Часть 13
Свежий ночной воздух вперемешку с резким запахом стёртых покрышек и бензина ударял в нос, а гул байкеров во главе с Ву Ифанем по прозвищу Перс разносился эхом по всей округе. Ветер обжигал и без того шершавые руки, а любимая кожаная куртка не спасала ни от холода, ни от тоски в душе.Тэхён, глотая алкоголь, сидел на заледеневшей бетонной плите и издалека наблюдал за своими бывшими товарищами, что заставляли адреналин пульсировать в крови, гоняя на железных конях. Перс, наслаждаясь треском костра, находился возле уже прогоревшей бочки и ехидно улыбался, будто чувствуя, что Чан где-то рядом. И как же сильно сейчас Киму хотелось проехаться кулаком по его надменному лицу, выбить все зубы и заставить молить о пощаде. Ёль всем нутром ненавидел Ву, ибо это человек, благодаря которому он теперь является отшельником. Одиноким волком, потерявшим свой статус короля. Хотя, почему он винит его? Уверенный в своей победе Пак собственноручно себя похоронил.
Тэхён искренне хочет вернуть те дни, когда за его спиной были, как ему тогда казалось, надёжные люди, свобода, девушки, выпивка, лёгкие бабки и никаких забот. А теперь... Теперь он просто неудачник, за которым Перс устроил настоящую охоту, дабы выбить свой приз.
Услышав за спиной рык байка, Ким не обернулся. Продрогшими руками он достал из кармана пачку сигарет, вынул одну зубами и закурил. Дым медленно растекался по лёгким, затуманивал сознание, заставляя хотя бы мгновение почувствовать, как спадает напряжение с широких плеч. Стук каблуков выдернул Тэхёна обратно в реальность, и он усмехнулся.
— Зачем приехала?
— Не рад?
Но Ким не ответил и снова устремил свой взгляд в сторону мотодрома. Квон Мин села рядом, после чего последовала примеру Тэхёна и закурила, выдыхая серое облако, пахнущее клубникой. Парня всегда воротило от этого запаха, и сейчас бы он, как обычно, под крики Мин выкинул эту злосчастную пачку куда-нибудь в кусты, да вот только настроения нет.
— Забудь о них, — внезапно начала рыжеволосая, и парень, повернувшись к ней, спросил:
— О ком забыть?
— Ты знаешь, Тэхён, — сделав вид, будто она говорит об элементарных вещах, Квон Мин всё-таки продолжила: — О Персе и его шавках.
— А я и не вспоминал, — соврал он и, прислонив зелёное горлышко стеклянной бутылки к губам, сделал глоток.
Девушка оценивающе взглянула на Тэхёна и кинула:
— Действительно.
Его вид не на шутку её беспокоил: мешки под глазами, трёхдневная щетина, сбитые кулаки, растрёпанные чёрные волосы. Он выглядел очень уставшим и в какой-то степени жалким. Мин была бы и рада излечить его раны, но вот только сделать ей это не под силу. Она уж давно поняла, что сердце Кима для неё под замком, и, как бы она не старалась проникнуть в его лабиринты, попытки были тщетны. Она знала, что является в руках Тэхёна игрушкой, шлюхой, с которой можно провести ночь, когда плохо, но и этому она, признаться, была рада, так как отпустить Тэхёна Квон не могла. Она пыталась его избегать, не отвечать на звонки, но её ненадолго хватало. И даже тот инцидент в квартире Чана она давно стёрла из своей памяти, забыла. Почему всё прощает? Ответ один: любит.
— С тобой осталась я, тебе этого мало? — неуверенно спросила Мин и опустила голову. Внутренний голос подсказывал, что этот вопрос был лишним.
— Я же сказал, что не вспоминал! — прорычал Тэхён и стряхнул со своего плеча как всегда ухоженную с красными ноготками руку Квон, и та отодвинулась от парня.
Слабое место рыжеволосой — это Тэхён, и сам Ким это прекрасно понимал, а порой без угрызений совести этим пользовался. Он всегда знал, к кому может прийти, чтобы забыться, хотя женским вниманием всё же не был обделён. И порой он не понимал этой сумасшедшей любви. Он не понимал, как можно любить, чтобы и в огонь и в воду. Сколько раз Ким пытался избавиться от Мин, сколько раз посылал её, но та всё равно тянулась к нему. И даже сейчас она зализывает его раны, а Ким как всегда с ней груб. Но Квон сама виновата, что позволила так с собой обращаться.
