Только для этого.
Они с Костенко ехали к нему домой, они собирались посмотреть какой‑то фильм. На улице было ещё светло и тепло. Всё-таки уже скоро лето.
- Ой, Серёжа, я род отителям забыл сказать, что меня дома не будет. Надо позвонить.
- Зачем? Я тебя же потом домой привезу, мы просто фильм посмотрим и всё, - с улыбкой на лице ответил Костенко.
- А, ну хорошо.
Они зашли в квартиру. Она была большая и красивая, с дорогим ремонтом. Паша уже был у Костенко пару раз, но каждый раз удивлялся, какая у него шикарная квартира. Всё уже было готово для просмотра фильма. Они сели на красивый большой диван, напротив которого висел телевизор. Рядом с диваном стоял небольшой столик, на котором были фрукты, сладости и вино. Всё для идеального просмотра фильма.
Начался фильм. Паша особо его не смотрел, ему просто было важно провести время с Костенко. Он уже что‑то чувствовал к нему и хотел проводить с ним больше времени: обниматься, держать за руку и просто быть рядом. На протяжении почти всего фильма Паша пытался как‑то приобнять Костенко, положить голову ему на плечо или просто прижаться ближе. Но Костенко никак не реагировал - не отталкивал, но и не отвечал.
Как вдруг в фильме началась постельная сцена. Паше стало немного не по себе. Вроде бы что такого - оба взрослые люди, - но из‑за того, что Костенко намного старше Паши, ему казалось, будто он, будучи подростком, смотрит это с родителями. Было неловко: Паша отодвинулся от Серёжи и отвёл взгляд от экрана.
Костенко же повернулся к Паше, схватил его за руку и сказал:
- Ну ты чего? Ты разве не хочешь так же? - с улыбкой на лице сказал он.
Паша немного испугался и пытался вырваться, но Костенко держал его очень крепко. Паша думал, что он шутит, поэтому нервно засмеялся.
- Ну прекрати, что за шутки, - с нервным голосом произнёс он, всё ещё пытаясь вырваться.
- А я не шучу, - уже со злобной улыбкой сказал Костенко.
Он повалил Пашу на диван, заложил ему руки за голову и крепко держал. Мерзко улыбаясь, произнёс:
- Не сопротивляйся - и не будет больно.
Тут Паше уже стало по‑настоящему страшно. Он не верил своим ушам. Он умолял Костенко не делать этого, но тот только говорил ему замолчать. Паша дрожал, пытался вырваться и кричал. И тут ему прилетел резкий удар в лицо. Из носа хлынула кровь, в ушах зазвенело, было очень больно. Костенко сжал подбородок Паши рукой и повернул к себе.
- Сука, не дергайся и не ори! Или будет хуже. Понял? - злым голосом сказал Костенко.
Паша его не узнал: весь этот месяц это был другой человек, а сейчас... это не он. Паша не верил; он думал, что ему снится. Сквозь слёзы он умолял:
- Серёж, пожалуйста... я... я думал, что нравлюсь тебе... почему ты...
Костенко рассмеялся и наклонился лицом к лицу Паши:
- Ты?! Нравишься? Ебать, ты кадр. Ты мне с самого начала был нужен только для этого, так что рот закрой и не дергайся.
Паше словно разорвали сердце в клочья. Было очень больно и страшно; хотелось уйти. Паша решил в последний раз попробовать умолять Костенко отпустить его. Дрожащим до жути голосом он тихо произнёс:
- Пожалуйста, не надо...
В ответ ему снова прилетел удар в лицо, затем резким движением его перевернули на живот.
- Молчи, - прозвучало рядом.
Паша чувствовал эту резкую боль внизу, хотелось кричать, но его бы опять ударили, поэтому пришлось кусать губы в кровь. Было ужасно больно и страшно; по его телу разливалось чувство грязи, и он понимал, что никогда не отмоется от этого ощущения. Но больнее всего было в душе. Он доверился этому человеку, к которому появилась даже симпатия, а с ним так поступили.
Тут он вспоминал Лёшу, которому Костенко сразу не нравился. "Он всё-таки был прав", - думал Паша о Лёше, жалея, что так всё получилось. Лёша бы никогда так не поступил. Он действительно любил его, или любит? Лёша всегда был готов защитить его. Сейчас как никогда хотелось оказаться рядом с Лёшей.
Лёша был дома, как вдруг раздался звонок. Это была мама Паши. Он удивился, сразу же мысли о том, что что-то случилось.
- Алло?
- Лёша, привет. Прости, что так поздно, но Паша случайно не у тебя? - тревожным голосом спросила мама Паши.
Лёша заволновался, ведь время было уже почти одиннадцать вечера, и если Паша уходил куда-то так поздно, то всегда предупреждал родителей.
- Нет, не у меня. А что случилось?
- Он домой не пришёл, на звонки не отвечает. Ты не знаешь, где он может быть?
