Глава 26
Аурелия Риверс-Росси
Сознание возвращалось медленно. Сначала я почувствовала резкий, стерильный запах антисептика. Больница.
Я попыталась шевельнуться, но висок тут же прошила острая, пульсирующая боль. Тихо застонав, я зажмурилась и медленно, с трудом приоткрыла веки.
Свет больно ударил по глазам. Палата оказалась огромной и светлой, с кожаным диваном в углу и панорамным окном.
— Не дергайся, Аурелия. Лежи, — раздался из полумрака у стены голос.
Я повернула голову на подушке. Каэль сидел в кресле возле моей кровати. На нем была все та же чёрная водолазка. Он выглядел уставшим, под глазами залегли тени — судя по всему, он не сомкнул глаз ни на минуту. Костяшки его правой руки были туго перемотаны эластичным бинтом, сквозь который проступали бурые пятна.
Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя дикую сухость во рту.
— Каэль... — голос прозвучал как хриплый шепот. — Мы... где?
Он поднялся с кресла, заслоняя собой солнечный свет, и подошел к кровати. Взял со столика стакан с водой, аккуратно приподнял мою голову ладонью, стараясь не задевать левый висок, и поднес стекло к моим губам.
— Пей. Немного.
Прохладная влага приятно обожгла пересохшее горло. Я сделала несколько глотков, и Каэль бережно опустил мою голову обратно на подушку. На секунду его пальцы задержались в моих волосах, едва заметно погладив прядь, но он тут же убрал руку и засунул ладони в карманы спортивных штанов.
— Ты в центральной больнице Пало-Альто, — ответил он. — Тебя отключили на ринге. Запрещенный удар локтем после команды рефери. Помнишь что-нибудь?
В памяти вспыхнул рев толпы, окровавленный настил, лицо той девки, а потом... резкая вспышка боли в глазах и темнота.
— Помню... — я разочарованно надула губы, чувствуя, как внутри закипает злость. — Черт, Каэль... я ведь выигрывала этот бой! Она ударила не по правилам!
Каэль ухмыльнулся:
— Об этом можешь не переживать. Я доходчиво объяснил ей и Самиру, что бывает, когда кто-то трогает мое... — он осекся, сузив глаза: — Считай, что женская лига Пало-Альто временно лишилась одной звезды.
Я не смогла сдержать слабую улыбку. Мой защитник.
Но договорить мы не успели. Из коридора послышался бурный шум, быстрый топот десятка ног, и дверь палаты буквально вылетела.
— Рели! Рели! — с пронзительным писком в палату первой влетела моя младшая сестра Ванесса, а за ней — Дарк, Деви, Старла и родители.
Палата мгновенно заполнилась шумом, криками и плачем. Деви подбежал к кровати, цепляясь ручонками за край одеяла и испуганно глядя на мою забинтованную голову. Они обступили меня и не переставали задавать вопросы:
— Как ты? Сильно болит?
— Рели, мы так испугались, когда папе позвонили ночью!
— Ты бледная как смерть! Тебя кормили?
— Так, тихо! Не шумите! — прикрикнул отец, заходя следом. Мама шла рядом с ним, ее глаза были красными от слез, а в руках она сжимала носовой платок.
Я попыталась приподняться на локтях, несмотря на протестующий стук в висках, и замахала руками:
— Эй, эй, тише, банда! Со мной все хорошо, слышите? Я в полном порядке. Меня так просто не сломать, вы же знаете свою сестру! Всего лишь ушиб, завтра уже буду дома с вами драться за пульт от телевизора.
Мама подошла ближе, присела на край кровати и осторожно обняла меня, утыкаясь носом в мое плечо.
— Доченька... господи, мы так переволновались.
Отец тем временем перевел строгий, оценивающий взгляд на Каэля, который во время этого семейного хаоса незаметно отступил к окну. Я видела, что Каэлю непривычно и, возможно, даже дико наблюдать за всей этой семейной суматохой. У него ведь нет ни братьев, ни сестер, а родители далеко отсюда.