— Поезжай домой, ты замёрзла, — выдавливал из себя каждое слово Ким, стараясь вести себя как можно более спокойно.
Девушка искренне удивилась такой заботе и вытянулась в лице, но тут же оживилась и, обняв Тэхёна, пролепетала:
— Без тебя я никуда не поеду, — и, взглянув в суровые глаза Чана, она бережно, будто боясь оступиться, коснулась губами мягких губ парня, запустив пятерню в его волосы.
Животные инстинкты и выпитый алкоголь сыграли в пользу рыжеволосой, поэтому Тэ быстро среагировал. Одним движением он усадил её к себе на колени и начал целовать так пылко, так страстно, что внутренняя богиня Мин ликовала. Ким покусывал её губы и не давал Квон сделать даже глоток воздуха, но этому она была только рада, так как соскучилась по любимым объятиям.
Подхватив девушку, он на руках донёс её до байка, усадил на пассажирское сиденье и уже было хотел сесть сам, как его внимание привлекла наклейка безликого возле спидометра. В его голове сразу же всплыли размытые картинки с мотодрома: стервозная ухмылка рыжеволосой, падение Лим Бон, неудавшийся заезд, кровь.
— Откуда он у тебя? — сделав шаг назад, спросил Тэхён, отчего по коже Квон прошёлся холодок.
— Т-ты про наклейку? — заикалась она. — Да я уже и не помню...
— Не ври мне! — проорал Ким, и та зажмурилась. — Откуда у тебя байк?
— Купила... — Ким сорвался с места и, взяв испуганную Мин за воротник куртки, поднял девушку с сиденья, после чего схватил её за тонкую шею, наклонился и прошептал:
— Если ты сейчас же не скажешь мне правду, я тебя своими собственными руками здесь задушу!
— Я же сказала, что купила! — сквозь слёзы истерично закричала Квон. — Купила у матери Бон!
Тэхён выдохнул и отпустил Мин. Та, закашлявшись, упала обратно на сиденье и в спешке начала вытирать горькие слёзы, которые оставляли за собой чёрные разводы туши.
— Слезай, — приказал парень, но она не могла сдвинуться с места. Она привыкла к гадким словечкам в свой адрес, к тому, что он может не явиться на встречу, может бросить её одну в ночном клубе либо посреди пустынной дороги, если ему что-то не понравится, но он впервые с ней так жесток. Ранее Ёль никогда не применял к ней физическую силу, и случившееся напугало Квон. Да, Тэхён непредсказуемый, но данный ход должен быть вне игры.
— Слезай! — уже более громко сказал он и потянул её за руку. На дрожащих ногах девушка, хлюпая носом, всё-таки ступила на землю, и Тэхён, заведя мотор, уехал, ловя в спину привычное слуху «ненавижу».
***
Лёгкий ветер колыхал кроны деревьев, солнце сквозь занавески заглядывало в комнату, дабы разбудить её хозяйку, но ворочаться на кровати Бонни заставило далеко не утреннее светило, а настойчивый стук в дверь. С трудом разлепив глаза и поднявшись с постели, девушка надела белоснежные тапочки и поплелась разбираться с причиной стука, нарушившего её сон. Лим чувствовала себя так, будто вчера ночью по ней пробежалось стадо баранов, но нет. Неимоверная боль в ногах и спине — это всё отголоски вчерашних посиделок с подругами.
— И у кого там совести нет? — бубнила она себе под нос, после чего, прикрывая рот ладошкой, зевнула и открыла дверь.
— Привет, соседка, у тебя интернет работает? — протараторил Лухан так быстро, что Бонни даже не успела уловить смысл его фразы.
— Чего? — совершенно не стесняясь своей пижамы с большим милым медведем на животе, потерев глаз, сонным голосом спросила она.
— Ну же! — затопотал ногами нетерпеливый сосед. — Проснись, Бон! Интернет, ноутбук имеется?
— А... — протянула девушка, — ну да... На втором этаже, в комнате слева.
Зайдя в дом, светловолосый парень помчался на второй этаж в поисках заветного компьютера, а ничего не понимающая Бонни потопала за ним.
Лухан с бешеными глазами влетел в комнату и начал быстро нажимать на какие-то кнопки, после чего вставил флешку в ноутбук и затаил дыхание.
