Орден мертвого Ворона

Последующие дни слились для Эмили в один сплошной кошмар. Из-за того, что Кэмми была убита, в Университете практически поселилась полиция. Они перевернули вверх дном всю спальню Эмили, которую еще на прошлой неделе та делила с Кэмми, вот только теперь, по их словам, она делила ее с "убитой студенткой". И такое соседство пришлось Эмили не по душе. Из-за этого на нее бросали косые взгляды остальные студенты, полиция допрашивала ее не менее трех раз, спальня превратилась в подобие склада, а сама Эмили то и дело вздрагивала от любого шороха. Ей начало казаться, что она сходит с ума.

Эмили помнила, как увидела Кэмми в коридоре. В том коридоре, где Кэмми никак не могло быть. Ведь, если верить полиции, к тому моменту, как Эмили столкнулась с Оливером, Кэмми была мертва уже больше шести часов.

Ее убили после полуночи.

Эта мысль не отпускала Эмили. Она ложилась с ней спать, просыпалась утром, чистила зубы, пила мерзкий кофе в столовой и так продолжалось из дня в день, вот уже чертову неделю. Эта мысль въелась Эмили под кожу, заставляя испуганно оглядываться по сторонам и прислушиваться к шороху в тишине ночной комнаты.

Эмили не могла видеть Кэмми, но знала, что именно она видела. И это пугало ее.

Так уже было однажды. Тот день изменил ее жизнь, изменил Эмили. Лишил привычных ориентиров, а после и родительской любви. Эмили старалась не вспоминать об убитом мальчике из соседнего дома. Старалась сделать вид, что ничего не было, что признак мальчика не стоял вечерами возле окна, которое вело в его комнату, откуда при жизни раздавались полные восторгов крики, но она видела его тогда. И это стало причиной всего.

Однажды днем Эмили не выдержала. Движимая любопытством, она вышла на улицу и направилась к дому мальчика. Эмили сейчас уже и не помнила, как его звали. Может Томас, а может Ноа, но тогда она знала его имя. И решила, что хочет помочь ему. Наивная. Ей было семь. Безымянному мальчику было чуть больше, когда он умер. Эмили видела его пока медленно двигалась в сторону такого же типового белого дома, в каком жила сама. Она не отрывала от мальчика взгляда. И именно поэтому не заметила машину, которая слева неслась прямо на нее.

В тот день в больнице, Эмили пыталась рассказать матери о том, что видела. Пыталась объяснить почему она оказалась на дороге, но вместо понимания и сочувствия родители окатили ее ледяным презрением. Они решили будто она врет. Только спустя несколько лет Эмили поняла, что могло быть и хуже. Если бы она настаивала на том, что увиденное ей правда – ее вполне могли упечь в психушку. А так... Ничего кроме презрения. Почему-то в голове у матери даже не возникла мысль, что Эмили могла все привидеться, из-за шока от смерти соседского ребенка. Ей же было всего семь! Но этот факт тоже удивил Эмили только спустя годы. Тогда она просто замкнулась в себе, осознав, что родители такие же посторонние, как и все остальные, окружавшие ее люди.

Когда Эмили выписали из больницы, призрак мальчика пропал. Он больше не появлялся возле своего дома и Эмили вздохнула с облегчением. Она не знала с чем это могло быть связано, но с тех пор взяла в привычку присматриваться к людям. Вдруг не все из тех, кто ее окружал были живыми? Кэмми, которую видела Эмили на пути в библиотеку точно не могла быть живой. Но Эмили больше беспокоило полное непонимания причин, по которым признаки приходили именно к ней. Что они хотели от нее? Или ей просто не повезло видеть их? Эмили не могла найти ответы на эти вопросы, а поэтому сделала то единственное, что было в ее силах – сконцентрировалась на учебе. Но это плохо помогало.

Эмили сидела в столовой, когда снова заметила Кэмми. Переваренное мясо, которое повара выдавали за гуляш, едва не встало у нее поперек горла. Кэмми стояла в дальнем углу столовой и просто смотрела на Эмили. На ее теле не было ни ран, ни крови, ничего, что указывало бы на причину смерти. Она выглядела как обычно: привычный форменный пиджак, юбка в складку, чуть выше колен, волнистые волосы цвета темного шоколад рассыпаны по плечам, а в глаза застыло печальное выражение. Если не знать, что перед тобой мертвая девушка, Кэмми можно было вполне принять за живую.

Эмили пару раз моргнула, в надежде, что Кэмми исчезнет, растворится в призрачной дымке, но мертвая соседка все так продолжала смотреть на Эмили.

— Привет.

Знакомый голос вырвал Эмили из оцепенения и она с трудом проглотила недожеванный мясо. Напротив нее уселся Оливер. Сверкнув кривыми зубами, он широко улыбнулся Эмили, а затем стащил с ее подноса кусок хлеба.