Мама отстранилась от меня, вытерла слезы платком и повернулась к детям:
— Так, дети. Вы увидели, что с вашей сестрой все хорошо. А теперь, Дарк, бери всех и идите к машине. Живо. Нам с папой нужно поговорить с сестрой и доктором.
Малыши на прощание чмокнули меня в щеку, и вся эта шумная толпа наконец покинула палату, оставив после себя звенящую тишину.
Отец плотнее закрыл дверь, повернулся и тяжело вздохнул, скрестив руки на груди. Мама села на стул рядом со мной, по-прежнему держа меня за руку. Каэль остался стоять у окна.
— Ну, рассказывайте, — строго произнес отец, глядя то на меня, то на Каэля. — Каэль, вы ночью по телефону сказали, что произошла авария. Какая авария? Откуда вы вообще ехали в три часа ночи? Почему вместе?
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Бросила мимолетный взгляд на Каэля, и он едва заметно кивнул мне.
— Мистер Росси, — заговорил Каэль своим уверенным, глубоким голосом. — Мы возвращались из круглосуточного кафе на окраине. Аурелия захотела проветриться после тяжелой недели. На перекрестке с прилегающей улицы наперерез вылетела машина. Водитель явно был пьян, летел без фар. Мне пришлось резко затормозить и выкрутить руль влево, чтобы избежать прямого столкновения.
Каэль говорил так четко и размеренно, что я сама чуть не поверила в эту историю.
— Из-за резкого маневра и удара о бордюр Аурелию бросило в сторону, — продолжил он, переводя взгляд на мою забинтованную голову. — Она сильно ударилась левым виском о боковое стекло и мгновенно потеряла сознание. Тот придурок даже не остановился — скрылся с места. Номера я не запомнил, было слишком темно. Ждать скорую на трассе было долго, поэтому я сам привез её сюда, в центральную больницу.
Мама испуганно прижала ладонь к губам:
— Боже мой... Какая безответственность на дорогах! А если бы удар был сильнее?
Отец внимательно выслушал Каэля. На его лице всё еще читалось подозрение — он слишком хорошо знал мой строптивый характер и понимал, что я вечно нахожу приключения, но логика в словах Монтеро все же была.
— Да, папа, всё именно так и было, — поспешила подтвердить я. — Каэль среагировал мгновенно. Если бы не его быстрая реакция, та машина протаранила бы мою сторону. Так что он буквально спас меня. Не ругайся, пожалуйста.
Отец перевел взгляд на меня, и его лицо немного смягчилось.
— Ну и хорошо, что все обошлось, — сказал папа спокойным, но все еще строгим голосом. — Доченька, мы поедем, нужно отвезти младших домой, да и мне пора на работу. Мы приедем к тебе вечером, хорошо? Отдыхай и слушайся врачей.
— Хорошо, мамуль. Передавай всем привет, — я поцеловала маму в щеку.
Родители еще раз попрощались с Каэлем и наконец вышли из палаты.
Как только щелкнул замок закрывшейся двери, я с облегчением выдохнула и откинулась на подушки. Опасность миновала.
— Ну ты и сказочник, чёртенок, — тихо усмехнулась я, косясь на него. — «Резко выкрутил руль», «пьяный водитель»... Тебе бы романы писать, а не бизнесом заниматься.
Каэль медленно подошел к кровати, нависая над ней. В его глазах больше не было того спокойствия, которое он демонстрировал моим родителям.
— Я сделал то, что нужно, чтобы у твоего отца не возникло лишних вопросов, — вкрадчиво произнес он, опираясь руками о поручни моей кровати и приближая свое лицо к моему. — И то я не уверен, что он поверил. И учти, это твое последнее подпольное выступление. Больше ты на ринг не выйдешь. Я не собираюсь ещё раз сочинять сказки для твоей милой мамы, пока тебя зашивают в операционной.
— Ты не можешь мне запретить! — огрызнулась я, хотя от его близости сердце застучало быстрее. — Это моя жизнь, Каэль! И мои правила!