— Что ты делаешь? — облокотившись на стену, спросила девушка.
— Родители уехали в командировку в Китай и прислали мне по почте важные документы, которые я должен отдать уже бывшему хозяину купленного дома.
— А к чему такая спешка?
— Дело в том, что он придёт уже через полчаса, а документы, как видишь, скачиваются долго, — и откинувшись на спинку стула, он, прыснув смехом, добавил: — Классная пижамка.
Как только она взглянула на себя в зеркало, сон как рукой сняло. Растрёпанные волосы, опухшее лицо и эта детская пижама... картина маслом.
— Подарю тебе такую же на Рождество, — съязвила Бон и с пылающими щеками убежала в ванную.
Переодеться в повседневную одежду она не могла, ибо её комнату занял Лухан, а так хотя бы умоется и отсидится среди косметических тюбиков, пока он не уйдёт.
Тяжело вздохнув, Бонни включила холодную воду, выдавила на зубную щётку небольшое количество мятной пасты и принялась приводить себя в человеческий вид. Присев на краешек ванны, она обвела взглядом помещение и поймала себя на мысли о том, что не мешало бы устроить дома генеральную уборку, так как всевозможные разбросанные баночки, скляночки, целая корзина грязного белья не очень-то его украшали. А что творится в её комнате! Не заправленная постель, пустые пакеты от чипсов, недопитая бутылка колы, крошки, которые, кстати говоря, всю ночь в спину, словно иглы, вонзались. Вчера они с Мэй и Джунг хорошо провели время, этого не отнять, да и к тому же вторая весь вечер рассказывала о своём «спасителе» Чон Чонгуке , но Лухан... Сейчас Бонни с пульсирующими от стыда щеками надеялась лишь на то, что парень очень увлечён документами, а не озирается по сторонам, приговаривая, какая же Лим всё-таки свинья, ибо её комната сейчас выглядит хуже, чем у младшего брата Мэй.
Внезапно девушка почувствовала, как на её ногу капнуло что-то очень холодное. Присев на корточки, она увидела, что пластиковая труба под раковиной снова начала протекать и Бон недовольно закатила глаза. Уже не в первый раз ей придётся вызывать мастера, дабы он устранил эту проблему.
— Снова лишние затраты... — на выдохе произнесла Лим и, взяв половую тряпку, решила постелить её под раковиной.
Но Бонни не была бы собой, если бы, поднимаясь с корточек, не ударилась головой об эту и без того доставившую ей много хлопот несчастную раковину. Взявшись одной рукой за ноющее место, она зажмурилась и упала на правый бок, задев прохудившуюся трубу.
Вода начала хлестать в разные стороны и впивалась в тело кольями. Вскрикнув от неожиданности, Бон прижалась мокрой спиной к голубой плитке и в панике скинула все полотенца, что лежали на сушилке, на пол, чтобы хоть как-то спасти потолок на первом этаже. Мокрые волосы и одежда неприятно прилипали к телу, а вода уже успела заползти в каждую щелочку и достигнуть щиколотки, отчего теперь стремительно выливалась в коридор.
На шум прибежал Лухан и, увидев эту картину, схватил промокшую до нитки девушку за руку и заставил выйти из ванной комнаты, а сам же, пытаясь препятствовать потоку воды, залез под раковину. Но, не обнаружив там то, что искал, парень прокричал:
— Чёрт возьми, Бонни, где вентиль?!
— Вентиль? — растерялась она. — Точно, вентиль! — и с хлюпающими домашними тапочками она побежала на кухню.
Открыв дверцу шкафчика, она попыталась опустить красную рычаг вниз, но, как бы Лим не пыхтела, ничего не получалось. Видимо, прошлый мастер переборщил с походами в тренажёрный зал.
— Отойди! — приказал светловолосый парень, и, согнувшись в пространство между холодильником и стеной, крепко схватил рычаг и перекрыл воду.
Хань тяжело дышал, а Бон так вообще, несмотря на промокшую одежду, упала на стул с мягкой обивкой. Оба пребывали в состоянии шока, но спустя несколько минут Лу начал смеяться. Лим непонимающе на него покосилась, и, заметив это, тот сказал:
— Вот так документы перекинул... Ладно, пойдём, нам ещё нужно в ванной убраться, — и двинулся с места.
