больше.
Девушка знала, что перед первой парой Тэ никогда не против выпить чего-нибудь горячего в университетской столовой в компании своих тупых дружков. Но столик, за которым они обычно гогочут, словно гиены, пуст, значит они сейчас на улице, в курильной.
Выйдя из-за стола и игнорируя недоуменные взгляды своих подруг, Лим направилась к выходу из университета. Она хотела услышать правду из уст Кима, хотя и не была уверена, что тот всё-таки решит её рассказать, а не начнёт показывать свой характер, выкидывая всевозможные глупости.
Как только девушка зашла за угол, она услышала мужские голоса, которые доносились из-под кирпичной арки. Бонни успела пройти пару метров вдоль белой стены, а парни, увидев её, замолчали, и только Ким, держащий в руках бутылку пива, не изменял своей нахальной улыбке.
— Видел, твой китаец новую машинку себе купил. И как? Сиденья мягкие? Удобно отсасывать? — сверкнув глазами, проговорил Тэхён, и вся компания залилась громким хохотом, а в душе Лим словно огонь горел. Ей так хотелось ударить Тэхёна кулаком, размазать надменную мордашку, а после вымыть его грязный рот с мылом, но она держала себя в руках, ибо знала: сделай она это, то и нормального слова из парня не вытянет, кроме как уже привычных ругательств.
— Зачем ты это сделал? — мысленно проклиная себя спросила Бонни, так как сердце подсказывало, что сейчас Тэхён вместо ответа выльет на неё очередную порцию пошлятины. Если быть честной, то девушка уже успела пожалеть о своей затее поговорить с Ёлем.
— Сделал что? — наклонился он к ней. — Ааа... ты, наверное, о том случае в тоннеле?
Пульс Бон участился. Значит, это всё-таки был Тэхён.
— Я же ведь предупреждал тебя не связываться с китайцем. Теперь ты знаешь, что будет, если снова меня ослушаешься, — парень прислонил губы к горлышку стеклянной бутылки и сделал глоток, а Лим застыла на месте. Она не знала, как реагировать. Единственное, что сейчас сжигало её изнутри, — это обида на Кима и стыд перед Лу. Ведь это именно по её вине Ханю пришлось пережить всё это.
— Почему? — почти шёпотом спросила Бон. Она выглядела подавленной, но Тэхён отказывался это замечать.
— Потому что я ненавижу твоего смазливого мальчишку! — брызнул ядом парень, и тогда девушка кинула:
— А я ненавижу тебя!
Лим развернулась на пятках и быстро зашагала в только понятном ей направлении. Она не хотела возвращаться в университет, ибо знала, что ей придётся все восемь часов видеть перед собой Кима, если он только не решит прогулять последнюю пару. Но пытать удачу девушка всё-таки не стала.
Она вышла за пределы университета и холодный ветер ударил по щекам, но это не остудило пыл Бонни. Все чувства перемешались между собой. Почему Тэхён указывает ей с кем общаться? Почему он решил, что может ограничивать её свободу? Раньше они лишь обменивались колкими фразами в адрес друг друга, но то, что сейчас себе позволяет Ёль, перешло все границы. Бонни и рассказала бы Лухану, кем являются те сумасшедшие, что изуродовали его машину, да только фраза «Сбавь скорость на втором повороте» выцарапалась жирными буквами в памяти. Однако девушка твёрдо решила: она ни за что не будет ходить по натянутой Тэхёном струнке. Но если парень снова навредит Ханю, то ей придётся рассказать своему соседу о том, кто является зачинщиком цирка. К несчастью Тэхёна, молчать Лим больше не сможет, ибо доставлять проблемы другим людям не в её правилах.
Набрав знакомый номер, девушка прислонила телефон к уху, и как только она услышала собеседника на другом конце провода, то сказала:
— Лухан, я согласна. Не хочу тебя подводить.