— Твоя жизнь принадлежит мне, пока ты со мной, Meine Flamme, — отрезал он. — И раз уж мы заговорили о твоей жизни... Твоя медкарта преподнесла мне ночью много интересных сюрпризов.
Я похолодела. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось в груди.
— О чем ты? — я попыталась сделать невинный вид, но голос предательски дрогнул.
— О твоих детских секретах, Росси, — Каэль прищурился, его взгляд буквально прожигал меня насквозь.
Договорить он не успел. В палату без стука вошел седовласый мужчина в медицинском халате и с планшетом в руках.
— Так, доброе утро, Аурелия, — бодро произнес доктор, переводя взгляд с меня на Каэля. — Вижу, вы уже пришли в себя. Отлично. Как самочувствие? Голова кружится? Тошнота есть?
Каэль медленно отстранился от меня и, засунув руки в карманы, отошел на шаг, мгновенно вернув себе маску вежливого, отстраненного незнакомца.
— Голова немного шумит и висок ноет, доктор, — ответила я, радуясь появлению врача как спасению. — Но в целом жить можно. Когда меня выпишут?
Доктор подошел ближе, включил маленький фонарик и проверил мои зрачки, заставив следить за движением его пальца. Затем он постучал молоточком по коленям, проверяя рефлексы.
— Ну что ж, мисс Риверс-Росси, у меня для вас хорошие новости, — доктор улыбнулся, делая пометки в планшете. — У вас закрытая черепно-мозговая травма, но в очень легкой степени. Гематом и скрытых кровоизлизаний на МРТ не обнаружено. Сотрясение небольшое. Мы прокапаем вам витамины и сосудистые препараты сегодня и завтра. Если утренние анализы будут хорошими, то послезавтра утром я со спокойной душой выпишу вас домой. Но с условием — никакого физического труда, стрессов и уж тем более... спорта в ближайший месяц. Полный покой.
— Спасибо, доктор, — облегченно вздохнула я. Два дня я как-нибудь потерплю.
— Отлично. Отдыхайте, — доктор кивнул и повернулся к Каэлю. — Мистер Монтеро, оформить документы на VIP-обслуживание можно на стойке регистрации на первом этаже.
— Я займусь этим, — сухо ответил он.
Когда доктор вышел, Каэль повернулся ко мне. Его взгляд стал деловым и холодным.
— Мне нужно уехать. Есть дела. Нужно решить вопросы с Самиром и закрыть пару... контрактов. Я приеду вечером. Лежи и не вздумай нагружать себя.
— Скатертью дорожка, чёртенок, — буркнула я, отворачиваясь к окну.
Каэль тихо хмыкнул, развернулся и стремительным шагом вышел из палаты.
Как только дверь за ним закрылась, комната показалась мне огромной, пустой и скучной. Я осталась наедине со своими мыслями, отчаянно пытаясь сообразить, что именно он успел прочитать в моей медицинской карте и как сильно это изменит его отношение ко мне.
Ближе к обеду тишину моей палаты снова нарушили, но на этот раз это были те, кого я действительно была рада видеть. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась взъерошенная голова Дэвида.
— Сюда можно войти невинным грешникам, или здесь всё еще дежурит тот симпатичный демон? — шепотом спросил он.
Я рассмеялась, и от этого висок снова отозвался тупой болью.
— Заходи, Дэвид. Симпатичный демон улетел по делам.
Дверь распахнулась, и в палату буквально влетели Нэнси и Марк, а за ними, картинно прижимая руку к сердцу, зашел Дэвид. Нэнси тут же бросилась ко мне, аккуратно прижимаясь к моему правому плечу.
— Рели! Боже, мы так испугались! — запричитала она, ее глаза блестели от слез. — Когда Каэль позвонил Марку ночью и сказал, что вы попали в аварию, у меня чуть сердце не остановилось! Мы хотели приехать сразу, но он сказал, что в реанимацию никого не пустят до утра.