Только сейчас, идя сзади Лухана, девушка осознала, насколько он красив. Белоснежная мокрая майка полностью облегала тело, и поэтому она могла разглядеть каждый мускул. Рельефные руки, влажные взъерошенные волосы, приятный голос... и почему она раньше этого не замечала?
— Подожди, — остановилась она, и Хань обернулся. — А как же хозяин дома? Он должен уже прийти.
— Думаю, столкнувшись с закрытой дверью, он догадается зайти к соседям, — и парень уже было хотел свернуть в сторону ванной комнаты, но внезапный звонок в дверь не дал ему этого сделать. Лухан поспешил спуститься вниз, ибо был уверен, что это тот самый человек, которому он должен отдать документы.
Но как только он открыл дверь, то в изумлении приподнял левую бровь. Перед ним, в лёгкой ветровке и серых штанах, стоял староста Джин, который, пялясь в какую-то папку, проговорил:
— Привет, Бон, я собираю подписи для отстранения профессора Ына от проведения занятий. Он и так уже изрядно всем нервы потрепал. Думаю, ему пора на пенсию, поэтому вот, распишись, — и, протянув папку, он наконец-то поднял взгляд на, как ему казалось, стоящую перед ним Лим, но от увиденного глаза парня стали похожи на две большие монеты.
— Лухан? — взвизгнул он. — Что ты тут делаешь? И что с твоей одеждой? — в этот момент парню казалось, что поток вопросов в его адрес так и не закончится, но на горизонте появилась Бонни.
— Лим? Почему ты... Вы чё, встречаетесь? — но Джин не дал им ответить на этот вопрос, ибо, видимо, для него он был риторическим. — Офигеть... вот так новость. В универе все с ума сойдут! Недотрога с китайцем встречается!
— Эй, Джин! — возмутилась Бонни, но тот уже, пребывая в своём собственном мире, направился к воротам, совсем позабыв о подписях.
— Придурок... — прорычала девушка и хлопнула дверью, а Ханя сложившаяся ситуация только повеселила.
***
Как и ожидалось, появление Бонни после вчерашнего инцидента не осталось незамеченным. Все студенты косились в её сторону, а Джин так вообще выглядел как довольный мартовский кот. Ещё бы, ведь это благодаря ему все узнали «тайну», которую, по словам старосты, Лим и Хань скрывали на протяжении года; именно из-за Бон Лухан приехал в Корею, потому что больше не мог любить на расстоянии.
Когда девушка услышала этот бред, который больше похож на отрывок из дешёвой мелодрамы от своей одногруппницы Бёль, то счастье Джин, что тогда он не стоял с ней рядом. Девушка была настолько зла, что даже не могла себя контролировать. Если бы учителя услышали, какими словечками она называет старосту, то наказания Лим точно не смогла бы избежать. И теперь понятно, почему Бёль постоянно оглядывалась по сторонам и старалась успокоить Бонни — девушка боялась, что и ей может влететь от ректора.
Однако Лухана вся сложившаяся ситуация только веселила. На все бесконечные возмущения девушки он лишь отмахнулся рукой, сказав, чтобы та не воспринимала всё это всерьёз. Дабы сегодня все погудят, а завтра никто и не вспомнит. Но на это Лим лишь вздохнула, ибо в правдивости этих слов она не была уверена.
***
— Бонни, скажи нам правду, ведь мы твои подруги! — клянчила Мэй, выходя из университета.
— Ты хочешь, чтобы я сказала, что мы с Луханом действительно встречаемся? — закатила глаза Бон и застегнула кожаную куртку до самого носа.
— Да, — довольно ответила Мэй, и Джунг подхватила:
— Мы обе этого хотим.
— Но это ложь!
— Допустим, что так, — по лицу Мэй было видно: она что-то задумала. — Тогда ты должна присмотреться к Лухану.
— Чего? — остановилась на лестнице Бон и непонимающе покачала головой.
— А что? Он довольно-таки симпатичный.
— И китайскому тебя научит, — снова влезла Джунг. — Как там будет «я тебя люблю»? Ву а ни?
— Думаю, ему будет приятно, если ты скажешь ему «ву а ни».
И обе девушки залились громким хохотом.
— Да что вы несёте?! — топнув ногой, вспылила Лим. — Хватит! Я не встр...
— Эй, зайка!
