Часть 16
— Может, ты не пойдёшь на тренировку? — обмотав шею девушки колючим вязаным шарфом, предложила Мэй и села рядом с подругой. — Думаю, Лухан войдёт в твоё положение.
Каждый глоток зелёного чая давался Бонни с большим трудом, ибо горло ужасно саднило, жгло. Видимо, вчерашняя ночная прогулка не прошла бесследно.
— Пойду, — прохрипела Лим, упрямившись, и снова сделала небольшой горячий глоток. Рыжеволосая взглянула на Джунг в надежде, что та поддержит её, но девушка прекрасно понимала: с Бон бесполезно спорить, так как она будет стоять на своём до конца, поэтому сказала:
— Тогда нам придётся поспешить, скоро звонок.
Признаться, Бон была бы и рада не идти на баскетбол, только вот оправдываться перед Ханем ей вовсе не хотелось, так что уж лучше она потерпит часовую боль в горле, нежели станет разговаривать с парнем. Лим всё ещё злилась на Лу. Будь её воля, она бы вообще не пошла на эту злосчастную тренировку, но после случая с Тэхёном, ректор, грозя отчислением, строго-настрого запретил их пропускать.
После раздавшегося металлического звонка, студенты в ожидании тренера выстроились в одну линию. Лухан с мячом в руках появился на горизонте и все навострили уши, дабы услышать, что сегодня им предложит Хань, ибо последняя тренировка оставила у них только положительные эмоции. Многие всерьёз задумались начать баскетбольную карьеру, а кто-то даже просил одногруппника о дополнительных занятиях в целях усовершенствования навыков. Не буду лукавить, парню это приятно льстило, но он всё же не зазнавался.
— Я смотрю, сегодня все пришли, — взглянув на Бонни, которая тут же спрятала глаза за чёлкой, сказал Лухан. Отчего-то взгляд Ханя был по-настоящему тяжёлым и в какой-то степени отстранённым. Как будто он пытался что-то прочитать на её лице, понять девушку, а ей в этот момент под таким натиском захотелось убежать.
— Ким Тэхён нет, — выкрикнул кто-то, на что тот отрезал:
— С ним будет разговаривать ректор.
Внешний вид Лу был потрёпанным: взъерошенные волосы, мешки под глазами и каменное лицо без лучезарной улыбки, которую привыкла ловить Бон. Такого Ханя девушка видит впервые. Однако именно сегодня она поняла, насколько сильно парень похож на своего отца. Он крутит в руках мяч, но его мысли забиты совершенно не баскетболом. И как же Лим хотелось залезть к нему в голову, узнать, о чём он думает, но она даже свой взгляд на парне задержать не могла, ибо Хань сегодня холодный. Такой же, как и его отец.
— Начнём тренировку, — снова посмотрев на Бонни, которая в этот момент сжала ладони в кулаки, так как уже не было сил терпеть его взгляд, сказал Лухан и добавил: — Возьмите мячи.
Как только раздался звук первого удара мяча о пол, Бон нахмурила брови и закусила губу, внимательно следя за передвижением игроков. Горло всё так же неприятно саднило, но она пыталась откинуть эти не самые лучшие ощущения на второй план, полностью отдаваясь игре. Правда, получалось это не шибко хорошо. Лухан, ходивший из одного конца зала в другой, тем самым наблюдая за игрой и периодически выкрикивая какие-то указания, напрягал девушку своим присутствием. Она уже не единожды пожалела о том, что решила пойти на тренировку — нужно было слушать подруг и не рыпаться с места, продолжая попивать горячий чай, который хоть немного да унимал эти неприятные ощущения.
Раздался свисток и студенты, обернувшись в сторону тренера, замерли.
— На сегодня достаточно. Вы можете быть свободны.
— Что? Но ведь у нас есть ещё целых двадцать минут, Хань! — прохныкал Бэкхён, которому за несколько тренировок баскетбол успел полюбиться и, улыбаясь, он добавил: — Может, ты боишься, что ученик превзойдёт своего учителя?
Но Лухан ничего не ответил, а Бонни и рада, ибо ещё двадцать адовых минут она не выдержит. Голова — словно чугун, в котором эхом раздаются посторонние звуки, тело знобит, горло начало болеть больше прежнего и, кажется, поднялась температура. Да ещё и Хань нагнетает: порой он смотрел на Лим так, как будто она виновата во всех людских грехах, отчего ей просто-напросто хотелось провалиться сквозь землю. Сейчас бы оказаться дома, заварить чай с лимоном и провалиться в сон...