— Эй, ну какая реанимация, посмотрите на меня, — я улыбнулась друзьям. — Обычное сотрясение. Просто удар при торможении. Через два дня буду на ногах.
— Да уж, дорогая, выглядишь ты, конечно, как пожеванная кукла Барби, но этот бинт на голове придает тебе некий шарм, — в своей привычной манере протянул Дэвид, усаживаясь на кожаный диван в углу и закидывая ногу на ногу. — Но скажи мне честно... он правда вез тебя из кафе? Какое кафе в три часа ночи, Аурелия? Вы там что, романтический ужин при свечах устраивали на заправке?
Марк кашлянул, бросив на Дэвида предупреждающий взгляд.
— Дэвид, завали причитания. Главное, что она цела. Машина Каэля сильно пострадала?
— Да я даже не видела ее, — соврала я, стараясь не смотреть Марку в глаза. — Меня сразу вырубило. Помню только вспышку — и всё. Но я думаю, что если на его машине появится хотя бы царапина, Каэль сразу же купит новую. У него их и так полно.
Мы проболтали около часа. Друзья рассказывали мне сплетни из университета, Дэвид вовсю шутил и кривлялся, заставляя меня забыть о боли, а Нэнси заботливо почистила для меня мандарин и скормила его по долькам. Мне было безумно приятно, что они рядом.
Прямо посреди нашего разговора в дверь вежливо постучали.
— Да, войдите, — крикнула я.
Дверь открылась, и в палату вошел мужчина в строгом черном костюме. Он не был похож на медицинского работника — скорее на телохранителя или элитного курьера. В руках он держал огромную, невероятных размеров корзину с безупречно белыми розами.
— Мисс Аурелия Риверс-Росси? — вежливо спросил он.
— Да, я... — удивленно ответила я.
Мужчина прошел вглубь палаты и поставил корзину на широкий подоконник. Но на этом всё не закончилось. Вслед за ним один за другим начали заходить другие мужчины в таких же костюмах. Они заносили огромные охапки цветов: нежно-розовые пионы, изысканные лилии, редкие синие гортензии и классические алые розы.
Через пять минут палата VIP-отделения превратилась в филиал роскошной королевской оранжереи. Аромат цветов стоял такой густой и сладкий, что кружилась голова. Всего здесь было не меньше десяти огромных букетов и корзин.
Дэвид сидел на диване с открытым ртом, переводя взгляд с цветов на меня. Нэнси восторженно пискнула, подбегая к одной из корзин.
— Матерь божья, Рели... — выдохнул Дэвид, поднимаясь с дивана. — Тебя решил проведать весь картель Колумбии? Или ты тайно крутишь роман с принцем Монако? Кто этот безумный миллионер?
Мужчины в костюмах молча поклонились и вышли, закрыв за собой дверь. Остался лишь один. Он подошел ко мне со стопкой книг, аккуратно положил их на тумбочку возле моей кровати и тоже удалился.
Никаких записок или открыток они не оставили. Но мне и не нужны были подсказки. Я слишком хорошо знала, кто это. Каэль.
— Вау... — Нэнси вдохнула аромат пионов. — Рели, это просто невероятно. Тут цветов на целое состояние. Кто это прислал?
— Наверное... кто-то из моих знакомых, — соврала я, чувствуя, как щеки заливает румянец. — Может, вежливость хотели проявить.
— Ну да, конечно, вежливость, — хмыкнул Дэвид, хитро прищурившись. — Такие букеты дарят либо когда хотят переспать, либо когда заглаживают смертную вину. Я всегда думал, что у геев в этом плане больше преимуществ — им всегда присылают много цветов. Но здесь ты всех переплюнула. Ладно, дорогая, нам пора. Тебе нужно отдыхать среди этой клумбы.
Друзья обняли меня на прощание. Дэвид перед уходом шутливо погрозил мне пальцем, шепнув: «Ты мне потом всё расскажешь про своего тайного принца». Марк, видимо, понимал, от кого это, поэтому просто стоял с ухмылкой и наблюдал за происходящим.
