Глава 2
Пара шла своим чередом, но Ангелина была далеко. Её мысли уносились в прошлое, в те моменты, когда они почти встретились...
*Вена, 1827 год*
Концерт Бетховена. Зал, наполненный звуками симфонии, казался Мэтью слишком шумным для того, чтобы услышать биение её сердца. Но он почувствовал её присутствие ещё до того, как увидел. Она стояла в толпе, в бледно-голубом платье, её пальцы сжимали веер так, что костяшки побелели. Их взгляды встретились на мгновение - достаточно, чтобы понять: она помнит. Но её рука уже лежала на руке другого мужчины. Он видел, как её губы дрогнули, когда она отвернулась.
*Александрия, 48 год до нашей эры*
Пыль свитков и запах папируса. Мэтью был поглощён текстом, когда услышал её смех. Он не знал, что она уже целый час наблюдала за ним из-за колонн, впитывая каждую черту его лица, запоминая, как его пальцы бережно касаются древних рукописей. Она изучала его с восхищением, борясь с желанием подойти ближе. Когда её смех невольно сорвался с губ - тихий, почти неслышный - он всё же уловил его. Он поднял голову, но она уже скрывалась за колоннами, оставив после себя лишь шлейф аромата - смесь мирры и чего-то неуловимого, что он узнавал в каждой эпохе. Через час римляне подожгли библиотеку, и он бежал, крича её имя в пламя, не подозревая, что она стояла среди толпы на площади, глотая слёзы и сдерживая крик при виде его отчаянных попыток найти её.
*Флоренция, 1492 год*
Они почти встретились на мосту Понте Веккьо. Она шла в толпе, её волосы были заплетены в сложную косу, а платье цвета граната сливалось с закатом. Он протянул руку, но её унес поток людей. Позже он нашёл её перчатку на мостовой и носил с собой три столетия.
*Русские степи, 1735 год*
Санки, летящие по бескрайней снежной равнине. Морозный воздух, кристально чистый и обжигающий лёгкие. Млечный путь, раскинувшийся над головой, казался таким близким, что Ангелина почти верила: протяни руку - и коснёшься звёзд.
Но вместо звёзд она касалась его - Мэтью, чья кожа под её пальцами была горячей даже в этом студёном воздухе. Тяжёлые меха, укрывавшие их, создавали интимный мир тепла и запахов - запах его кожи, смешанный с ароматом хвои и дымом далёких костров.
Взгляд его тёмных глаз обжигал сильнее мороза, когда он смотрел на неё в серебристом свете луны. Её длинные волосы выбились из-под меховой шапки, и он убрал упавшую прядь, кончики его пальцев задержались на её щеке, прослеживая линию скулы с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.
- Здесь, в этой пустоте, мы словно одни во вселенной, - прошептал он, его дыхание вырывалось облачками пара, смешиваясь с её дыханием в морозном воздухе.
Сердце Ангелины билось так громко, что, казалось, заглушало звон бубенцов на упряжи. Она чувствовала, как его рука скользнула под меха, находя её ладонь, их пальцы переплелись, и эта простая связь казалась ей интимнее любого другого прикосновения. Каждое лёгкое движение его большого пальца по внутренней стороне её запястья посылало волны тепла через всё её тело, заставляя забыть о холоде русской зимы.
Её смех, серебристый и чистый, растворялся в бескрайних просторах, сливаясь с воем ветра и скрипом полозьев по снегу. Она никогда не чувствовала себя такой живой, такой свободной - и такой желанной. В его глазах отражалось тысячелетнее обожание, от которого её кожа горела под тяжёлой одеждой.
- Иногда я думаю, - её голос дрожал от переполнявших эмоций, - что если бы не наше проклятие, мы могли бы построить здесь дом... Жить вдали от всего мира, считать звёзды каждую ночь.
Он поднёс её руку к губам, прижимая поцелуй к внутренней стороне запястья, где бился пульс. Его губы были тёплыми, и это тепло растекалось по её венам, согревая изнутри сильнее любого огня.
- В каждой жизни я строю для тебя дом в своём сердце, - пробормотал он, его губы всё ещё касались её кожи. - И в каждой жизни я жду, что однажды смогу показать его тебе.
Ангелина повернулась к нему, приподнимаясь на сиденье саней, их лица теперь разделяли миллиметры. Его взгляд опустился на её губы, и она почувствовала, как мир вокруг них замирает, как замедляется время - все звуки стихли, осталось только биение их сердец, синхронизировавшееся за тысячелетия ожидания.