— Что-то тухло сегодня...
— И не говори, — доносились до парня разговоры не спешащих покидать площадку студентов, но тот смирно стоял и ждал, пока все разойдутся.
Девушки направились в раздевалку, и подруги тут же подлетели к Бон с вопросами:
— Ты как?
— Что у вас с Лу? Он так смотрел на тебя... — спародировала его Джунг, чей взгляд был похож на взгляд серийного маньяка-убийцы, и Мэй прыснула смехом.
Отвечать на последний вопрос Лим вовсе не хотела, ибо всё и так очевидно: между ними пробежала чёрная кошка. Если бы Хань рассказал ей всё с самого начала, назвал причину, то, возможно, она бы и согласилась на спектакль, но он обманом привёл её в этот гадюшник, воспользовался, водя за нос. Мало того, что по его вине весь университет думает, что они пара, чьи руки скреплены слащавой романтик-стори из дешёвой мелодрамы, так теперь и его родители видят в Лим девушку своего сына, а может, и невесту, так как Бонни не знает, что он им наплёл, когда она ушла. И если быть честной, то и знать не хочет. Выслушивать его лживые речи она не намерена. Хватит. Он уже достаточно навешал лапши на её уши, которые и без того много лет слушали враньё из уст матери, когда та распиналась перед родителями очередного богатенького мальчугана.
— Передайте учителю, что я заболела, — обняв подруг, сказала девушка, на что те кивнули головой.
— Самое главное, лечись! — наставляла Мэй, и другая подхватила:
— Верно, иначе без тебя мы долго не протянем, — обе засмеялись, а Бонни в ответ лишь улыбнулась, после чего направилась к выходу из здания.
Натянув колючий шарф до самого носа, девушка поправила на плече ручку то и дело спадающей сумки и засунула руки в тёплые карманы куртки, так как погода теплом всё же не радовала. Наступая на пятки, приближалась зима, практически в спину дышала. Ледяной ветер обдувал с ног до головы, а на щеках появился румянец. Остановившись возле скамейки, Лим решила пересчитать мелочь, что всегда лежала во внутреннем кармане сумки, ибо не была уверена, что ей хватит на проезд. Она любила ездить в автобусах. Сидеть возле окна и смотреть, как за ним меняется пейзаж, наблюдать за куда-то спешащими пассажирами или чувствовать на теле слегка подмокшую от чьих-то зонтов рубашку, тепло другого тела, прижатого к спине. Ей нравилась некая домашняя атмосфера, когда людей объединяют одни и те же проблемы, например, та же самая ненастная погода делает их чуточку ближе, когда те заходят в транспорт, спасаясь от дождя или снегопада.
Положив в карман мелочь, что она смогла наскрести по всем утаённым местам, Лим поднялась со скамейки и зашагала в сторону громоздких ворот.
— Бонни! — окликнул её знакомый голос, но ей ни за что не хочется на него оборачиваться, в связи с чем девушка ускорила шаг. — Стой, давай поговорим? — на бегу кричал Лу, догоняя Бон, однако та и не думала останавливаться.
— Мне не о чем с тобой говорить... — в сердцах прошептала она, и уже было приготовилась бежать, как парень крепко схватил её за руку. — Отпусти! — вырывалась девушка, но тот вместо того, чтобы сделать так, как просит Лим, попытался взять её за вторую руку, дабы уменьшить риск получить кулаком в нос.
— Я не мог поступить иначе! — повысил голос парень. — Ты слышишь? Не мог! — и Бон остановилась. — Они только и делают, что последние два года подсовывают мне расфуфыренных девиц! Бесконечные разговоры о женитьбе, женщинах, деньгах! Не скажи я, что ты моя девушка, то это бы никогда не закончилось....
— Мне плевать, что ты им сказал! — отчеканила Лим. — Ты мог сказать мне правду, и мы бы нашли решение. Я бы даже согласилась на весь этот цирк, но ты...
— Прости меня... — перебил её парень. — Если я скажу, что такого больше никогда не повторится, ты мне поверишь?