Перед выходом Нэнси посмотрела на принесенные книги. Здесь лежали совершенно разные жанры: дарк-романтика, фэнтези, детективы, психология. Я была очень рада, потому что давно планировала прочитать все эти книги, а теперь даже не знала, с чего начать.
Когда они ушли, я осталась одна в палате, утопающей в цветах. Я смотрела на белоснежные розы на подоконнике и улыбалась как ненормальная, чувствуя, как внутри разливается странное, теплое чувство.
Вечер наступил незаметно. Родители, как и обещали, приехали после работы, около семи часов. Мама привезла мне домашний бульон в термосе, папа — несколько новых книг. Они пробыли у меня около часа, расспрашивая о самочувствии и о цветах.
— Аурелия, это Каэль тебе подарил? — вдруг спросила мама, и я едва не подавилась воздухом.
— Ой, с чего ты это взяла? Я...
Я не успела закончить, как услышал голос отца. Папа был чем-то явно недоволен.
— Аурелия... доченька. Мы с твоей мамой приняли решение, которое может тебе не понравиться. Но позже ты поймешь, почему мы так говорим. Тебе не стоит общаться с Каэлем. Более того, если ты не услышишь нас, я просто запрещу ему приближаться к тебе и подключу к этому свои связи. Ты хорошая девочка и должна понимать, что Каэль может плохо на тебя повлиять.
Я застыла, не зная, что ответить. Во мне боролись злость и непонимание. Я не могла поверить, что человек, который всегда меня понимал и поддерживал... человек, которому я доверяла больше всех в нашем доме, сказал это. Нет... он не понимает. Он не знает Каэля. С ним я, наоборот, чувствовала себя лучше, чем когда-либо.
— Папа... — я не успела продолжить, потому что он перебил меня.
— Не говори сейчас ничего. Подумай об этом немного. А мы уже пойдем.
После их ухода в больнице наступила тишина. Я нервничала и никак не могла перестать думать о словах папы. Нет. Он не понимает меня. Не знает Каэля. Что вообще произошло? Почему он так резко поменял свое мнение на счет Каэля, ведь совсем недавно говорил, что чёртенок — хороший парень?
Время близилось к девяти вечера. За окном Пало-Альто погрузился в сумерки, зажглись первые ночные огни. В палате я выключила верхний яркий свет, оставив только мягкое, приглушенное бра у изголовья кровати. В полумраке силуэты многочисленных букетов казались живыми, а их аромат стал еще гуще.
Мне надоело лежать в безликой больничной рубашке, которая колола кожу и пахла прачечной. Чувствовала я себя уже сносно — голова почти не болела, если не делать резких движений, осталась лишь легкая слабость. Я поднялась с кровати, подошла к шкафу, куда медсестра сложила мои вещи, и достала оттуда легкий, свободный топ из черного шелка на тонких лямках и свободные штаны.
Кое-как стянув больничную одежду, я надела топ. Прохладный шелк приятно скользнул по телу. Я подошла к большому зеркалу, висевшему на стене, чтобы поправить одежду.
Мой взгляд упал на тонкую золотую цепочку с маленьким кулоном в виде крыла, которая лежала на прикроватной тумбочке. Этот кулон был мне очень дорог, и я всегда носила его, не снимая, но перед МРТ врачи сняли его.
Я взяла цепочку, завела руки за шею, пытаясь нащупать пальцами крошечный замок. Но из-за слабости в теле руки слегка дрожали, а голова от долгого стояния начала противно кружиться. Я никак не могла скоординировать движения, замок постоянно выпадал из пальцев, заставляя меня раздраженно шипеть.
— Черт бы тебя побрал... — проворчала я, в очередной раз упустив тонкий металл.
В этот момент послышался тихий щелчок. Дверь палаты бесшумно открылась.
Я вздрогнула и обернулась. В проеме стоял Каэль. Он сменил спортивную одежду на широкие черные брюки и свитер. На плечи было накинуто темное пальто. Он замер у двери, медленно сканируя меня глазами сверху вниз. В полумраке палаты, при мягком свете бра, мой черный шелковый топ едва прикрывал тело, обнажая плечи, ключицы и ровную линию спины. Мои волосы были небрежно растрепаны.