Она приподнялась ещё немного, её губы оказались в миллиметре от его, и она почувствовала его прерывистое дыхание на своей коже. В его глазах отражались звёзды - и все столетия ожидания. Она знала, что в этот момент они оба думали об одном: неужели в этот раз судьба смилостивится над ними?
Её рука скользнула на его затылок, пальцы запутались в тёмных прядях, и она притянула его ближе, стирая последнюю преграду между ними. Его губы на вкус были как мёд и ностальгия - сладкие и щемяще знакомые, словно давно забытый сон, который вдруг становится явью. Поцелуй, начавшийся нежно, быстро разгорался, как пламя, в которое бросили сухие поленья. Его руки скользнули по её спине, прижимая ближе, и даже сквозь слои одежды она ощущала жар его тела, созвучный жару внутри неё.
Звёзды кружились над их головами, словно в мистическом танце, когда лошади вдруг заржали и резко дёрнулись в сторону. Всё произошло в мгновение ока - визг полозьев, перевернувшиеся сани, их тела, разделённые силой инерции, разлетающиеся в разные стороны. Последнее, что она запомнила - его руку, отчаянно тянущуюся к ней, и его крик, пронзивший ночную тишину: «Ангелина!»
Утро застало его одного, по пояс в снегу, с её шарфом в руках - алым шёлком, который, подобно каплям крови на белоснежной поверхности, был единственным свидетельством их мимолётной встречи. Она исчезла - унесённая метелью, судьбой или собственным страхом - оставив после себя лишь шёлковый призрак своего присутствия и обещание новой встречи через десятилетия или века.
*Париж, 1789 год*
Революция пульсировала в венах Парижа. Булыжники мостовой были скользкими от крови, а воздух пропитан порохом и яростью. Мэтью пробирался сквозь бушующую толпу, не замечая ничего вокруг - ни развевающихся флагов, ни поднятых пик с насаженными головами дворян. Он искал только её.
Интуиция, обострённая веками поисков, привела его в узкий переулок неподалёку от Бастилии. Здесь запах пороха смешивался с затхлостью сточных вод, а крики толпы казались далёкими, приглушёнными высокими стенами домов. И именно здесь он увидел её - прижавшуюся к стене, с разорванным платьем цвета слоновой кости, теперь запачканным кровью и грязью. Её роскошные волосы, обычно уложенные высокой причёской по последней моде, растрепались и падали на плечи беспорядочными прядями. Она выглядела как загнанный зверь - прекрасный и опасный в своём отчаянии.
Когда Ангелина подняла глаза и увидела его, время замерло. Улица, революция, весь мир - всё исчезло. Она узнала его мгновенно - своего вечного возлюбленного, свою судьбу, своё проклятие. Его лицо, которое она видела во снах каждую ночь на протяжении десятилетий разлуки. Но страх сковал её - не страх перед ним, а ужас повторения. Сколько раз за их долгие века они находили друг друга лишь для того, чтобы тут же потерять? Она боялась надеяться, боялась верить, что на этот раз всё будет иначе.
Он медленно приблизился, боясь спугнуть. В его глазах она прочла всё: тоску, радость, облегчение. Они оба знали этот танец по памяти - каждый шаг, каждый поворот - их вечное сближение перед неизбежным расставанием.
- Не бойся, - прошептал он на французском с едва заметным акцентом, который не смог стереть даже за десятилетия жизни в Париже. - Я с тобой.
Она не отшатнулась, не закричала, не попыталась бежать. Вместо этого в её глазах мелькнула та вечная боль, которую они разделяли сквозь тысячелетия.
- Я всегда знала, что ты найдешь меня, - ответила она голосом, дрожащим не от страха, а от осознания неотвратимого. - Даже в этом аду. Даже на краю мира. Ты всегда находишь меня, но мы никогда не можем быть вместе.
Где-то вдалеке раздался взрыв, и земля под ногами задрожала. Но они не обратили на это внимания. Мэтью протянул руку и осторожно, благоговейно коснулся её щеки, смахивая грязь и слёзы. Его пальцы оставляли огненные следы на её коже - прикосновение, по которому она тосковала столетиями.
- Сколько ещё? - спросила она, и в этом вопросе была вся горечь их бессмертного существования. - Сколько ещё времени мы будем играть в эту игру?
- Ты действительно хочешь закончить это?, - его голос был хриплым от эмоций, от тысячелетних скитаний.