***
Вытащив большую пыльную коробку с самой верхней полки деревянного шкафчика с зеркалами, Бонни поставила её на пол, уселась рядом и сдув с неё серую пыль, открыла. Стоило девушке взглянуть на содержимое, как в голове яркими картинками промелькнули воспоминания о её матери и бесконечных ужинах, на которые она, собственно, и надевала эти самые платья, что доживают свою жизнь в коробке. Бон они никогда не нравились, а то, что с ними связано, ей не нравилось ещё больше. Воротило. Другая бы на месте девушки была на седьмом небе от счастья, так как на бирках платьев красовались инициалы именитых дизайнеров. Но это, признаться, волновало Бонни меньше всего, ибо дорогие наряды не могли спасти её от ссор с матерью. Как бы она не выглядела, что бы не делала и говорила, миссис Лим всегда могла найти повод, дабы выговорить своей дочери, какая она обуза и позор их семьи. Правда, прилюдно она это никогда не делала — боялась замарать репутацию.
Надев нежно-розовое платье, которое лёгкими волнами струилось к ногам Бон, девушка встала на небольшой каблук и покрутилась перед зеркалом.
«Им должно понравиться...» — промелькнуло в голове Лим, так как это платье было куплено именно для таких случаев. Бонни не раз приходилось склонять голову перед родителями какого-нибудь богатенького отпрыска, ибо миссис Лим только и делала, что жила с мыслью, как бы свести свою дочь с денежным мешком, дабы увеличить своё состояние. И однажды у неё это почти получилось. Бон до сих пор помнит эти лживые речи со стороны своей матери, когда она лепетала о своей «любимой дочурке». Аж противно. Тогда они двумя семьями сидели за столом, играл приевшийся Ноктюрн Шопена. И даже мажорная тональность ми-бемоль не способствовала радужным мыслям, так как рядом с ней сидел прыщавый, со скобами на зубах женишок, которого не интересовало ровным счётом ничего, кроме еды. И пусть с этим Бонни могла бы смириться, но он чавкал, словно разжиревшая свинья, в то время, как две обезумевшие мамаши обсуждали их предстоящую помолвку. Лим даже не удивилась, когда её отец утвердительно кивнул головой на вопрос: «Какой хороший мальчик, не правда ли?», ибо он никогда не принимал участия в подобных затеях, а только соглашался. Пусть даже если это была несуразная глупость. А что ему, собственно говоря, оставалось делать? Мать бы его всё равно не послушала, а лишь только устроила бы скандал, который отец не приветствовал ещё больше, чем эту злосчастную помолвку.
Однако терпения у Бонни хватило до того момента, пока они не стали обсуждать своих будущих внуков. Тогда девушка встала и вылила бокал красного вина на брюки парня, который никак не мог утолить свой голод, обосновав это тем, что он якобы назвал её дурой. И пусть она солгала, зато обе семьи, затаив в себе обиду друг на друга, тихо разошлись. Но по приезду домой несколько смачных пощечин от матери Лим всё-таки получила.
***
— Прекрасно выглядишь, — сказал Лухан и протянул Бонни белую розу, отчего та смущённо ответила:
— Спасибо.
В этот момент Лим могла поклясться, что Ханя создали только для того, чтобы тот соблазнял девушек и разбивал их хрупкие сердца. Чёрный костюм сидел на парне как влитой. Белоснежная рубашка, галстук, начищенные до блеска ботинки и гладко причёсанные волосы. Его вид так и кричал о том, что он в буквальном смысле родился с золотой ложкой во рту.
Когда они зашли внутрь незнакомого Бонни многоэтажного стеклянного здания, Лухан спросил:
— Волнуешься?
— Есть немного, — ответила девушка и взяла его под руку.
Молодые люди отдали свою верхнюю одежду в гардеробную, и как только Хань показал пригласительные охраннику, перед ними открылись вторые двери.
Прожигающие взгляды (от которых Лим всё-таки успела отвыкнуть) устремились на пару, отчего та немного заволновалась, и парень, словно почувствовав это, дабы подбодрить Бон, прошептал:
— Ты сегодня очень красивая.
