Страсть и Одержимость

Аурелия Риверс- Росси

Шесть лет. Прошло две тысячи триста тридцать дней с того дня, когда я в последний раз видела Каэля. Последний раз, когда я чувствовала себя настоящей.

Я сидела за своим рабочим столом в кабинете на сороковом этаже. За окном уже густели тёмные сумерки Нью-Йорка, а передо мной на идеально чистой поверхности стола лежал старый плюшевый мишка с зашитой лапой.

Вчера вечером я нашла его у себя в гостиной. В центре столика, возле лилий и чёрных роз. Какая-то паника до сих пор не отпускала меня.

Я смотрела на эту игрушку и просто не могла понять, как она могла оказаться у меня. Я была уверена, что потеряла её ещё в детстве. Я точно помнила, что не выбрасывала её — мне просто было безумно жалко выкинуть её. Тогда этого медвежонка забрала Мия и сказала, что её брат всё починит. Каэль всё поправит. Но после этого я так и не видела эту игрушку. И вот она снова передо мной.

Это означало только одно: человек, который следит за мной последнее время, знает о моём прошлом слишком много.

Я смотрела на этого мишку, и в памяти один за другим всплывали отрывки из счастливой, прежней жизни. Мия, Нэнси, Дэвид... И Каэль.

В груди всё сжалось. Боль, которую я уничтожала все эти годы, опять появилась. Я опустила голову на сложенные руки и тихо заплакала.

В пустом кабинете не перед кем было изображать из себя бизнес-леди.

Как я вообще дошла до такой жизни?

В памяти всплыл день, когда я его убила. Мой отец зашёл в комнату и спокойно передал мне слова врачей: Каэль умер.

Отцу даже не пришлось ничего изображать. На его лице не отразилось ни грамма грусти или сожаления. Он всегда относился к Каэлю как к угрозе, и я была уверена, что он был лишь рад.

Меня тогда даже не пустили в больницу. Врачи и охрана просто встали стеной и не пускали меня. Я кричала, плакала и умоляла дать мне хотя бы попрощаться, подержать его за руку в последний раз, но меня никто не услышал!

Никто...

С того момента я возненавидела себя больше, чем когда-либо. И эта ненависть живёт во мне до сих пор.

Я ведь любила Каэля. Он был для меня всем. И осознание того, что я пустила ему пулю в грудь... Это окончательно сделало меня в собственных глазах монстром.

Какая я после этого девушка? Какая я вообще личность? В книгах и фильмах герои жертвовали собой ради тех, кого любили. Ромео отдал жизнь ради Джульетты. А я?

Я просто сама застрелила человека, который был мне дороже всех на свете.

Я ведь никогда и ни с кем не была так откровенна, как с ним. С родителями я всегда была открыта, но не полностью. С Дэвидом и Нэнси я искренне думала, что доверяю им полностью, но это оказалось не так. Когда я встретила его, я поняла, что это действительно я. Только с Каэлем я была настоящей.

Он знал меня, наверное, лучше, чем я сама знала себя. Я чувствовала с ним связь, которой не ощущала больше ни с кем. И после этого я своими же руками его уничтожила.

После этого началась тяжёлая депрессия. Я просто не хотела жить.

По ночам меня душили кошмары: кровь на ладонях, звук выстрела, его взгляд. Я просыпалась в холодном поту, кричала и плакала, сходя с ума от осознания, что Каэля больше нет.

А однажды ночью произошла странная, пугающая вещь. Мне показалось, что он пришёл в мою комнату. Я проснулась от того, что кто-то прогнул матрас, сев на край кровати.

Он обнял меня, сильно прижал к себе и тихо прошептал, что так нужно и что скоро всё изменится. Это казалось настолько реальным, что я физически ощущала его тепло и запах. А потом я провалилась в сон.

Утром, естественно, в комнате никого не было. Это была просто галлюцинация от истощения. Но после этого мне стало ещё хуже.

Тогда же я приняла решение оборвать связь с Нэнси и Дэвидом.

Мне было безумно больно отталкивать их, но я знала, что я — опасный монстр.

Дьявол. Я искренне считала, что не умею контролировать свои эмоции и приношу близким только разрушение.

«Если я убила Каэля, я уничтожу и их. Лучше я буду одна. Никому не испорчу жизнь».

Я хотела пойти вслед за Каэлем. Чтобы мы были с ним там вместе. Тогда я думала, что это единственный выход. Вот дура. Я всегда считала себя сильной, но на деле оказалась слишком слабой. У меня просто не хватило духу сделать это.