Язык словно к нёбу присох. Девушка не знала, что ответить. Одна её часть верила Ханю, ведь он действительно не плохой парень, который, как друг, сделал для неё достаточно, но другая... Бонни до сих пор была на него зла. Теперь каждый раз, когда он её о чём-нибудь попросит, она невольно будет ставить этот вопрос под сомнения.
— Я... — начала девушка, но внезапно:
— Эй, китаец!
Только парень обернулся, как тут же получил смачный удар кулаком по челюсти. Бон, прикрыв лицо руками от неожиданности, взвизгнула, а Лухан упал на заледеневший асфальт. Парень почувствовал металлический привкус крови — он прикусил язык. Хань, сплюнув красной жидкостью, попытался подняться, но Тэхёну будто крышу снесло. Он ударил Лу ногой по почкам и тот закорчился от острой боли.
— Что ты делаешь?! — закричала Бонни. — Хватит! — и, вцепившись в кожаную куртку парня, попыталась оттащить Тэхёна, но тот не двинулся с места. В его глазах горел огонь.
— Прекрати! — снова проорала девушка, игнорируя раздирающую боль в горле.
Глядя на задыхающегося друга, по щекам Лим потекли горячие слёзы, по коже рассыпались мурашки. Она испугалась. Ким был непреклонен, взбешён и в этот момент Бон показалось, что он может Ханя даже убить.
— Вставай! — кинул Тэ, но Лу, снова сплюнув кровью, прохрипел:
— Да пошёл ты...
— Вставай! — проорал парень и во второй раз ударил того ногой. Крики Лим были для него пустым звуком. После снова удар, перед глазами всё поплыло и Лу, проскулив, прикрыл лицо руками.
— Хватит!Тэхён, прошу, — умоляла девушка, но тот вовсе её не слышал и снова замахнулся ногой, но звонкая пощёчина остановила парня:
— Я тебя ненавижу! — слёзы ручьями текли по её щекам, стягивали кожу, а сердце стучало где-то под рёбрами. Лим бросилась к Ханю и заслонила его тело собой, ибо подсознательно знала, что Тэхён её точно не тронет.
— Я ненавижу тебя,Ким Тэхён! Убирайся, Ким! Уходи! Оставь меня в покое! — каждое слово — словно удар, однако Бон уже ничего не понимала, так как страх и ненависть слились воедино.
Тэ замер, а девушка, позволив соседу на неё опереться, помогла ему подняться, и они вместе поспешили покинуть место, на котором остались две маленькие лужицы крови и Тэхён.
Он не понимал, что на него нашло. Сейчас, стоя посреди дороги, чувствуя, как ноют сбитые кулаки, у него в голове вертелось лишь одно предложение, сказанное минут десять назад Лим Бонни: «Я ненавижу тебя, Ким Тэхён!» Казалось бы, сколько раз она повторяла эту фразу за всё время их знакомства? Тэ всегда было абсолютно наплевать на это, так что же произошло сейчас? Почему на сердце такая неприятная пустота, которую он никогда ранее не ощущал?
С неба начали медленно падать снежинки, кружась в непонятном вальсе друг с другом и оседая на землю. Парень будто бы не замечал холод, окутавший его, ведь он стоит нараспашку. Опустив взгляд вниз и сглотнув, он поднёс руку к груди и сжал ткань футболки, не желая осознавать реальность. Какого чёрта он вообще накинулся на этого Лухана, услышав от Бэка с Чонгуком, что тот довёл её до слёз? Что он бросил её морозной ночью одну в лёгком платье? Разве ему не должно быть всё равно на эту девчонку, которую он, казалось бы, просто не выносил? Киму определённо не нравилось это ноющее чувство в груди, появляющееся каждый раз, стоило ему только подумать о девушке.
Когда наступил тот момент, как Тэхён, сам того не осознавая, стал выискивать взглядом её среди многочисленных студентов? Он упал на колени, горько усмехаясь и запуская руку в волосы, после чего ударил кулаком об асфальт, чувствуя, как из образовавшейся раны постепенно начала сочиться кровь. «Я действительно так ненавистна тебе?» — эхом отозвались слова, произнесённые во время очередной ссоры, которых Ким уж никак не ожидал. Глаза, из которых медленно начинали течь слёзы, подрагивающие губы. Тогда парень опешил, отошёл на шаг от девушки, которая тут же спрятала взгляд под чёлкой. Он просто не знал, что сказать, и явно не ожидал такого поворота событий, ведь был готов к очередному едкому ответу.
