Глава 27
Каель Монтеро
Я открыл глаза ровно в шесть утра.
Сел на край огромной кровати, застеленной темно-серым бельем, и до хруста потянулся.
Тело отозвалось глухой, привычной болью. Мышцы плечевого пояса ныли после вчерашнего напряжения, а костяшки на правой руке неприятно пульсировали.
Я опустил взгляд на свои пальцы. Сквозь ткань бинта проступали подсохшие бурые пятна — напоминание о том, с каким остервенением я вчера вбивал лицо Самира в бетонный пол за кулисами ринга.
И всё ради кого?
В голове тут же, против моей воли, вспыхнул образ. Аурелия.
Я резко зажмурился, пытаясь вытряхнуть эту девчонку из мыслей, но чертова память упрямо прокручивала кадры прошлой ночи. Больничная палата.
Приглушенный свет бра. Мягкий, податливый шелк её черного топа под моими пальцами. То, как она судорожно хваталась за простыни, как её хриплый стон разрезал тишину комнаты, когда мой язык доводил её до экстаза. Я до сих пор фантомно чувствовал на своих губах её вкус.
— Черт, — глухо выругался я в пустую комнату, запускаю пятерню в короткие волосы.
Я злился. До скрежета зубов злился на самого себя. Я думал о ней слишком много. Я приехал в этот город с четким планом, в котором Аурелия Риверс-Росси была главной жертвой. Той, кого я должен был обмануть и уничтожить. Отомстить ей.
Вместо этого я вел себя как сопливый влюбленный придурок.
Я встал, подошел к зеркалу в ванной и оперся руками о мраморную раковину, разглядывая свое отражение.
Напряженный взгляд, залегшие тени под глазами от недосыпа за последние пару дней. Я вспомнил вчерашний день. Тонны безупречно белых роз, пионов и лилий, которые я приказал курьерам скупить и привезти в её палату. Зачем? Чтобы доказать ей что-то? Книги, которые я лично выбирал, вспомнив её интересы...
Мои собственные переживания, когда на ринге кто-то кричал, что у неё может быть внутреннее кровотечение... Вся эта суета вокруг её семьи, эта фальшивая, гладкая ложь про «аварию» перед её святошей-отцом. Я ломал собственные правила ради неё.
«Ты слабеешь, Монтеро», — прошептал внутренний голос.
Я включил ледяную воду и плеснул себе в лицо. Кожу обожгло холодом, но это мало помогло. Внутри закипала глухая ярость. Я не имел права на эти чувства. В моем мире любая привязанность — это мишень, которую ты сам рисуешь у себя на груди.
Я ненавижу её за то, что она делает со мной. Ненавижу эту её строптивую улыбку, её дурацкую привычку дерзить мне, даже когда её жизнь висит на волоске. Она — моя болезнь, которая проникает под кожу и разрушает мой иммунитет к жалости. Я должен ненавидеть её. Её фамилия — Росси, и этого уже достаточно, чтобы между нами стояла глухая стена.
Я вытер лицо полотенцем и прислонился к стене, проваливаясь в воспоминания, от которых всегда пытался сбежать. Разум послушно перенес меня на несколько лет назад, во Франкфурт.
Чертовски глупый, не самый симпатичный пацан, который наивно полагал, что этот мир может быть справедливым. Мой дядя тогда только начинал втягивать меня во взрослые дела и в бизнес, ломая мой характер. Я искал спасения. И нашел его в Адель — худенькой девчонке с тонкими запястьями и прямыми светлыми волосами.
Она казалась мне ангелом среди того дерьма, в котором я тонул. Я впервые в жизни кому-то доверился. Рассказал ей о своих страхах, о том, как ненавижу приказы дяди и холодность родителей, о тайных складах и маршрутах, которые случайно подслушал в его кабинете.
Я думал, что делюсь своей болью с единственным близким человеком. Помню, как прятал для неё ожерелье, купленное на украденные у отца карманные деньги, помню её тихий смех. И её голубые глаза с длинными ресницами. Она постоянно смотрела на меня с такой надеждой... с такой любовью. Она была моей первой лучшей подругой и первой симпатией.