Университет я бросила. Перестала ходить на занятия, и меня быстро отчислили. Вскоре я сказала родителям, что уезжаю.

Я выбрала Нью-Йорк.

Родители помогли с деньгами и организацией переезда.

Почему именно этот город? Потому что этот город был пропитан воспоминаниями о нём. Наш отель, где мы ругались и тут же лежали на кровати, объедаясь едой. То, как мы катались на коньках. Как он ревновал меня к тому парню. Наше любимое место с видом на город, где мы стояли в тишине и целовались в обнимку... Я поняла, что это наш город.

Я думала, что среди этих улиц смогу ощущать, будто он всё ещё где-то рядом.

Первые месяцы после переезда были адом. Всю весну и лето я просто лежала на кровати в своей квартире и смотрела в одну точку. У меня не было сил даже встать и приготовить еду. Родители звонили, переводили деньги, пытались помочь, но я существовала как какой-то овощ.

Только к осени я попыталась заставить себя жить заново. Вышла на улицу и решила пройтись. Но ничего хорошего не произошло.

Вокруг были сотни счастливых пар. Они улыбались, держались за руки, обнимались. Смотреть на это было невыносимо. Я снова закрылась в квартире.

Мне безумно хотелось поехать на могилу к Каэлю. Умолять о прощении. Но ничего не вышло — отец почему-то наотрез отказался говорить, где он похоронен.

И тогда я решила: хватит. Если у меня не хватило смелости умереть, я должна взять себя в руки. Доказать самой себе, что я выстою и справлюсь.

Смотря в ночное небо Нью-Йорка, я дала себе клятву. Я больше никогда и никого в этой жизни не полюблю. Ни один мужчина больше не прикоснётся ко мне. Я буду верна Каэлю до конца своих дней, даже если его больше нет. Он навсегда останется единственным.

Я собрала волю в кулак и начала всё с нуля. Родители помогли со стартовым капиталом, и я открыла свою компанию.

Сначала всё шло, скажем так, не очень, но я работала сутками, чтобы глушить мысли.
В какой-то момент я поняла, что, если не уеду, просто сойду с ума.

Я бросила всё и улетела в Китай. Там я пошла в горный монастырь.

Несколько месяцев я жила по спартанскому распорядку: подъём в четыре утра, ледяная горная вода, часовые медитации на каменном полу, тяжёлый физический труд и суровая дисциплина. Запах благовоний, монотонные молитвы монахов и бесконечная тишина вокруг... Там я день за днём училась абсолютному контролю над своим телом и разумом.

Я заставляла себя дышать ровно и быть максимально спокойной, когда внутри всё рвалось на части, и училась гасить любую вспышку эмоций.

Этот монастырь не вылечил мою душу, но он научил меня хоть немного контролировать свои эмоции и сжимать всю свою боль в один ком, пряча его так глубоко, чтобы никто и никогда его не увидел.

Вернувшись в Нью-Йорк, я была уже совершенно другим человеком.

Дела компании быстро пошли вверх. Я стала успешной и строгой бизнесвумен. На переговорах меня начали бояться. И тем не менее за все эти годы я ни разу не позволила себе пофлиртовать с кем-то. Моё сердце осталось навсегда закрытым для всех. И чтобы добраться до него, понадобятся месяцы, а то и годы.

Но каждый ноябрь я соблюдала одну традицию. Приходила на тот самый каток, где когда-то мы катались вместе с Каэлем, Нэнси и Марком. Брала коньки и каталась там одна.

Я безумно скучала по Нэнси. И по Дэвиду тоже.

Из новостей и соцсетей я узнала, что Дэвид стал известным дизайнером. Он набрал популярность, стал вести блог, у него появился даже жених. Я регулярно просматривала его видео, радовалась за него и безумно скучала.

В самом начале, когда я только переехала, Нэнси и Дэвид пытались со мной связаться.
Приходили к дому, постоянно звонили, писали десятки сообщений.

«Рели, пожалуйста, не отталкивай нас. Мы рядом. Мы вместе со всем справимся!»

Но мне было слишком страшно. Я боялась снова причинить им боль. Поэтому не отвечала, а потом и вовсе сменила номер.

Спустя пару лет, когда это чувство немного утихло, я попыталась написать Нэнси с другого номера. Хотела просто узнать, как она... Но сообщение даже не было доставлено.