Но договорить Бонни не дал мужской голос, который она может узнать из тысячи. Глубокий, хриплый, заставляющий толпы мурашек пробежаться по бледной коже.
Девушка обернулась и увидела Ким Тэхёна , который в рваных на коленках джинсах и футболке двигался в её сторону. Видимо, этот парень совсем не боится холода.
— Кажется, я тебе уже говорила по поводу «зайки».
— Это правда? — взяв её за руку и отведя в сторону, спросил Тэ.
— Ты о чём? — всё же спросила Лим, хотя прекрасно понимала, о чём говорит этот здоровяк. Почему-то ей не хотелось отвечать на вопрос, заданный Кимом. С одной стороны, врать не очень-то и красиво, но с другой... он, наверное, и без того Бон монашкой считает, так что плохого, если она с Луханом будет состоять в отношениях. Пусть и в воображаемых.
— Я же тебе сказал не связываться с китайцем! — схватив её за плечи, повысил голос Тэхён, и только сейчас Бонни заметила татуировку на его предплечье: «Si me amas, serva me».
— Лим, я с тобой разговариваю! — тряханул её Тэхён и она, наконец, перевела свой взгляд с надписи на него. — Ты встречаешься с китайцем?
— А у тебя что, проблемы? — вмешался непонятно откуда взявшийся Хань. — Да, встречается, поэтому отпусти мою девушку.
Кажется, что челюсть Лим благополучно проломила асфальт, а Ким и вовсе остолбенел. Никто из них двоих не ожидал такого поворота событий.
Взяв Бонни за талию, светловолосый парень прижал её к себе, и они направились в сторону ворот, а ошарашенный Ёль, который даже не смог сказать Лухану пару ласковых, так и остался стоять возле университета.
— Что ты делаешь? — прошептала Лим, не осмеливаясь высвободиться из рук Лу, так как чувствовала, что Тэхён всё ещё сверлит своим взглядом спину.
— Импровизирую, — пожав плечами, совершенно спокойно ответил тот.
***
— Проблемы здесь только у тебя, Хань... — сквозь зубы проговорил Тэхён и быстро зашагал в понятном только ему направлении.
От увиденного выворачивало наизнанку. Холодный, некогда ласкающий ветер начал иглами вонзаться в тело, а в голове творился настоящий хаос. Все мысли перемешались между собой. Перс, деньги, Бон... Почему при любом упоминании о девчонке, которую он, как ему казалось, ненавидит, внутри всё будто сжимается. Почему ему кажется, что Лим его предала? Она ослушалась, оступилась...
Зайдя в ларёк, что находится возле дома Тэ, парень купил соджу, которое, если быть честным, уже в горле стоит, но и без него никак. После вышел, открыл бутылку и сделал глоток, игнорируя удивлённые взгляды прохожих на психопата в футболке, ибо на улице стоит мороз.
Дойдя наконец до места, куда изначально он держал путь, Тэхён вытащил из кармана звенящую связку ключей, снял массивный замок с гаража и, примотав канистру с бензином к пассажирскому сиденью байка Лим верёвкой, завёл мотор.
В венах кровь от злости кипела, а стрелка спидометра уже достигла красной отметки. Вслед сигналили машины, будто предупреждая: «безумец, остановись!», но Киму плевать. Не замечая вокруг себя ровным счётом ничего, он снова и снова резко вжимает педаль газа в пол. Хочется с этим поскорее покончить.
Приехав на мотодром, где днём обычно никого нет, Тэхён слез с байка, отвязал канистру и со всей силы толкнул железного коня ногой, отчего тот с грохотом упал на асфальт. Парень, тяжело дыша, остановился взглядом на наклейке безликого и на секунду замер, будто пытаясь прийти в себя. После открыл канистру и, перевернув её, начал выливать содержимое на байк. Резкий запах ударил в нос, а кожа вовсе стала гусиной. Сердце билось где-то под ребрами и разум кричал не делать этого, но поддаться ему Пак уже не мог. Он ненавидел Перса, ненавидел Бон и этого омерзительного китайца... Тэ казалось, что вместе с этим байком уйдут и его проблемы, но это не так, ибо сейчас им повелевают лишь злость и отчаяние.
Когда в канистре не осталось ни капли бензина, парень кинул в безликого пылающую спичку и байк вспыхнул.
Огонь в глазах и тоска на сердце — именно это сейчас чувствовал Тэхён.