Сейчас я понимаю, что не любил её, но очень дорожил ею. Пожалуй, у меня никогда не было первой любви.
Конец у этой истории был скверным.
Адель оказалась дочерью одного из конкурентов моего дяди. Она просто вытягивала из меня информацию, пока я таял от её фальшивых поцелуев. Из-за моей болтливости наш ключевой склад сожгли, двое людей дяди погибли в перестрелке, а меня...
Меня дядя запер в подвале на трое суток, избивая кожаным ремнем после каждого допроса, чтобы выбить эту любовную дурь и наглядно доказать, к чему приводит доверие. На тот момент он был моим боссом. А я, получается, стал предателем. Меня должны были убить, но в итоге всё обошлось просто пытками.
Адель же уехала из города на следующий день, даже не взглянув в мою сторону, забрав с собой остатки моей человечности.
Тогда, сидя в темноте подвала на сыром полу, я вывел свое главное правило: «Доверие — это слабость. Слабость — это смерть». Никого и никогда не подпускать близко.
Взгляд на отражение в зеркале снова стал ледяным. Флешбэк отрезвил меня лучше любого душа.
Я вернулся в спальню, натягивая черные брюки и плотную рубашку. Я начинаю повторять ту же самую ошибку с Аурелией. Позволяю её большим глазам и беззащитному виду на больничной койке обмануть меня. Да, она не Адель, она понятия не имеет о моих делах, но исход будет одинаковым: если я не остановлюсь, она станет моим уязвимым местом.
Мои враги узнают об этом, и тогда её просто уничтожат, чтобы добраться до меня. Или её отец, который вчера так подозрительно смотрел на меня, использует её как щит против моего бизнеса.
Дистанция. Мне нужна жесткая, холодная дистанция. Никаких больше нежных поцелуев в больничных палатах, никаких поблажек. Хватит караулить её сон и присылать оранжереи. Она должна видеть во мне только Монтеро. Для неё я должен быть врагом. Я заставлю себя держаться на расстоянии. Запру свои чувства под замок, как делал это всё время.
Я взял со стола мобильный телефон и быстро нашел в контактах нужное имя.
— Марк, — сухо произнес я, как только на том конце подняли трубку. — Самир и та девка, которая ударила Аурелию. Они еще в городе?
— Взяли их тепленькими пару часов назад на выезде из округа, Каэль, — отозвался спокойный, чуть хриплый голос Марка. — Сидят на заброшенном складе у старого пирса. Ждут твоих указаний. Самир скулит, как побитая собака, уверяет, что не хотел подставлять Аурелию. Что прикажешь делать? Убрать их?
Я на секунду замолчал, барабаня пальцами по подоконнику. Внутри шевельнулось дикое желание поехать туда лично и превратить их лица в кровавое месиво за то, что они посмели коснуться её. Но флешбэк всё еще стоял перед глазами, отрезвляя разум. Это опять были эмоции. Попытка заступиться за неё.
— Нет, — отрезал я, заставляя свой голос звучать максимально равнодушно. — Я не приеду. По крайней мере, сейчас. У меня есть дела поважнее, чем тратить время на эту шваль. Поиграй с ними сам, Марк. Дай им понять, куда именно они засунули свои носы. Объясни правила так, чтобы они до конца жизни заикались при одном упоминании моего имени.
— Сделаю в лучшем виде, Каэль, — усмехнулся Марк. — Тебе прислать видеоотчет?
— Нет. Просто заставь их усвоить урок. Вечером доложишь.
Я сбросил вызов и швырнул телефон на кровать. Я сказал Марку, что не поеду, но буквально через несколько часов уже стоял на месте. Весь день убеждал себя, что мне плевать.
Но мысль о том, что эти твари дышат со мной одним воздухом после того, что они сделали с Аурелией, выжгла во мне все остатки мнимого самоконтроля.
