Мир Между

За одну секунду можно потерять абсолютно все. Спокойную жизнь, которая до некоторого времени казалась идеальной и долговечной, в которой не было ни одной прорешины и тучки. Любимую работу, с которой хоть и не уволилась, но она перестала доставлять удовольствие и даже пугала тем, что просто нужно будет идти в то место снова. Можно потерять самого родного человека по нелепой случайности, которая могла бы никогда не случиться, но все же случилась.
Я сейчас буквально застряла в этой секунде потери всего. Из-за случайности, по которой Адам Вернон появился на пороге бара "Виктория", я потеряла спокойствие, сон, любовь к работе и могу еще потерять любимого человека, который всегда был рядом, помогал и успокаивал. Так больно мне не было еще никогда, такого сильного страха перед неизвестным я не испытывала в жизни. И сомневаюсь, что испытаю в будущем что-то подобное.
Меня накрывало чувство беспомощности, я не могла ничего для нее сделать сейчас без его помощи. Смогу ли я отказаться от его предложения? Я знаю, что за этим может последовать что угодно, но если это касается жизни моей мамы... Нужно будет просто обменять всю свою спокойную жизнь на продолжение ее жизни. Просто продать свою душу демону и с ней все будет хорошо.
Если бы мне предложили спасти маму с тем же условием, что было у миссис Фавер, я, наверное, согласилась бы. Никогда не видеть, но знать, что жива и здорова. Я впервые правда не знаю, что мне делать.
В голове одно за другим всплывали воспоминания, связанные с мамой и Кэтти. Как мы ездили к троюродной тете на поезде. Мы ехали около трех дней и скупили все сладости у проводницы, а потом мы с Кэтти подарили ей свои рисунки. У сестры вышло очень красиво, она с детства рисовала лучше многих ребят своего возраста. Я умела признавать поражение и говорила близняшке, что рисование-ее талант, данный от рождения.
И правда, поступив на художественный факультет, Кэтти быстро влилась во все процессы, хоть что-то и давалось ей довольно тяжело. Пару раз я просыпалась среди ночи и заставала сестру плачущей у себя. Она много работала над собой в искусстве, к тому же, ее постоянно задирала Эмма и она не нравилась одному профессору на своем потоке. Все это давило на нее и иногда у сестренки были нервные срывы. Я успокаивала ее ночными посиделками с чаем и небольшими подарочками по типу нового набора кистей или парочки небольших холстов для личного творчества.
Узнавая о таких срывах, мама водила нас в зоопарк по выходным, покупала мороженое и мы вместе проводили вечера. С таких дней у нас есть много фотографий. По одной фотографии с каждого проведенного втроем дня мы вешали на стену у лестницы, чтобы можно было смотреть на них в любой момент. Когда была возможность мама тоже делала нам подарки без повода: ролики и походы в лес летом, поездка на горнолыжный курорт зимой, весной и осенью карусели, кормление уток в пруду во время прогулок, караоке. Так как Кэтти любила шопинг, в отличие от меня, иногда они вдвоем выбирались в торговые центры за покупками. Мне же в случае отсутствия их обоих весь день обязательно приносили что-нибудь сладенькое.
Однажды мы с близняшкой вместе заболели и мама взяла неделю выходных, чтобы заботиться о нас. А потом сама заболела и уже нам по очереди пришлось оставаться дома, чтобы присматривать за ней. Мы часто списывались, созванивались даже посреди пары. Мама сильно болела, мы вызывали ей скорую один раз, но простуда быстро отступила.