Усмехнулся, кажется, наконец понимая те чувства Бонни, и прошептал, слыша, как завывает леденящий душу ветер:
— Какой же ты придурок, Ким Тэхён...
***
— Дальше справишься сам? — спросила Бонни, открыв дверь в дом Лухана.
— Да, спасибо... Может, на чай зайдёшь? — с какой-то надеждой в голосе спросил парень, но Лим покачала головой:
— Мне домой нужно, — Хань улыбнулся.
Попрощавшись с соседом, девушка вставила в уши капельки наушников и включила любимую песню, которая всегда помогала ей расслабиться, словно буддийская мантра. Бон прошла мимо своего дома, решив прогуляться и побыть наедине с собой, ибо с ней сегодня произошло достаточно приключений, которые нужно успеть переварить.
Она завернула в парк, где обычно летом бегали борцы за здоровый образ жизни, а в плейлисте переключился новый трек. Ветер немного утих и снежинки оседали на длинные волосы, на ресницы, что вызвало на лице Лим еле заметную улыбку, и она вспомнила о новогодней ночи, которую провела в компании своих подруг. Тогда Бонни и Джунг занялись сервировкой стола, а Мэй наряжала ёлку, которую девушки так и не удосужились поставить ранее, именно поэтому в последний момент всё приходится делать именно рыжеволосой. Порой Мэй даже вела себя, как их мамочка. Конечно, это с трудом вяжется с её в какой-то степени (не люблю это слово) ванильным образом, но это действительно так. «Ну, я же за вас волнуюсь!» — чаще всего подруги слышали из её уст, и Новый год не стал исключением. Когда уже подвыпившие девушки собрались продолжить, как изначально предполагалось, «домашний» праздник, на улице, Мэй, даже в силу выпитого алкоголя, укутала подруг так, что им было трудно дышать. Однако после, когда они пришли домой с ног и до головы покрытые снегом, ибо кто-то предложил слепить во дворе снеговика, никто не заболел ангиной. Хотя без происшествий всё же не обошлось: на утро, спустившись со второго этажа дома, они обнаружили в гостиной перевёрнутую ёлку и рядом с ней кота Мэй, который смотрел на девушек невинными глазами. Точно так же, как и смотрела на Бонни и Джунг его хозяйка, когда выкинет какую-нибудь глупость. Всё-таки, много он тогда перебил игрушек...
Сколько бы Лим не вслушивалась в слова песен, сколько бы не копалась в воспоминаниях, некоторые вопросы её всё же мучили. За что Чанёль ненавидит Ханя? Почему он сегодня с ним так поступил? Если быть честной, то в мыслях Бон промелькнула догадка о том, что Чонгук и Бэкхён, увидев её вчера, могли наговорить лишнего, но разве он должен так реагировать? Ему всегда было плевать на Бон, она не играет в его жизни никакой роли, именно поэтому девушка быстро отмахнулась от таких, как она считала, бредовых догадок. Но на душе всё равно остался осадок... непонимание, горечь. Противоречивые чувства окутали её с головой, не желая покидать. Почему в жизни всё всегда должно быть так сложно и непонятно?
Сейчас бы сесть на байк, надавить на педаль газа, услышать рык мотора и забыться. Отдаться скорости, почувствовать закипающий в венах адреналин и мчаться по просторным дорогам, оставляя за собой лишь мажущие чёрные полосы от новой резины. Однако даже то, что Лим раньше помогало забыться, то, что она так любила, у неё отняли, поэтому девушка, отрекаясь от всех сомнений, решила посетить мотодром, дабы хотя бы издалека понаблюдать за по-настоящему свободными людьми.
***
Пока Бон добралась до мотодрома, город успели окутать сумерки. Всё же раньше, на байке, у неё это получалось куда быстрее, чем на автобусе. Жёлтый полумесяц выглянул из-за туч и показался на тёмном полотне, а утренний иней за день успел немного подтаять. Ещё не дойдя до места, девушка уже слышала гул байкеров, чувствовала в воздухе запах жжёной резины и костра... Как же сильно она по этому скучает. Скучает по бессонным ночам, адреналину, скорости, ветру и удивлённым взглядам, когда, снимая шлем, люди, вопреки всем ожиданиям, видели, что за ним скрывалась безбашенная гонщица. Ей искренне этого не хватало, и девушка подумала: «Стоит почаще сюда приходить».
