Нет больше никаких нас.
***
Прошло пару дней. Лёша и Паша постоянно ссорились из-за Костенко. Паша стал чаще общаться с Костенко, и ребята тоже, один Лёша ему не доверял. Это было ужасное чувство: ты пытаешься всем открыть глаза, даже когда у тебя нет доказательств, но ты чувствуешь, что этот человек нехороший.
Наступил их последний день здесь, прибор должен был уже зарядиться. Паше не спалось, он проснулся рано утром. Было 6 утра, рассвет, слегка прохладно, но так хорошо. Он сидел в гостиной и пил чай, как тут проснулся Костенко. Костенко всегда рано просыпался, и это утро не было исключением.
- Ооо, Пашка! Чего не спишь? - С улыбкой на лице произнёс Костенко и подошёл к Паше.
- Не знаю даже... А вы чего так рано?
- Кто рано встаёт - тому Бог подаёт! - Весело произнёс он. - Пошли прогуляемся, может? Я тебе хоть Припять покажу.
Паша немного замялся. - А ребята?
- Пусть спят, расскажешь им потом.
- Ну, я не знаю...
- Пойдём! Когда ты ещё погуляешь по Припяти в 86 году?
Паша немного подумал и в итоге согласился.
Они гуляли по городу несколько часов, весело проводили время. Паша понимал, что ему нравится быть в компании Костенко. Паша даже и не заметил, как прошло почти 4 часа.
Тем временем Лёша и ребята проснулись ещё час назад. Не увидели Пашу с Костенко и, конечно же, заволновались. Особенно Лёша. Он придумал уже разные исходы событий. «Костенко сделал с ним что-то плохое, или, может, Паша бросил их всех и ушёл с Костенко».
Оба варианта были ужасны. Лёша очень переживал, не мог сидеть на месте, ходил туда-сюда.
- Лёх, да сядь ты уже, придут они скоро, - сказала Настя.
- Придут? Их уже час нету, а может, и больше, мы не знаем, во сколько они ушли, - раздражённо сказал Лёша.
Как тут дверь открылась, и на пороге показались Паша с Костенко. У Лёши словно камень с плеч упал. Но как только он увидел счастливого Пашу рядом с Костенко, ревность взяла верх. Он тут же рванулся к ним.
- Какого хуя? Ты где был? Я волновался, - чуть ли не прокричал Лёша, тряся Пашу.
Паша убрал с себя его руки и довольно спокойным голосом произнёс:
- Тише. Мы просто прогулялись.
- Почему ты мне ничего не сказал?
- Мы ушли рано утром, часов в 6, - сказал Паша.
Тут Лёша окончательно вышел из себя, ему было всё равно, что на них все смотрят.
- Прогулялись? Почти четыре часа? Сука! Паша... Это неизвестно, что вы там делали вдвоём, - Лёша злился, не мог подобрать слов, хотелось просто кричать.
Тут в ссору влез Костенко. Абсолютно спокойным голосом, как будто ничего не произошло, пытался что-то сказать Лёше. Но тот лишь послал его. Паша схватил Лёшу за руку и потащил за собой в комнату.
- Лёша! Какого хрена, блять, ты творишь! Зачем ты сцены эти устраиваешь? - Раздражённым голосом сказал Паша.
- А какого хуя, ты вообще с ним общаешься, ушёл куда-то с ним, мне ничего не сказал? Ничего, что я твой парень?
Слово за слово, и они очень сильно поругались. Лёша говорил про ревность, про то, что не доверяет Костенко. Паша же отпирался и говорил, что Костенко нормальный.
- Всё, Лёша, мне надоело это. Мы только ссоримся, надоела твоя ревность. Мы расстаёмся! - Это было сказано на эмоциях, Паша сразу же пожалел о своих словах, но гордость не позволяла забрать эти слова назад.
Для Лёши эти слова были как удар по сердцу. Дыхание перехватило, стало плохо, но он был слишком гордый, чтобы умолять Пашу не бросать его.
- Ну хорошо! Пошёл ты нахуй со своим Костенко!!
Наступила ночь, прибор зарядился. Костенко собрал всех в гостиной. Ребята собрались и вышли на улицу, где нет никаких зданий и тому подобного, чтобы не случилось неприятностей. Кнопка, свет, секунда - и они уже в своём времени. Припять жива, город стал ещё лучше, чем в 86-м. Все рады, что смогли исправить эту аварию. Но у Паши с Лёшей всё равно боль на душе. Чтобы попасть в Москву, им пришлось ехать на такси до дома Костенко. Паша и Костенко по пути в Москву разговорились, и ребята вместе с ними. Один Лёша молчал. Ревность, боль, злость и страх кипели в нём. Он не мог слушать, то, как они весело общаются, ему было противно. Он не понимал, как так всё получилось. Их идеальные отношения развалились из-за какого-то Костенко... из-за какой-то поездки. Он ненавидел это всё, хотелось исчезнуть прямо сейчас.
Паша всё расспрашивал Костенко о том, как он сейчас живёт, даже адрес спросил. Костенко сказал свой адрес и добавил ребятам, что всегда будет ждать их в гости. Лёша думал, что сейчас вмажет этому уроду, ненавидел его: ну не может он быть хорошим. Человек, который следил за Пашей буквально с его рождения, за его друзьями - это ужасно. И тут, нате вам, весь такой из себя добрый, хороший, в гости зовёт. Нет, он точно что-то задумал. Когда они приехали, Костенко собирался развезти ребят по домам, все согласились, только Лёша отказался.
- Я сам дойду.
- Лёш, ну темно же ещё! - говорили ребята.
- Ничего страшного, скоро посветлеет, пока всем, - сказал он и ушёл.
Прошёл месяц. Это был самый ужасный месяц для Лёши. Он почти ни с кем не общался, кроме университета никуда не ходил. Думал о Паше, скучал, но знал, что тот общается с Костенко, и он, наверное, ему не нужен. Каждый раз, когда он видел Пашу в университете или на улице, гуляющим с Костенко, хотелось разрыдаться. «Он даже не вспоминает обо мне?» - Такие мысли посещали Лёшу всегда, когда он видел его. «Может, Костенко реально нормальный? Просто это я себе что-то придумал..
Один раз после занятий в университете Лёша застал Пашу и решился поговорить. Может, ещё получится что-то вернуть...
- Паш! - Закричал Лёша и побежал к нему.
Паша, услышав знакомый голос, встал в ступор. Он не ожидал, не понимал своих чувств к Лёше и думал, что уже всё, ему вроде как "нравится" Костенко.
- Давай поговорим, - сказал Лёша дрожащим голосом.
- О чём? - максимально безразлично старался ответить Паша, хотя в душе было больно.
- О нас... Мы же не можем... - Не успел договорить Лёша, как его тут же перебили.
- Нет никаких нас! Наша история закончилась, - холодным голосом сказал Паша и быстрым шагом направился к выходу из университета.
Лёша тут же побежал за ним, крича его имя вслед, но Паша уже сел в машину. Это была машина Костенко. Сердце разрывалось от боли, это была самая ужасная боль на свете. Хотелось вырвать себе сердце, лишь бы не чувствовать этого.