— Ты почему одна? — не дождавшись от Эмили ответа на приветствие, спросил Оливер, засовывая хлеб в рот.

Эмили прищурилась. Ей казалось, что теперь все в Университете знали, кто она такая. Слава, о которой она не мечтала. Популярность, которой не хотела. Не так-то просто внезапно проснуться известной, особенно если причина твоей известности – мертвая соседка по комнате, которую кто-то прирезал посреди ночи. Эмили оставалось радоваться, что Кэмми хотя бы убили не в их комнате. Правда никто не знал где именно это произошло.

— Я предпочитаю обедать одна, — ответила Эмили, поднимая вверх тетрадь, которая лежала справа от ее подноса. — Наверстываю тут кое-что по учебе.

— Ну, не в обеденное же время, — Оливер наклонился вперед, но на этот раз в его руке оказался кусочек огурца с подноса Эмили. — Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться?

Эмили подозрительно прищурилась. Не то чтобы она избегала людей, просто настойчивый интерес Оливера после их единственной неловкой встречи в коридоре Университета, показался ей странным.

— Прости, но может в другой раз?

Эмили виновато улыбаясь, снова подняла тетрадь над столом и на этот раз для большего эффекта даже потрясала ей в воздухе. Она надеялась, что Оливер поймет намек и отстанет от нее, но он сидел прямо перед Эмили и продолжал в наглую таскать еду с ее подноса.

— Говорят, ты знала ту девушку, что убили? Как ее там... Кенди?

Так вот чем был вызван его интерес. Эмили вздохнула и отложила вилку. Аппетит окончательно пропал.

— Кэмми, – машинально поправила она Оливера. — Она была моей соседкой.

Эмили явственно ощущала неправильность, когда говорила про Кэмми в прошедшем времени. Ей казалось странным добавлять к имени человек слово "был". Она помнила Кэмми живой, помнила тихий смех своей соседки и до сих пор не смогла привыкнуть к тишине, воцарившейся в комнате с ее уходом. И хотя они с Кэмми не были близки, ведь за пару недель с начала занятий даже не успели как следует познакомиться, все же Эмили остро ощущала отсутствие Кэмми. Чужая смерть оказалась тяжкой ношей. Мертвым было уже все равно, тогда, как живым приходилось нести на себе отпечаток чужой внезапно оборвавшейся жизни.

— Кэмми, да, — кивнул Оливер, закидывая в рот на этот раз дольку помидора. — Не знаешь кто мог ее убить?

— Не знаю, — резко бросила Эмили.

Ей не хотелось обсуждать Кэмми ни с кем, и уже тем более с Оливером, который оказался не в состоянии запомнить имя убитой девушки.

— Прости, Оливер, но я правда должна кое-что доделать, — Эмили взяла в руки тетрадь, с трудом преодолевая не ясно откуда взявшееся желание стукнуть ей Оливера по голове и поднялась из-за стола. На секунду задержавшись, она кивнула на поднос с практически нетронутой едой и натянуто улыбнулась: — Если хочешь, можешь доесть. А мне пора.

Оливер с абсолютно невозмутимым видом пожал плечам и пододвинул поднос к себе.

— До встречи, Эмили. Надеюсь, что завтра ты окажешься не так занята.

Голос Оливера звучал ровно, но Эмили все равно расслышала сарказм, проскользнувший в его словах. Конечно, ведь сегодня пятница, а значит впереди целых два дня законных выходных, в которые студенты могли делать что им заблагорассудится. С момента приезда Эмили прошло всего-то три недели, и она не знала, как ученики проводят выходные в Университете, но вряд ли они вели себя как-то иначе, чем учащиеся старшей школы. Громкая музыка, алкоголь, секс... Эмили знала, как проходят все подобные вечеринки, но они не привлекали ее, поэтому запрет на выход из Университа ее не сильно расстроил. Домой Эмили не собиралась, а провести два дня бесцельно шатаясь по Праймари-Холл у нее не было никакого желания. Тем более этот городишко, расположенный в туманной низине под холмом, на котором возвышался Университет Олдернота, можно было обойти за пару часов.

У Эмили уже был план на эти выходные. Она собиралась провести оба дня зарывшись в книги. Во-первых, античная литература правда грозила стать для нее проблемой, если Эмили не возьмется за учебу, как следует; а во-вторых, появление Кэмми разбудило в ней старые страхи, а вместе с ними и забытое желание найти ответа. Та детская любознательность, что толкнула Эмили к дому соседского мальчишки, сейчас толкала ее в библиотеку. Если Университ полнится слухами про демонов, то может Эмили сможет отыскать что-то и про признаков. Демоны, призраки – все это было для нее частями одного целого. Чего-то потустороннего и необъяснимого. А значит она могла рассчитывать на то, что хоть крупица информации отыщется в одной из миллиона книг, что хранятся в стенах Университета.