Расположившись на неких самодельных трибунах, она решила тихо, в стороне, посмотреть намечающийся заезд. Видимо, горячая резина так часто мажет по асфальту, что тот даже замерзать не успевает, ибо небольшие снежные узоры были вырисованы лишь местами, и то по обочине.
Сегодня байкеров было ровно вполовину меньше, нежели чем в тот раз, когда Бонни согласилась на гонку с Квон Мин. Но накал страстей был прежнем, ибо подливал масла в огонь Гюндо. Старый и добрый Гюндо, по которому Лим так же успела соскучиться. Он активно жестикулировал и кричал в рупор о предстоящем заезде, дабы ещё больше подначить народ. Двое парней ради зрелищ с разбегу кинули в бочки открытые спиртные напитки, послышался треск разбивающегося стекла, и в них вспыхнуло яркое пламя. Гонщики подъехали к линии старта.
— Сейчас будет весело! — уверила девушка, упавшая рядом с Бон, отчего та вздрогнула. Неожиданно.
— Будешь? — протянув ей бутылку соджу, спросила она, но Лим в ответ лишь покачала головой.
Незнакомке реакция Бонни показалась какой-то заторможенной и поэтому она спросила:
— Ты новенькая, что ли?
— Можно и так сказать, — ответила девушка и та, протянув ей руку в знак приветствия, сказала:
— Я Эмбер. Можешь называть меня просто Эм.
— Я Лим Бон, — пожав ей руку, ответила Бонни и добавила: — Хотя, знаешь, от соджу я всё-таки не откажусь
— Ммм... я знала, что ты нормальная, — хихикнула девушка. — У меня на таких людей... как это называют... чуйка!
Если бы не довольно-таки приятный и нежный голос, то Эм вполне могла бы сойти за парня. Растатуированные кисти рук (и отчего-то Лим была уверена, что это не единственные тату на теле Эмбер), небольшие тоннели в ушах, куртка, накинутая поверх красной в тёмно-синюю клетку рубашки, и чёрная шапка, из-под которой торчали короткие каштановые волосы. Да и сама внешность у неё была необычная: не привычная для азиатов, поэтому, вероятнее всего, она метиска.
— Начинается... — усевшись поудобнее, почти шёпотом сказала Эм, будто боясь спугнуть, и указала в сторону участников.
Бонни взглянула на линию старта и увидела знакомые лица. Вокруг Казановы Чон Чонгука крутилась целая толпа девчонок, пока он надевал кожаные перчатки, а его противник стоял в стороне в гордом одиночестве.
— А кто это? — поинтересовалась Лим, решив узнать, какая же слава ходит об Чоне за пределами университета.
— Это ловелас Чон Чонгук. Как байкер он, конечно, крутой, но жуткий бабник, поэтому можешь даже не заглядываться, — и, сделав глоток, она продолжила: — Отымеет и на другой день забудет. Хотя возится он сейчас с какой-то девчонкой. Не знаю, что между ними, — и снова глоток.
Всё-таки, Эм — лёгкий человек, без комплексов.
А блондин, видимо, себе не изменяет. Даже здесь славится своими похождениями.
— Хорошо, что сегодня Перса нет, — выдохнула девушка и облокотилась на пластиковую спинку трибун.
— Перса?
— Именно, — кивнула она. — С этим придурком всегда скучно, никакого веселья. Вообще, нас можно назвать «выжившими», — и Эм рассмеялась.
— Это ещё почему?
— Да потому, что байкеры разделились на два лагеря, а всё из-за тёрок между Кимом и Персом, — и тут Лим начала буквально смотреть Эмбер в рот, ибо ей жуть как хотелось узнать какие-нибудь подробности из жизни Тэхёна. Обычное любопытство. — Перс и Ким участвовали в гонке, и Ифань выиграл, выгнав Тэхёна с мотодрома. Так теперь ещё и деньги требует. Тэхён здесь, конечно, долго не появлялся... а этот олух только и делал, что сползающую корону на своей башке поправлял! Естественно, появились желающие, решившие остаться с Кимом. Нас, как видишь, не много, но... На самом деле, я думаю, их больше. Просто все Перса боятся, вот и держатся за него. И откуда только этот мудак свалился...