От воспоминаний на глазах встали слезы, скатившиеся по щекам, когда я моргнула. Быстро утерев их рукавом рубашки, я придвинула стул ближе к больничной кровати, осторожно взяла маму за руку. Смотреть на нее сейчас было больно, за последние два дня здесь я взглянула на нее лишь два раза. Полностью перебинтованная голова, бинты закрывали лицо и шею, руки от запястья и до рукава больничной рубахи тоже перевязаны. В некоторых местах проступали капли крови и через полчаса бинты снова должны сменить. Врачи сказали, ее ноги тоже повреждены и сейчас перебинтованы. Еще сказали, что были обнаружены многочисленные переломы ребер, конечностей и сильное сотрясение головного мозга. Маме вкололи обезболивающее, чтобы она отдохнула, но никто не давал никаких гарантий.
Я хотела верить, что мне не придется заключать сделку с Адамом. Мама сильная, она справится. Я найду деньги, если будет нужно. Но слова доктора о том, что травмы очень тяжелые, внушали еще больше страха.
Дверь за спиной со скрипом приоткрылась. Вздрогнув, я резко повернулась и замерла удивленная. На пороге стояла девушка. Зеленоглазая шатенка с высоким растрепанным хвостиком. Синяя рубашка и черная юбка-карандаш на ней выглядели очень мятыми. В руках у девушки были плащ и небольшая черная сумочка.
-Ох, извини,-мягким голосом произнесла она, подходя.-Я думала, тут никого. Ты ведь дочь Кармен?
-Да. Саша. А ты?
-Я...-она на несколько секунд замялась,-подруга твоей мамы. С работы... Меня зовут Роза Левааф.
Мы обменялись коротким рукопожатием. Шатенка пару раз бросила взгляд на маму, но тут же опускала глаза в пол. Я понимала ее чувства.
-Мама сильная,-прошептала, сдерживая слезы.-Она справится, я знаю.
-Конечно, справится. Твоя мама невероятный человек. Кармен всем всегда помогает, постоянно улыбается и поднимает настроение, если кто-то грустит. Она такая добрая, честная и красивая. И я... кажется... слишком много говорю.
Вдруг новая знакомая опустила плечи, подошла ближе к постели. Ее тонкие красивые пальцы коснулись руки в ссадинах, но тут же дрогнули.
Меня и правда немного удивил такой короткий, но искренний поток слов. На какую-то секунду даже показалось, что Роза смотрит на маму полными нежности влюбленными глазами. Но уже через минуту девушка отвернулась, посмотрела на меня сквозь пелену слез.
-Мне... к сожалению, пора идти. Когда она придет в себя, скажешь, что я заходила?
-Да, скажу.
Шатенка поравнялась со мной, остановилась. И вдруг крепко обняла. Я не успела отреагировать, это действие оказалось слишком неожиданным, так и стояла с опущенными руками около десяти секунд. Выпустив меня из крепких объятий, девушка пошла на выход, больше ничего не сказав.
Я просидела на своем месте все следующие сутки без сна. Бинты меняли два или три раза, не вспомнить. Недосып сказывается на памяти. Я ждала только того, что ее рука начнет шевелиться, она тяжело вздохнет и проснется. Мы начнем о чем-то говорить, я скажу про коллегу с работы, она расскажет что-нибудь о ней. Но кое-что случилось раньше.
Кто-то вошел в помещение. Я подумала, это врач или опять пришла Роза. Раздавшийся стук мужских ботинок о пол оглушил на секунду. Глаза широко открылись, но я не двинулась с места. Фигура в черном плаще замерла рядом, будто призрак. Мы встретились взглядами и он смотрел на меня сверху вниз, как будто показывая свое превосходство, но смотрел беззлобно, с сожалением.
-Пришел...
-Я знаю, что ты ждала.
Мне было нечего на это ответить. Я правда ждала его, но вместе с тем надеялась, что он не придет. Не знаю, чего мне хотелось больше. Но вот он, Адам Вернон собственной персоны. И я понимала головой, что заключение контракта неизбежно, но все же сердце говорило, что это может быть ненужно и мама поправится сама. Опять же, мой мозг четко осознавал: в таком состоянии она долго не протянет. Врачи не смогли восстановить полностью все поврежденные от перелома ребер органы, их нужно менять. Запрос на органы сделали, но ответ должен был прийти только сегодня, а ждать "посылку" нужно еще два дня. Она может не дождаться.