Скорее всего, она тоже сменила номер телефона.

В тот момент я поняла, что, наверное, наше общение больше никогда не сможет восстановиться.

Мои братья и сёстры за это время тоже выросли. Мы созваниваемся, иногда видимся, но прежней детской лёгкости уже нет.

Я постоянно скучала по временам, когда мы были едины, но знала: ничего не вернуть.

И если бы у меня был шанс переписать прошлое, я бы в жизни не прикоснулась к тому пистолету.

За эти шесть лет я ни разу не взяла в руки оружие.
Я, человек, который с детства любил стрельбу, полностью вычеркнула её из жизни. От одного вида стволов мне было просто нехорошо.

И вот недавно появился этот сталкер. Сначала меня это просто насторожило. Я уже не та маленькая девчонка — у меня есть влияние, статус, деньги. Бояться какого-то труса, который прячется? Ну уж нет. Я наняла телохранителя и сейчас полностью уверена, что контролирую ситуацию.

Тишину кабинета раздал резкий телефонный звонок.

Я вздрогнула и посмотрела на экран. Номер неизвестный, но с кодом крупной нью-йоркской корпорации.

Каждый раз при звонке с незнакомого номера внутри вспыхивала глупая надежда. Вдруг это Нэнси? Вдруг Марк? Или... Каэль?
Разумеется, это была бессмысленная чушь, но сердце каждый раз замирало.

Я сглотнула и ответила:

— Аурелия Риверс-Росси. Слушаю.

— Аурелия! Наконец-то вы взяли трубку, — раздался вальяжный, самоуверенный голос Ричарда Вэйна, одного из наших главных инвесторов. — Я уже полчаса жду обновлённую смету по строительному объекту в Бруклине. Мои юристы смотрят на старые цифры. Ты затягиваешь сроки, дорогая. Если завтра к девяти утра документов не будет у меня на столе, я урежу финансирование на тридцать процентов.

Его снисходительное «дорогая» и этот давящий, хозяйский тон подействовали на мои нервы. Вся грусть мгновенно испарилась.

— Во-первых, Вэйн, никогда больше не называй меня «дорогая», — произнесла я. — Во-вторых, смета лежит на твоей электронной почте уже три часа. Если твои юристы не умеют открывать вложения — это проблема их профессионализма, а не моих сроков.

— Ты сбавь тон, Аурелия, — натянуто хмыкнул Ричард, но в его голосе уже проскочила нервная нотка. — Не забывай, кто вкладывает деньги в этот проект. Ты ведёшь себя слишком дерзко для человека, которому нужен этот контракт.

— Этот контракт нужен тебе гораздо больше, чем мне, — холодно отрезала я, поднявшись с кресла. — Ты пришёл ко мне, потому что только моя фирма может закрыть этот объект без скандалов с профсоюзами. И если ты ещё раз попробуешь угрожать мне срезом финансирования или говорить со мной в подобном тоне, я переподпишу документы с твоими конкурентами. Они ждут моего звонка уже месяц.

— Ты не сделаешь этого... — попытался вставить он.

— Проверь, — жёстко оборвала я. — Завтра в восемь утра жду извинений от твоей юридической службы на мою почту. Разговор окончен.

Я сбросила вызов, не дождавшись ответа, и со стуком положила телефон на стол. Пальцы слегка подрагивали от всплеска адреналина.

Поднявшись из-за стола, я подошла к зеркалу. Лицо выглядело уставшим, под глазами залегли тени. Я взяла салфетку, вытерла потёкшую тушь и поправила пучок.

На часах было около семи вечера. Хватит на сегодня.

Машину я решила оставить на подземной парковке офиса. До моего дома было недолго идти, да и за руль я садиться не хотела, потому что по пути планировала зайти в один тихий бар неподалёку.

Я вышла из здания офиса. На улице уже стоял прохладный весенний вечер. Я была в своих свободных чёрных брюках и белой атласной блузке. В руках — сумочка, пучок на голове давно растрепался, а тушь под глазами, хоть я её и вытерла, всё равно оставляла едва заметные тени.

Ноги гудели. Каблуки после целого дня на ногах казались пыткой. Но мне было всё равно. Мои мысли были слишком далеко от физической боли.

Я прошла пару кварталов и свернула к небольшому бару. Внутри пахло алкоголем, табачным дымом и цитрусовыми. Горел приглушённый свет, тихая музыка глушила голоса редких посетителей.