Как и ожидала Бонни, это празднование мало чем отличалось от тех, на которых была девушка. Всё те же богатенькие парочки, перешёптывающиеся между собой, всё те же косые взгляды и натянутые улыбки. В какой-то момент Лим даже показалось, что Хань привёз её не на бал, а в гадюшник, который так и норовит впиться тебе в горло по очереди.
Как только они с Лу спустились вниз по лестнице к гостям, то к ним подошёл официант в малиновой жилетке:
— Вино, шампанское, виски? — спросил он, но Лухан отмахнулся рукой и тот удалился.
Гости вечера разделились на два лагеря. Одни наслаждались классической музыкой и рассматривали дорогие картины в выставочном зале, куда, собственно говоря, и ведёт главная дверь, другие же находились во втором крыле и, сидя за столиками, разговаривали о проблемах богатых или, как Бонни называла такие посиделки, протрепимся ни о чём, ибо их разговоры действительно были пустыми.
Пока они с Лу шли вдоль золотистых колонн, единственное, что успевала девушка, так это в знак приветствия кивать головой, ибо многие, на удивление Бон, пытались с ней завести беседу, но Хань, игнорируя этих скользких людишек, держал свой путь во второе крыло, где надеялся увидеть родителей.
— Милый, иди скорее сюда! — но они первыми нашли их. — Наши долгожданные гости пришли.
— Привет, мам, — с неким трепетом произнёс Лухан, после чего поцеловал в щёчку, а отца поприветствовал крепким рукопожатием.
Её выкрашенные в каштановый цвет волосы были собраны в высокий пучок, а длинную шею подчёркивало ожерелье из жемчуга. Эту женщину окружала очень тёплая аура. Красивая, лёгкая, живая. Она была именно из тех людей, которые невольно притягивают к себе, с которыми хочется общаться часами. Порхает вокруг сына, словно бабочка. Очень изящная.
Однако, мистер Лу был её полной противоположностью. Высокий, широкоплечий, с хмурым тяжёлым взглядом, забирающимся под самую кожу, и небольшой щетиной на лице, которая придавала ему ещё больше мужественности. Он чем-то даже похож на миссис Лим. Такой же холодный. Встреть Бон его где-нибудь на улице, то никогда бы не подумала, что этот, на вид властный мужчина, отец Лухана, ибо тот, всё-таки, больше похож на свою мать.
— Ну же, познакомь нас с этой очаровательной леди, — прощебетала миссис Лу, тем самым вгоняя Бонни в краску, и Хань, улыбнувшись, сказал:
— Это Лим Бон, моя девушка.
В этот момент у той перед глазами словно целый мир рухнул. Девушка? Лим не ослышалась? А как же «Они хотят познакомиться с моей соседкой»? Бонни ничего не понимала, но и возразить не могла, ибо уже успела поймать на себе восхищенный взгляд миссис Лу. Не хотелось портить такой прекрасной женщине праздник, но нервишки всё же шалили.
— Какая ты красотка! — на выдохе произнесла мама Ханя. — А ну-ка покрутись, дай посмотреть на тебя.
Взмахнув платьем вокруг своей оси, Лим с фальшивой улыбкой на лице мысленно представляла, как кидает в стоящего рядом с ней китайца камнями, ибо так легче справиться со злостью, накрывшей её с головой. Она, правда, не понимала, зачем он соврал своим родителям, но руки ужас как чесались дать ему между глаз.
— Я всегда знала, что у моего сына хороший вкус, — и легонько ударив своего мужа в бок локтём, тем самым не вызвав на его лице никаких эмоций, засмеялась.
— Мама, у нас с Бонни для тебя кое-что есть, — и, достав из кармана красный бархатный футляр, он протянул его своей матери.
«Точно... я совсем забыла!» — подумала Лим, готовая провалиться сквозь землю, так как парень выдал свой подарок за их общий.