- Я... я не знаю... хотя нет, он может быть там, - потерянным голосом сказал Лёша. Он очень волновался за Пашу. Если он действительно у Костенко, значит, тот что-то сделал? Или же Лёша опять себя накручивает?
- Где? Мы к тебе приедем, и ты покажешь нам. Хорошо?
- Да, конечно.
Лёша с родителями Паши ехали туда, куда он сказал. Мама всё расспрашивала Лёшу, почему Паша может быть там, что это вообще за место. Лёша же не хотел сейчас отвечать; он волновался за Пашу, поэтому просто говорил, что сейчас это не важно. Нужно сначала найти Пашу.
Спустя как будто целую вечность Паша перестал чувствовать эту ужасную боль; слёз уже не было, чувств тоже. Он был разбит им морально и физически. Костенко отшвырнул его от себя, затем наклонился к уху Паши.
- Вот видишь, и всё. Больше истерил.
Паше уже было всё равно, что он говорит; для него этот человек уже ничего не значил. Паше уже не было страшно, потому что это уже произошло. «Хуже уже не будет», - думал он.
Костенко молча ушёл в душ. А Паша так и остался лежать на уже грязном диване. Он не знал, что будет дальше. Он его убьёт? Или опять изнасилует, или просто выбросит на улицу? А впрочем, уже было неважно. Паша лежал и не чувствовал ничего, как вдруг его взгляд упал на нож, лежавший на столе. Паша как в тумане взял его в руки и начал делать надрезы на руке. Становилось легче: боль от порезов заглушала ту, что терзала его снизу. Он делал ещё и ещё. Кровь капала на пол, руки тряслись, в глазах темнело, но было уже неважно; главное, что он чувствовал боль на руке, а не там. Он понял, что этого не хватает, уже хотел взять нож и провести вдоль руки, как услышал стуки и крики в дверь.
- Паша! Паша! Ты тут?!
Это был до боли знакомый голос - Лёши? Что он тут делает? Потом послышались голоса родителей. В дверь ломились ещё сильнее, но Паша никак не реагировал: он всё равно не смог бы им открыть, ключей нет. Он всё-таки почти сделал, что хотел, но не успел до конца.
Дверь открылась, в квартиру влетели родители и Лёша. Мама с Лёшей сразу же побежали к Паше, выхватили нож.
Последнее, что видел Паша, - это Лёша, а потом - темнота.
Вокруг были крики, визги, тревожные голоса. Паша лежал у Лёши на коленях, пока тот судорожно перебинтовывал его руку.Лёша всё видел, полуголого Пашу, грязный диван, разбросаны вещи - он всё понял. Стало очень страшно, он боялся за Пашу.
Как тут из ванной выбежал Костенко. Он услышал шум и тут же поспешил проверить, что происходит. Лёша, как только увидел его, налетел на него, так что тот даже понять ничего не успел. Лёша бил со всей силы, не разбирая, куда попадает. Кричал на Костенко. У Лёши была истерика, он был готов прямо тут убить Костенко. Костенко начал давать отпор, тут уже вмешался папа Паши: оттащил Лёшу и одним ударом вырубил Костенко.
Родители вызвали скорую. Пока она ехала, они разбирались с Костенко: связали его, чтобы тот не убежал. Лёша же сидел рядом с Пашей, пока тот лежал у него на коленях. Он укрыл нижнюю часть тела каким-то пледом, а сверху накинул ему свою кофту. Лёша гладил его по голове, плакал и просил очнуться.
Паша слышал голос - родной голос. Он с трудом открыл глаза. Первые секунды Паша не понимал, где он находится. Но как только он увидел Костенко, тот самый диван и, в принципе, всю эту квартиру, он тут же почувствовал боль. У него случилась истерика, он начал рыдать, потянулся к забинтованной руке и хотел содрать бинты, чтобы закончить то, что начал. Мама и Лёша тут же начали его успокаивать, не давали ему содрать бинты.
- Паш, Паш, Паш... Тихо, всё закончилось, - сказал Лёша, держа его за руку.
Лёша смотрел на Пашу такими нежными и родными глазами. Паша винил себя за то, что тогда они расстались с Лёшей... Даже когда они поругались, он был рядом, когда это нужно. Паша вцепился в Лёшу, стал плакать и извиняться.
- Лёша, прости, прости меня! - Захлёбываясь в слезах, он больше не мог сказать что-то внятное.
Лёша прижал Пашу к себе, гладя его по голове и стараясь говорить спокойным голосом:
- Милый... всё хорошо, я рядом, всё позади. Я тут, я с тобой, ты ни в чём не виноват.
В этот момент Паша понял, как же сильно он любит Лёшу. Если бы не он, неизвестно, что было бы дальше. Хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать. Лёша сейчас словно был защитой от всего мира.
Приехала скорая с полицией. Пашу забрали в больницу, Лёша и родители Паши поехали с ним, а Костенко забрали в полицию.