Села за стойку и сразу заказала себе крепкий коктейль. Потом ещё один. И ещё.

Алкоголь обжигал горло, тёплая волна постепенно разливалась по телу, но глухую тоску внутри всё равно не затапливала.

В голове стоял туман. За эти пару часов ко мне несколько раз пытались подсесть мужчины.

Кто-то предлагал угостить напитком, кто-то заводил банальные разговоры. Я даже не запоминала их лиц. Каждому отвечала одинаково сухо, даже не поворачивая головы:
— Нет. Уйдите.

Где-то к десяти вечера я поняла, что достаточно напилась. Голова кружилась, ноги стали ватными, а мысли окончательно спутались. Я едва расплатилась наличными, забрала сумочку и кое-как поднялась со стула.

До моего дома оставалось пройти совсем немного — от офиса до бара было минут пять, а от бара до моего ЖК ещё минут десять быстрым шагом. Смысла вызывать такси или звать телохранителя я не видела. Мне казалось, что я спокойно дойду сама.

Я вышла на свежий воздух. Ночная прохлада немного обожгла лицо, но опьянение никуда не ушло. Я шла по улице, перебирая ногами и едва удерживая равновесие. Мысли путались.

В голове снова крутился тот старый мишка, глаза Каэля, голос Нэнси...

Когда я завернула за угол своего дома, до дома оставалось пройти буквально метров тридцать через небольшой переулок.

— Опа, а кто это у нас тут такой красивый шагает?

Из тени возле стены вышли трое мужчин. На вид им было от двадцати семи до тридцати лет. От них за версту разило дешёвым пивом и перегаром, они были пьяны, как и я. Они быстро перекрыли мне дорогу, окружив с трёх сторон.

Я остановилась, пытаясь сфокусировать на них взгляд. В голове всё плыло, язык не слушался.

— Отойдите... — выговорила я заплетающимся голосом. — Дайте пройти. Вы знаете, с кем говорите?

— О-о-о, смотрите, какая строгая птичка, — хмыкнул один из них, сделав шаг ближе. — И что ты нам сделаешь, а? Полицию вызовешь? Или папику пожалуешься?

Он резко схватил меня за запястье. Я попыталась дёрнуться обратно, но ноги подкосились, и я едва не упала. Сзади меня тут же подпёр второй, не давая отступить.

— Отпусти! Помоги-... — попыталась я крикнуть, но самый крупный из них мгновенно шагнул вперёд и с силой зажал мне рот своей ладонью.

Меня впечатали в холодную кирпичную стену дома.

В этот момент пьяный туман из головы начал стремительно выветриваться, уступая место страху. Мой личный телохранитель остался у дверей квартиры, машина на парковке, а я одна, в тёмном переулке с тремя идиотами.

— Тихо сиди, сучка, — прорычал тот, что держал мне рот.

Второй руками вцепился в полы моей белой блузки и с треском дёрнул её вниз, вырывая верхние пуговицы. Их пальцы начали хватать меня за плечи, лезть под ткань, больно сжимая кожу.

Я начала отчаянно извиваться, брыкаться ногами, пытаться мычать сквозь зажатый рот, но силы были неравны.

Они были крупнее и сильнее. Чертовы подонки. Будь я не пьяна, я бы с ними справилась. Но сейчас я едва могла стоять на ногах.

Из глаз брызнули слёзы. В голове пронеслась одна мысль:

«Вот и всё. Это конец. Я ничего не могу сделать».

И вдруг из глубины темноты переулка раздался низкий мужской голос:
— Прекратите.

Голос звучал настолько спокойно и уверенно, что даже меня пьяную это удивило. Мужчины мгновенно повернули головы в сторону. Рука на моём рту ослабла, и я смогла глотнуть воздуха.

Из полумрака медленно выходил мужчина. Он был крупного телосложения — широкий в плечах и высокий.

На нём были широкие серые спортивные штаны и большая чёрная толстовка с наброшенным капюшоном, а на лице... На лице была плотная чёрная балаклава.

В темноте вечера он выглядел как сплошной тёмный силуэт.

— Ты ещё кто такой, блять? — рявкнул тот, что держал меня за руки. — Проваливай отсюда, пока сам не схлопотал!

Мужчина в балаклаве сделал ещё два шага вперёд.

А дальше всё произошло за какие-то секунды.