Открыв футляр, женщина ахнула и, кинувшись к паре с объятьями, проговорила:
— Мои любимые, это чудесный браслет! Спасибо, — после чего, отстранившись, она добавила: — Вы, вероятно, уже проголодались. Скоро горячее принесут, пройдёмте к столу, — и двинулась вперёд.
Хань уже было хотел последовать за своими родителями, но девушка одёрнула его за руку, и тот остановился, предчувствуя, что сейчас его ждёт настоящая взбучка.
— Девушка? — пытаясь сохранить спокойствие, спрашивала Лим, но это ей давалось с трудом.
— Давай поговорим об этом позже? — озираясь по сторонам, просил парень, но это ещё больше разозлило Бонни и она повысила голос:
— Лухан, я согласилась на эту встречу только... — но парень не дал ей договорить. Боясь, что их могут услышать лишние уши, он схватил девушку за руку и повёл в сторону чёрного выхода.
Шкала термометра остановилась на минусовой температуре, а Хань даже не позволил Лим взять накидку. Впрочем, это сейчас Лим вовсе не волновало, ибо кровь в венах от злости бурлила. Кожа покрылась мурашками, а улицы освещал только тусклый свет фонарей. Они стояли друг напротив друга. Бон прожигала взглядом дыру, а Лухан просто молчал, и единственное, что нарушало тишину между ними, так это скрип шатающихся ветром крон деревьев.
— Почему ты сказал им, что я твоя девушка? — сложив руки на груди, спросила дрожащим голосом Бон. Однако дрожал он вовсе не от страха, а от не очень приятных чувств к Ханю, которые подпитывали ледяные языки.
— Потому что не мог иначе.
— Не мог? — хмыкнула Лим
— Да, не мог! — уже более грубо ответил парень. — Завтра они улетают в Китай и всё будет как раньше, а ты попросту делаешь из этого какую-то глобальную проблему!
— Потому что ты...
— Бонни! — вцепившись в лестничные перила, перебил он. — Ты сейчас ведёшь себя, как капризный ребёнок! Хватит!
Девушка замерла, ибо внутри неё что-то оборвалось. Терпение?
Сжав в правой руке колючий стебель белой розы, которую ранее подарил ей Хань, она замахнулась и ударила его по щеке, кинув ядовитое:
— Да пошёл ты!
***
Эта ночь была лунной, но какой-то мучительной, холодной. То ли из-за того, что кроме платья, которое мало защищало от рассвирепевшей погоды, на Лим ничего не было, то из-за обиды на Лухана. Ветер своими порывами развевал лёгкую ткань, тем самым вонзаясь в тело ледяными кольями, зубы стучали, а деревья мрачно ревели. Денег на такси не было, и глаза заслезились. У Бонни возникло желание упасть на асфальт, который в ночной пелене был больше похож на дегтярную лужу, разодрать в кровь коленки, расплакаться. Она успела уже больше тысячи раз пожалеть о том, что согласилась на предложение Ханя, так как такие мероприятия никогда не заканчивались для неё хэппи эндом, и, видимо, это не исключение.
Проходя мимо продуктового магазинчика, чья работа длилась круглосуточно, Лим услышала знакомые голоса и в свете яркой вывески она смогла разглядеть Чонгука и Бэкхёна, которые вышли из здания с пачкой чипсов и какими-то напитками.
Девушка не хотела попадаться им на глаза, но они её всё-таки заметили.
— Эй, Бонни! — крикнул Бэк. — Тебе не жарко? — и Чонгук рассмеялся, после чего они быстрым шагом догнали Лим, и тогда Чон спросил:
— Ты откуда такая красивая?
Но Бонни ничего не ответила и тогда Бэк решил заглянуть ей в глаза, но та, в надежде, что он всё-таки не успел заметить мокрых следов от туши, опустила голову.
— Ты плачешь? — осторожно спросил он и взял Лим за запястье, дабы остановить, но она огрызнулась:
— Бён, отвали... — и стряхнув его руку, продолжила идти, всё дальше отдаляясь от растерянных парней.