Каэль закрыл дверь на замок, снял пальто, небрежно бросив его на диван, и медленно пошел в мою сторону. От его тяжелого взгляда у меня перехватило дыхание, а по коже побежали мелкие мурашки.
— Ты почему не в постели, Аурелия? — произнес он хриплым голосом. — Доктор ясно сказал: полный покой.
— Я просто переодевалась. Не ворчи. И... я не могу застегнуть эту глупую цепочку. Руки не слушаются. Помоги мне, пожалуйста.
Каэль подошел вплотную. Я чувствовала, как от него исходит тепло, смешанное с тонким ароматом парфюма. Этот запах действовал на меня сильнее любого наркотика.
— Повернись, — не терпящим возражений тоном скомандовал он.
Я послушно развернулась. Он аккуратно взял из моих пальцев концы цепочки. Его теплые пальцы коснулись прохладной кожи на моей шее. От этого мимолетного контраста я судорожно вздохнула и прикрыла глаза. Каэль действовал удивительно бережно. Его огромные руки, которые могли одним движением сломать человеку шею, сейчас с невероятной аккуратностью соединили крошечный замок цепочки.
Щелчок.
Его ладони медленно опустились на мои обнаженные плечи, слегка сжимая их. Большие пальцы начали медленно поглаживать мои ключицы, заставляя меня буквально плавиться на месте.
— Красивая цепочка, — тихо прошептал он, наклоняясь к моему уху. Его горячее дыхание обожгло мочку. — И топ... но без него ты выглядишь куда лучше.
Я открыла глаза и посмотрела на наше отражение в зеркале. Каэль медленно наклонил голову и прижался губами к изгибу между моей шеей и плечом. Влажный поцелуй заставил меня тихо застонать. Мои колени мгновенно подогнулись от нахлынувшей волны удовольствия, голова пошла кругом.
Я оперлась спиной о его крепкую грудь, теряя точку опоры.
Каэль сразу заметил мою слабость. Он перестал целовать мою шею, нахмурился и подхватил меня под ягодицы — легко, словно я ничего не весила. Я испуганно пискнула и автоматически обхватила его талию ногами, утыкаясь носом в шею.
— Тихо, Meine Flamme, тихо... — глухо зарычал он, удерживая меня одной рукой, а второй придерживая мою голову и следя, чтобы я не ударилась. — Я же говорю, ты еще слишком слаба, чтобы стоять на ногах.
Он сделал несколько шагов, подошел к больничной кровати и аккуратно опустил меня на мягкие простыни. Я откинулась на подушки, тяжело дыша. Каэль не стал терять времени. Он забрался на кровать следом, нависая надо мной всем своим огромным телом и опираясь на локти по обе стороны от моей головы.
— Каэль... — тихо позвала я, глядя в его глаза.
Вместо ответа он резко подался вперед и накрыл мои губы своими. Он целовал меня жадно, глубоко, заставляя меня полностью раствориться в нем.
Я запустила пальцы в его короткие черные волосы, притягивая ближе и отвечая на поцелуй с той же дикой страстью.
Через несколько минут Каэль отстранился, тяжело и прерывисто дыша. Его взгляд скользнул по моей забинтованной голове. Он аккуратно провел тыльной стороной ладони по моей щеке.
— Ты едва держишься на ногах, Аурелия, — тихо, с трудом сдерживая себя, произнес он. — Твоя голова... Тебе нельзя двигаться. Нельзя напрягаться.
— Мне плевать, Каэль... — прошептала я, пытаясь приподняться и снова поцеловать его. — Я хочу тебя.
Каэль хищно ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнуло нечто такое, от чего у меня перехватило дыхание. Он мягко, но настойчиво надавил ладонью мне на плечо, заставляя лечь обратно на подушки.