— Девочки, на выход! — прокричал в рупор Гюндо, перебив Эм, и та, похлопав Бонни по плечу, сказала:
— О, а вот, кстати, и та самая девчонка Чонгука.
Девушка не могла поверить своим глазам. Кто бы только мог подумать, что её Джунг, которая, оказывается, проводит свои вечера не в библиотеке, как они с Мэй думали, а развлекается с Чонгуком на мотодроме.
Она села сзади блондина Чона, а вторая девушка сзади его противника, и обе прижались к их широким плечам своими спинами.
— А почему они сели именно так? — удивлённо выгнув левую бровь, спросила Бонни, и Эмбер, улыбнувшись, ответила:
— Сейчас всё сама увидишь.
После вышли два парня с верёвками и стали в фигуральном смысле привязывать девушек за руки к гонщикам, завязывая всё это дело на несколько тугих узлов, отчего кисти немели.
— Неужели... — прошептала ошарашенная Бон, а Эм лишь, подняв вверх указательный палец, добавила:
— Я же говорила, будет весело!
Полуобнажённая и уже, видимо, замёрзшая девушка вышла с развевающимся на ветру флагом, и как только она им взмахнула, гонщики сорвались с места.
— Джунг! — вскочив, прокричала Лим, и бутылка соджу разлилась по асфальту.
— Так ты её знаешь? — недоумевающее спросила Эмбер, но Бонни её не слышала.
Сердце колотилось как бешенное, а на каждом повороте оно намеревалось выпрыгнуть из груди. Бон не могла разглядеть выражение лица своей подруги, ибо развивающиеся по ветру волосы закрывали её лицо. В голову лезли дурные мысли... Что, если Чонгук не справится с управлением? Что, если он забудет сбавить скорость? Что, если их унесёт? Они же ведь оба без шлемов... Зная о таком времяпровождении подруги, девушка бы насильно закрывала её дома, запретила бы общаться с Чонгуком, ведь именно он её в это втянул! Он испортил её любимую Джунг!
Бросив всё, Лим побежала к толпе, и Эмбер последовала за ней. Одни скандировали имя Чонгука, другие — его противника. Байкеры обгоняли друг друга, мотор разрывался, однако к финишу гонщики сравнялись. Ничья.
Толпа взорвалась громким гулом и девушек отвязали. Джунг, потирая красные от верёвки кисти рук поцеловала Сехуна и тот щелкнул зажигалкой, дабы перекурить после гонки.
Заметив в толпе растерянную Бон, которая теперь и не знала, как реагировать, ибо её Джунг, видимо, сама на это подписалась, девушка, немного замявшись, подошла к подруге.
— Бонни...
— Не ожидала от тебя такого... — перебила её та, и внезапно выросший блондин встрял в их разговор:
— Да она и сама не ожидала, — и, зажав сигарету в зубах, прыснул смехом.
— Чон Чонгук! — рыкнула Лим. — Как ты...
— Я всего лишь показал ей нормальную жизнь, — перебил её парень.
— Да я сейчас тебе... — но внезапно чья-то тяжёлая рука легла на её плечо и горячее дыхание опалило ухо:
— Зайка, а ты сама чем лучше?
И вот сейчас Бонни готова упасть, провалиться сквозь землю, ибо в её жизни и без того было слишком много Ким Тэхёна. Она бы с радостью засадила ему кулаком между глаз, накричала, затопала ногами, кидая в его адрес колкие фразы. Вывалила бы на него целую тонну вопросов, заставила бы извиниться перед Луханом, но... Глубокий с хрипотцой голос, запах табака с мятой и клубникой... Зачем он использует запрещённые приёмы? В такие минуты Бон готова простить ему все похабные словечки, все его нескончаемые грехи, ибо чувства, приятные ощущения, что доходят аж до кончиков пальцев, берут верх.
— Именно поэтому я не хочу, чтобы Джунг была такой, — пытаясь быть как можно более равнодушной, отчеканила Лим, но эти слова его лишь рассмешили.
— Просто наслаждайся моментом, — и после чего, сделав шаг назад, он крикнул: — Эй, Гюндо, скажи парням, чтобы принесли верёвку, у нас заезд.