На заброшенном складе у старого пирса Пало-Альто пахло сыростью и гнилым деревом. Единственное разбитое окно под потолком пропускало блеклый свет, который падал на две фигуры, привязанные к тяжелым металлическим стульям посреди пустого зала.
Самир тяжело дышал, его лицо было бледным, а на лбу выступил крупный пот. Рядом с ним дергалась та самая девчонка-боец, которая вчера нанесла Аурелии удар. Её былая спортивная дерзость испарилась — сейчас она испуганно всхлипывала, размазывая тушь по щекам.
Марк медленно прошелся вокруг них, тяжело стуча армейскими ботинками по бетонному полу. В руке он лениво прокручивал складной нож, лезвие которого зловеще поблескивало. За его спиной стояли двое массивных парней из моей охраны, скрестив руки на груди.
— Пожалуйста... послушай, — заикаясь, заговорил Самир, пытаясь поймать взгляд Марка. — Это недоразумение. Я не знал, что девчонка под крылом Монтеро. Правда! Мы просто делали бизнес. Всё было по правилам ринга, пока... пока эта дура не сорвалась!
— Рот закрой, — обманчиво мягко произнес Марк, останавливаясь прямо перед Самиром. Он резко наклонился, упираясь ладонями в подлокотники его стула. — Наш босс очень не любит, когда в его дела вмешиваются. И он просто звереет, когда кто-то портит его... имущество.
— Я не хотела! — закричала девчонка, трясясь всем телом. — Мне Самир сказал вырубить её любой ценой! Я не знала про того мужика! Отпустите нас, мы уедем из штата, вы нас больше не увидите!
Марк медленно выпрямился, убирая нож в карман брюк, и тяжело вздохнул, будто ему было откровенно скучно.
— У меня для вас две новости, грешники, — протянул Марк, глядя на них сверху вниз. — Первая: Каэль не приехал сюда лично. И вам стоит молиться всем богам, которых вы знаете, потому что если бы босс был здесь, вы бы отсюда уже не вышли на своих ногах. Он бы размазал вас по этим стенам. Вторая новость: вы живы только потому, что Аурелия отделалась легким сотрясением. Если бы с её головы упал хоть один лишний волос — вас бы уже закатывали в бетон под новым шоссе.
Самир судорожно сглотнул, чувствуя, как по спине катится ледяной пот.
— Что... что нам делать? — прошептал он.
— Прямо сейчас мои парни развяжут вас, — Марк кивнул охранникам. — Вы отдаете всё оборудование, все деньги со вчерашних ставок и закрываете этот чертов клуб. Чтобы через час вашей подпольной лиги здесь не существовало. Если я увижу кого-то из вас в радиусе ста миль от Пало-Альто или если кто-то из вас посмеет хотя бы посмотреть в сторону мисс Росси... Я лично сниму с вас шкуру. Вопросы есть?
— Стоять, — сказал я, выходя из угла.
Самир мгновенно задергался. Марк и парни из охраны тут же выпрямились, убирая оружие и склоняя головы в знак уважения.
Они не ожидали увидеть меня здесь, но никто не посмел задать ни одного вопроса. Да, Марк мой друг. Мой лучший друг. Но на работе он мой подчиненный, который делает то, что я скажу.
Я медленно вышел из тени заброшенных ящиков. Мои ботинки глухо стучали по бетонному полу.
Я остановился прямо перед Самиром, глядя на него сверху вниз ледяным, мертвым взглядом.
— Нет, Марк, — не оборачиваясь, тихо произнес я. — Они никуда не уйдут. По крайней мере, не целыми. Они решили, что могут устроить шоу в моем городе, покалечить мое, а потом просто откупиться деньгами со ставок и сбежать?
— Монтеро... пожалуйста... Каэль! — Самир задергался в путах, из его глаз брызнули слезы страха. — Я не знал! Это всё она! Она ударила после команды! Я не приказывал ей ломать девчонку!