Эмили окинула равнодушным взглядом гудящую толпу студентов и вышла из столовой. Все занятия запланированные у нее на сегодня закончились. Если честно, до того, как к ней подсел Оливер, Эмили сама думала над тем, чтобы прогуляться по территории Университета. Туда полиция выходить не запретила. Несколько десятков акров холмистой местности, на которой возвышался Университет, были огорожены высоким кованым забором. В первый день Эмили показалось, что она попала в тюрьму, но стоило отцовскому кантримену подъехать к самому зданию, она решила, что ошиблась. Университет скорее походил на особняк с призраками, чем на тюрьму. Им он и оказался на деле.

Держась правой стороны коридора, Эмили дошла до библиотеки и распахнула тяжелую деревянную дверь. В нос ей ударил запах пыли и старых книг. Эмили знала, как порой бывает опасна книжная пыль. В библиотеке старшей школы, где она училась, работала пожилая мадам Ллойд. Сухонькая, крохотная старушка, положившая всю свою жизнь на служение книгам. Из-за них она и умерла. Ее нашли в той же библиотеке, где она провела последнии пятьдесят лет своей жизни и убила старушку именно книжная пыль. Эмили не видела тело мадам Ллойд, но она предполагала, как плохо должно быть выглядела пожилая библиотекарь: распухшая, посиневшая, задохнувшаяся от отека Квинке из-за книг, которые она так ценила. Иногда Эмили думала, что в этом и заключается главная ирония человеческой жизни: чаще всего она обрывается из-за того, что ты любишь больше всего на свете.

В библиотеке Университета никого не было. Эмили и не рассчитывала застать тут кого-нибудь еще. Вряд ли старая библиотека была излюбленным местом студентов в вечер пятницы. Подойдя к ближайшему столу, Эмили сбросила рюкзак с плеча и, вынув из него один из блокнотов, опустила на пол. Для начала ей следовало подумать, что именно она хочет отыскать. Перебирать все книги, где хоть как-то упоминаются призраки, Эмили была не готова. Ее рука потянулась к забытой кем-то на столе ручке. Эмили сжала ее в ладонях и задумалась.

Интересно, что любила Кэмми? И мог ли это стать причиной ее смерти?

Усевшись на стул, Эмили раскрыла блокнот на чистой странице и принялась водить ручкой по бумаге. Ее блокнот представлял из себя скорее скетчбук, нежели место для записей мыслей. Личный дневник по версии Эмили: рисунки, скетчи, быстрые заметки, слова, вырванные из контекста, значение которого было доступно только ей. Вот уже десять лет блокноты заменяли Эмили психотерапию, дружбу и любовь родителей. С тех пор, как безымянный мальчик чуть не стал причиной ее гибели, она выплескивала на бумагу все свои мысли и тайны. И сейчас, на первый взгляд, бездумно водя ручкой по блокноту, Эмили рисовала Кэмми.

Что ты любила, Кэмми?

Что убило тебя?

Лицо Кэмми молча смотрело на Эмили с белого листа бумаги. Оно не могло дать ответы на все вопросы, которые сейчас терзали соседку "убитой девушки". Оно не знало, кто убил Кэмми. А вот сама Кэмми могла это знать...

Озаренная внезапной догадкой, Эмили оторвала взгляд от нарисованного лица Кэмми и подняла голову. В горле застрял крик – напротив Эмили на расстоянии не больше фута стоял Кэмми. Вернее то, чем она стала после своей смерти: молчаливая оболочка, бессловесная тень. С виду такая же как при жизни Кэмми просто смотрела на Эмили, пока та, судорожно пыталась сделать вдох.

Эмили хотела попытаться поговорить с Кэмми. И даже если призрак соседки ей не ответит, это уже станет хоть каким-то результатом. Эмили хотела понять зачем они приходят к ней, чего хотят, почему не растворяются в посмертии. Она медленно закрыла блокнот и, сжав его в руке, привстала со стула. Призрак Кэмми не пошевелился и Эмили посчитала, что это хороший знак. Ей было жутко, но незнание казалось еще страшнее, чем призраки, преследовавшие ее. Эмили вышла из-за стола и сделала шаг навстречу Кэмми, но резкий скрип ножек стула по каменному полу заставил ее замереть. Медленно Эмили начала оборачиваться, головой понимая, что вряд ли за спиной она увидит что-то страшнее Кэмми, которая все еще стояла в футе от нее, но сердце колотилось о ребра с такой силой, что грозило проломить грудную клетку. Задержав дыхание, Эмили наконец обернулась и едва не расплакалась от облегчения – напротив нее стоя Том. Его холодный взгляд равнодушно изучал Эмили, пока она пыталась привести свой пульс в норму.

— Ты меня напугал, — прошептала Эмили на выдохе.

Она сделала шаг в ту сторону, где стоял Том, но запнулась о собственный рюкзак и с грохотом рухнула к его ногам.