Нападавшие бросились на него, но он ударил первого в челюсть, из-за чего тот сразу же рухнул на асфальт.

Второму, который только что рвал мою блузку, он сильно врезал под дых, а затем, наверное, сломал ему даже нос резким ударом локтя. Удар был таким сильным, что перелом — это минимум.

Третий попытался достать из кармана какой-то складной нож, но незнакомец просто перехватил его руку, выкрутил её до хруста и швырнул его головой о кирпичную стену.

Все трое валялись на земле, стоная от боли и размазывая кровь по асфальту. Драка заняла буквально минуту.

Я стояла у стены. Голова сильно кружилась, а сердце бешено колотилось.

Я смотрела на этого крупного мужчину в чёрной балаклаве... И перед моими глазами было только одно имя.

Каэль.

Балаклава. Этот рост. И то, как он двигался...

У меня на секунду перехватило дыхание.

«Неужели это он? Да нет... Бред. Он мёртв уже шесть лет. Это просто какой-то мужик».

Незнакомец стоял чуть боком ко мне. Он даже не повернул головы, продолжая смотреть вниз. Почему это он на меня не смотрит? На меня все смотрят, а он нет! Ну и козёл, ты только посмотри на него. Будто каждый день видит таких, как я.

— А тебе, — раздался его голос из-за ткани балаклавы, — лучше бы не пить так сильно и ходить домой раньше. Чтобы таких ситуаций больше не происходило.

Голос прозвучал суховато и с едва заметным раздражением.

— А теперь быстро иди домой. Я буду идти сзади и провожать тебя.

Я сглотнула, судорожно застёгивая пальцами вырванные пуговицы на блузке и поправляя сумочку.

— Зачем... зачем меня провожать? — пробормотала я, едва связывая слова. — Не нужно, всё нормально... Спасибо вам большое.

— Ты хочешь ещё раз на кого-то такого нарваться? — сурово отрезал он, всё так же не глядя на меня. — Чтобы в следующий раз тебя уже никто не спас?

Этот тон. Эта манера отвечать.

Меня будто током ударило. Голос показался не просто знакомым — он отозвался глубоко в груди.

Я сделала шаг ближе к нему. Ноги всё ещё дрожали. Я попыталась заглянуть под капюшон, но из-за балаклавы и того, что он упорно смотрел в сторону и вниз, разглядеть лицо или глаза было невозможно.

— А мы... — тихо, с заплетающейся интонацией произнесла я, пристально всматриваясь в его силуэт. — Мы с вами раньше... не виделись? Мы не знакомы?

Мужчина замер. Мне показалось, что он даже перестал дышать. Но потом он отвёл взгляд ещё дальше и сухо отрезал:

— Идите уже домой.

Я растерянно моргнула. В голове пронеслась мысль:
«Вот же грубиян... Спасти спас, а разговаривает так, будто я ему денег должна».

Но спорить у меня не было ни сил, ни желания. Алкоголь и пережитый страх снова начали давить на мозги. Я развернулась и, еле переставляя ноги на своих каблуках, поплелась в сторону своего подъезда.

Я шла по тротуару, а он действительно сдержал слово. Он шёл сзади. Примерно в двух-трёх метрах от меня. Я ощущала его взгляд спиной.
Пока мы шли, я постоянно что-то говорила и надеялась на его ответ.

— Смотрите, вы меня спасли, я вам деньги дам за это. Сколько хотите?

Он только молчал.

— Если вы снимете эту штуку с лица, я сделаю всё, что захотите. Вдруг ты тот, о ком я думаю. Если нет — я тебя к звёздам отправлю, а если да, это совсем другой разговор.

Наконец я обогнула угловой фасад и подошла к дверям своего дома.

Возле самого входа я остановилась и повернулась назад. Я хотела ещё раз сказать ему хоть что-то, но, когда я обернулась, его уже не было рядом.

Я прищурилась, всматриваясь в ночную улицу. И вдруг увидела его силуэт.

Мужчина спокойно направлялся к подъезду элитной высотки, стоящей напротив моей.

Он приложил ключ-карту к домофону, двери открылись, и его фигура скрылась внутри.
Я стояла у своего подъезда, пьяно хлопая глазами, и ничего не понимала.

Он живёт напротив меня?..

—————————————————————————
Всем спасибо за прочтение этой главы!
Буду рада вашим отзывам и мнением на счет неё.
Мой тгк: Любители дарк романов🕷️
Всех люблю🫶🏻