Мой взгляд переместился на девицу, которая вчера так гордо праздновала свою «победу» на окровавленном ринге. Сейчас она сжалась в комок, скуля от ужаса.
— Ты любишь бить локтями, верно? — ласково, почти интимно спросил я, делая к ней шаг. — Считаешь, что правила созданы для слабаков?
Я резко схватил её за правое предплечье. Девчонка не успела даже вскрикнуть, как я с глухим рыком рванул её руку в противоположную от сустава сторону. По складу разнесся хруст ломающихся костей и рвущихся сухожилий.
Оглушительный визг разрезал пространство. Она повалилась вместе со стулом на бок, заходясь в крике и прижимая к себе неестественно вывернутую в локте руку.
Самир закричал от ужаса, пытаясь отползти вместе со своим стулом, но Марк жестко наступил ботинком на его ножку, фиксируя на месте.
Я повернулся к Самиру. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным, словно я только что не сломал человеку кость.
— А теперь ты, Самир, — я подошел ближе, доставая из кармана брюк свой нож. Лезвие с тихим щелчком выскочило из пазов, поблескивая в блеклом свете окна. — Ты управлял этим дерьмом. Ты собирал бабки. Раз ты не умеешь следить за своими бойцами, я заберу у тебя то, чем ты думаешь.
Я схватил его за волосы, с силой запрокинул его голову назад и приставил лезвие прямо к его приоткрытому от ужаса рту. Самир замер, боясь даже вздохнуть, пока капля пота катилась по его виску прямо на сталь моего ножа.
— Я не стану тебя убивать. Это слишком легкий исход для такой мрази, — прошептал я ему прямо в губы. — Но каждый раз, когда ты будешь смотреть в зеркало, ты будешь помнить Аурелию Риверс-Росси.
Одним хирургически точным движением я полоснул лезвием по его щеке — от уха до самого угла рта, глубоко вскрывая кожу и оставляя уродливый кровавый след, который навсегда превратит его лицо в кошмар.
Самир захлебнулся собственным криком, из его раны на грудь хлынула густая темная кровь.
Я брезгливо отпустил его волосы, вытер окровавленное лезвие о чистый платок и убрал нож в карман.
— Марк, — бросил я, разворачиваясь к выходу. — Заберите у них всё. Бабки, оборудование, документы. А этих двоих выбросьте на окраине округа. Если они вернутся — закопайте живьем.
Я шел к своей машине, даже не оборачиваясь на стоны и крики, доносившиеся со склада. Ярость утихла, сменившись привычной пустотой. Но я понимал одно: приехав сюда и сделав это лично, я окончательно признал, что Аурелия Риверс-Росси имеет надо мной слишком большую власть.
Через час в своем кабинете я мерил шагами комнату. Время близилось к вечеру, а я так и не смог притронуться ни к бумагам, ни к остывшему черному кофе.
Я раз за разом переводил взгляд на лежащий на столе мобильный телефон.
Экран был темен. Никаких уведомлений.
Я подошел к столу, взял его в руку и разблокировал. Палец сам по себе завис над контактом «Аурелия».
Рука так и чесалась написать ей. Спросить, ушли ли её приставучие друзья и крикливые родственники. Спросить, болит ли у неё голова, съела ли она тот чертов больничный обед. Узнать, думает ли она обо мне так же, как я сейчас схожу по ней с ума в этих четырех стенах.
Я стиснул зубы так, что заболели челюсти, и с силой швырнул телефон обратно на кожаную поверхность стола.
— Хватит, — прорычал я сквозь зубы.
Я не напишу ей со своего номера. Ни за что. Если я сейчас поддамся и обнаружу свое присутствие в её жизни, я окончательно проиграю эту внутреннюю войну. Она поймет, что имеет надо мной власть.
Но чертово желание контролировать её каждый шаг, знать, что происходит в её мыслях, не отпускало. Одержимость ею росла с каждой минутой одиночества, требуя выхода. Черт. Почему я не прицепил к букетам камеру или что-то еще? Надо же было додуматься, идиот.