— Лежи и не двигайся, Meine Flamme, — хрипло прошептал он, из-за чего между моих ног мгновенно разлился нестерпимый жар. — Сегодня ты будешь только наслаждаться. Я всё сделаю сам. Просто лежи и получай удовольствие.
Я послушно замерла, затаив дыхание. Каэль медленно сел на колени у моих ног. Его глаза не отрывались от моего лица. Он протянул руки и аккуратно, плавным движением стянул с меня шелковые штаны, оставляя лишь в тонком топе и белье. Его горячие ладони скользнули по моим бедрам, заставляя меня слегка развести колени.
Он медленно опустился ниже, сдвигаясь к краю кровати. Каэль встал на колени прямо на полу перед больничной койкой, оказавшись лицом на уровне моих бедер. Моё сердце колотилось на пределе возможностей.
Его большие руки легли на мои колени, аккуратно разводя их еще шире.
Он наклонился, и я почувствовала его горячее дыхание сквозь тонкую ткань моих трусиков. Я судорожно сжала пальцами простыни, выгибая спину.
— Каэль... пожалуйста... — умоляюще прошептала я, чувствуя, что еще немного, и я сойду с ума от ожидания.
— Тссс... Leise, Meine Flamme. Расслабься, — глухо отозвался он с очень заметным немецким акцентом.
Одним движением его зубы зацепили край моего белья, стягивая его вниз и полностью обнажая меня перед его голодным взглядом. Каэль на секунду замер, любуясь мной, а затем подался вперед.
Когда его горячий, влажный язык впервые коснулся моей чувствительной точки, я резко вскрикнула, запрокинув голову назад и намертво вцепившись пальцами в простынь. Это было слишком сладко, слишком хорошо.
Каэль действовал невероятно искусно.
Он двигался медленно, тягуче, смакуя каждую каплю моей влаги, а затем ускорял темп, доводя меня до полного безумия. Его язык творил настоящие чудеса, он ласкал меня так глубоко и прицельно, что перед глазами начали взрываться разноцветные искры.
Я пыталась двигать бедрами навстречу его губам, но его тяжелые ладони железной хваткой легли на мои бедра, фиксируя их на месте и напоминая о его приказе: «Лежи неподвижно».
Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться его воле. Я лежала на подушках, тяжело и прерывисто дыша, кусая губы, чтобы мой крик не разнесся по всему больничному коридору. Напряжение внутри меня нарастало с каждой секундой, стягиваясь в тугой, звенящий узел.
Каэль чувствовал мое состояние. Он поднял взгляд, и его потемневшие голубые глаза встретились с моими. Видя мою покорность и экстаз, он начал двигаться еще быстрее, еще жестче, интенсивно лаская меня языком и губами.
Это был предел. Мое тело пробила непрекращающаяся дрожь.
Я громко, со всхлипом застонала, выгибаясь на кровати, пока волны оргазма накрывали меня одна за другой, унося остатки разума куда-то далеко.
Пальцы намертво запутались в простынях, а из глаз покатились слезы абсолютного блаженства.
Каэль не отстранялся еще несколько минут, собирая губами последние капли моего удовольствия и продлевая мои судороги. Наконец он медленно поднялся с колен. Его губы были влажными и блестели в полумраке, а взгляд был сытым и торжествующим.
Он забрался на кровать, лег рядом со мной на бок и аккуратно притянул мое обмякшее, дрожащее тело к себе, укладывая мою голову на свою широкую грудь. Я слабо прижалась к нему, слушая бешеное, тяжелое биение его сердца.
— Ну как, Meine Flamme? — тихо, с легкой усмешкой спросил он, перебирая пальцами мои волосы. — Голова не кружится?
— Умеешь же ты... лечить сотрясения, чёртенок, — едва слышно прошептала я, закрывая глаза. Усталость и блаженство окончательно сморили меня. — Моя лучшая процедура...
Каэль тихо рассмеялся и крепче прижал меня к себе, целуя в макушку.
— Спи, Аурелия. Теперь ты точно будешь спать крепко.