Мужчина молчал, давая мне время подумать. Он знал, что мне это нужно. Но прошло несколько минут, а я молчала. И даже спустя почти полчаса мне нечего было сказать. Просто ничего говорить не хотелось, ведь я уже знала, что другого выхода нет. Я по любому останусь в проигрыше: либо мама умирает и мы с Кэтти будем страдать, либо она живет, а я обрекаю себя на вечные муки в том зале. И Адам так же четко это осознавал.
-Саша,-он заговорил мягко и осторожно.-Я хочу заключить с тобой контракт.
Сердце ушло в пятки. Я так хотела бы отказаться... Но я не могу.
-Не могу,-на глаза навернулись слезы, из горла начали рваться всхлипы.-Я не могу... Я хочу... хочу, чтобы она... была жива...
-Я могу дать тебе все, что ты хочешь.
Мужчина присел на появившийся из ниоткуда рядом стул, коснулся моего плеча. Мои глаза неотрывно были устремлены на руку мамы с пульсоксиметрами на пальцах. Уши разрывались от писка кардиомонитора. Она умрет через месяц, если я не соглашусь на сделку.
-Это не сделка, Саша,-мысли оборвал мягкий голос.-Это контракт. По контракту каждый получает то, что его интересует.
-Что ты... хочешь?
Кое-как остановив всхлипы и слезы, я посмотрела на Адама. Он отнял руку от моего плеча, сложив их на груди крестом и смотря в сторону. Он не думал, он знал, что хочет, это было видно по глазам. Но не решался сказать вслух. Будто опасался или... боялся?..
Вдруг мужчина подскочил с места, повернулся лицом ко мне и встал на колено. В поднятых руках оказалась бархатная фиолетовая коробочка с золотым кольцом внутри.
Мой мозг взорвался на этом моменте. У меня умирает мама, я сижу тут безвылазно сутками, не сплю и не ем, а он хочет, чтобы я стала его женой?
-Что это значит?-снова шмыгнула, останавливая новый поток слез.
-Выходи за меня. Это единственное условие. Ты можешь просить что угодно, я на все согласен, если ты примешь мое предложение.
Обычно девушкам дают время подумать в таких ситуациях, но снова возникший на первом плане писк дал понять, что времени у меня нет. Я не хотела бы быть его женой, я бы отказалась. Но от этого зависит жизнь мамы.
-Я могу просить все?-опасливо взглянула в черные глаза.
-Что угодно твоей душе.
И я первый раз серьезно задумалась над тем, что же подвластно этому демону. Он может управлять человеческими душами, снами, временем. Наверняка ему подвластна и природа, а вместе с ней самые разные катаклизмы. Для него даже понятие жизни-безделица. Он всегда получает то, что ему нужно, а люди-лишь игрушки в его руках. Несчастные податливые куклы.
-Мы подпишем контракт кровью?
-Если ты хочешь.
Прошло уже достаточно времени, а Адам так и стоял на колене с протянутым кольцом, ожидая моего ответа. Если знать всю суть ситуации, это могло бы даже казаться смешным, но только не для меня. Демон стоит на колене, дожидаясь от простой смертной ответа на предложение руки и сердца. Было бы комично, если бы при этом не умирала моя мама...
-Вылечи ее сейчас. А контракт подпишем завтра, мне нужно подумать. Я согласна выйти за тебя.
Мгновенно на безымянный палец левой руки надели золотой обруч. Колечко оказалось как раз по размеру, но это уже даже не показалось странным.
В глазах тут же потемнело, я начала заваливаться на бок, но меня быстро подхватили, не дав упасть на пол. Последнее, что помню-окутавший меня черный дым и очертания моей комнаты.