Она вглядывалась в его лицо, запоминая каждую черту заново - хотя знала его наизусть, лучше, чем своё собственное мотнула головой.- Нет, это от испуга, - сказала девушка тихим голосом.
Сколько раз за минувшие века она рисовала его портрет по памяти? Сколько ночей проводила, глядя на звёзды и зная, что где-то под тем же небом он тоже смотрит вверх, думая о ней?
Крики приближались. Толпа, опьянённая победой, двигалась в их сторону, разливаясь по улицам как смертоносный поток.
Времени не оставалось. Никогда не оставалось. Вечность жизни, и всегда так мало времени для них двоих.
Ангелина подалась вперёд, сокращая дистанцию между ними до невыносимой близости. Её руки, дрожащие и грязные, схватились за отвороты его сюртука. Она чувствовала жар его тела через дорогую ткань, биение сердца, которое, как она знала, выстукивало её имя - её настоящее имя, которое она носила в самой первой их встрече, тысячелетия назад.
- На этот раз я не буду плакать, - прошептала она, поднимаясь на цыпочки, зная, что их вновь разлучат.
Вместо ответа его губы накрыли её в поцелуе - отчаянном, голодном, таком, от которого подгибаются колени и замирает весь мир. Этот поцелуй был пронизан не только страстью, но и тоской, ожиданием, обещанием. Его язык скользнул в её рот, и вкус его был таким знакомым, таким родным - вкус дома, которого у неё никогда не было, кроме его объятий.
Воспоминания вспыхнули с новой силой - не расплывчатые и фрагментарные, а яркие и чёткие, как будто всё происходило вчера. Его лицо, озарённое светом факелов в Александрии. Его смех, отражающийся от стен дворца во Флоренции. Его объятия под холодным русским небом. Всё вернулось в этот момент - не требуя узнавания, потому что она никогда не забывала.
Грохот пушки разорвал момент. Толпа ворвалась в переулок, и чьи-то грубые руки оттащили Ангелину прочь. Она боролась, кричала, царапалась, глядя на Мэтью глазами, полными не удивления, а решимости и обещания.
- Я найду тебя! - закричал он, пытаясь прорваться к ней сквозь стену разъярённых тел. - В этой жизни или в следующем столетии! Я всегда найду тебя!
- Я буду ждать! - крикнула она в ответ, прежде чем толпа разделила их. - Как всегда! Как вечно!
Последнее, что он увидел - её лицо, обрамлённое растрёпанными волосами, и губы, беззвучно произносящие слова, которые она говорила ему при каждом расставании: "До следующей встречи, любовь моя".
Затем её поглотило людское море. А он остался стоять посреди хаоса, сжимая в руке маленький кружевной платок, выпавший из её корсажа - ещё один талисман в коллекции памятных вещей, которые он бережно хранил на протяжении столетий.
Он знал, что она не умрёт - не может умереть, как и он сам. Но найти друг друга в бесконечности мира, среди миллионов лиц и судеб - задача почти непосильная даже для бессмертных. И всё же они справлялись, раз за разом, век за веком. Всегда находили путь друг к другу, какие бы препятствия ни вставали между ними.
Сколько ещё продлится их танец? Сколько ещё встреч и расставаний они переживут, прежде чем смогут остаться вместе?
Вернувшись в настоящее, Ангелина заметила, что Мэтью смотрит на неё. Их взгляды встретились, и в его глазах она прочитала те же воспоминания. Каждый раз, когда их глаза встречались, в аудитории становилось теплее, а воздух - плотнее.
В конце лекции Мэтью заговорил о дипломных работах. "Те, кто был записан к предыдущему преподавателю, могут остаться со мной. Остальные могут выбрать другого научного руководителя."
Сердце Ангелины замерло. Она была записана к предыдущему преподавателю. И конечно же, у неё и в мыслях не было менять Мэтью на кого-то другого.
Когда лекция закончилась, Мэтью попросил остаться тех, кто решил остаться с ним. В аудитории остались только они двое, молодой человек в очках и заснувший студент.
Мэтью сначала разобрался с вопросами молодого человека в очках. Чем ближе подходило время окончания их диалога, тем сильнее нарастало напряжение в аудитории.
Когда прилежный студент вышел, Мэтью грациозно подошёл к спящему студенту и дождался, пока тот покинет аудиторию. В этот момент Ангелина почти не дышала от нарастающего желания.
Когда Мэтью подошёл к ней со спины, атмосфера накалилась настолько, что её можно было потрогать руками. Наклонившись к девушке, он прошептал на ухо: "Не здесь. Иди за мной."