Я подошел к сейфу, встроенному в стену за книжным шкафом, набрал код и открыл тяжелую дверцу. На нижней полке, среди пачек наличных и документов, лежала небольшая коробка. Я достал из неё абсолютно новый айфон, купленный через подставных лиц, со встроенным зашифрованным прокси-сервером и мессенджером, который невозможно отследить ни одной спецслужбе мира.
Я вернулся к столу, включил телефон. На экране загорелся чистый интерфейс.
Этот телефон я планировал использовать для совершенно других целей, связанных с устранением конкурентов, но сейчас... сейчас мой извращенный разум нашел ему другое применение.
Я зашел в мессенджер и создал анонимный аккаунт. Вместо аватарки — пустая черная маска. Имя скрыто.
Я быстро вбил её номер телефона, который помнил наизусть до последней цифры. Открылось пустое окно чата. Мои пальцы замерли над клавиатурой.
Внутри боролись две сущности: холодный, расчетливый Монтеро, который требовал выключить эту игрушку, и темный, собственнический Псих, который хотел залезть к ней под кожу, оставаясь невидимым.
Если Каэль Монтеро должен держать дистанцию в реальном мире, то этот анонимный парень станет её личным теневым сталкером. Он будет следовать за ней по пятам, контролировать и напоминать, кому принадлежит её жизнь.
Я ухмыльнулся, чувствуя, как адреналин бьет по венам, и быстро набрал первое, загадочное сообщение:
Я:
«Топ из черного шелка тебе очень идет. Я бы хотел, чтобы ты постоянно носила только его, или вообще ходила без него. Знаешь, ты выглядишь так красиво, когда злишься. Мне очень понравилось смотреть на то, как ты сердито била меня флаконом своих духов, а потом пыталась привязать своим ремнем к кровати».
Я нажал кнопку «Отправить». Строчка улетела в сеть. Одна галочка сменилась на две. Доставлено и прочитано.
Она не ответила сразу — видимо, испугалась или растерялась, но статус «В сети» упорно горел, доказывая, что она перечитывает эти строчки снова и снова.
Аурелия:
«Что тебе нужно, идиот в черном? Тебе было мало ссадин? Так я могу устроить ещё. Только если ты еще явишься ко мне, оттуда целым ты не выйдешь. Знаешь, я стреляю отлично, да и бьюсь неплохо, если ты не заметил».
Я:
«Какая дерзкая девочка. Интересно, ты будешь такой же дерзкой в моем подвале с моим членом во рту? Привязанной к кровати, не в состоянии пошевелиться».
Аурелия прочитала, но ничего не ответила. Конечно. Не думаю, что она ожидала этого. Наконец экран снова мигнул.
Аурелия:
«А ты пиши и дальше эти сообщения. Я пойду с ними в полицию, и тебя вычислят. А если нет, запомни мои слова: я сама узнаю, кто ты. И поверь, моему отцу-мафиози это не очень понравится. Или же я сразу пойду к моему парню. Каэль Монтеро. Знаешь такого? Он тебе сразу покажет, кто здесь главный».
Да ты что, моя хорошая. Она грозит мне мною же. Мне так страшно, прям боюсь-боюсь. Я лишь ухмыльнулся. Не думал, что мне будет так интересно общаться с ней.
Я:
«Беги и жалуйся кому хочешь. Только я твоего папашу и этого Монтеро в порошок сотру. А тебя заберу себе. И никуда не отпущу. Как тебе такой исход событий, дорогая?»
Аурелия:
«Кого сотрут в порошок, так это тебя. Если ты такой сильный и могучий, так покажись без своей маски в следующий раз. Или боишься?»
Я:
«Увидим, моя дорогая. Спи сладко. Надеюсь, тебе будут сниться самые удачные сны со мной. Мне вот точно будут сниться сны с тобой».
Написал я и откинулся на спинку стула, не переставая ухмыляться. Какая же она милая и наивная. Либо я слишком хорошо играю, либо она не видит очевидного