Глава 25
Каэль Монтеро
I'm fucked up, I'm black and blue
I'm built for it, all the abuse
I got secrets that nobody knows
You got me hooked up on the feeling
Неделя в Нью-Йорке пролетела как один сплошной день. Рабочие встречи с местными авторитетами отнимали кучу времени, но все мои мысли всё равно крутились вокруг Аурелии.
Я до сих пор мысленно возвращался к той ночи, когда решил проверить её бдительность: надел балаклаву и пробрался к ней в номер. Кто же знал, что эта девчонка вместо того, чтобы упасть в обморок от страха, решит пойти в рукопашную? Моё тело до сих пор неприятно ныло от её удара флакончиком духов. Я злился на её дикую импульсивность — ведь если бы на моём месте реально оказался киллер, её бы это не спасло, — но внутри всё равно полыхало дикое восхищение. Она настоящая тигрица.
В наш последний вечер в этом душном городе я решил, что нам обоим нужно выдохнуть. Я велел ей одеться потеплее, усадил в машину и увёз подальше от забитого туристами центра.
Мы приехали на высокий, пустынный обрыв на окраине. Весь Манхэттен лежал перед нами как на ладони, а внизу под нами шумела тёмная, ледяная вода.
Ветер был пронизывающим до костей. Я стоял, оперевшись руками о каменный парапет, и наблюдал за Аурелией. Ветер безжалостно трепал её тёмно-шоколадные волосы, бросая пряди на лицо. Я сделал шаг ближе и положил руку ей на плечо, слегка притягивая к себе.
— Знаешь, — тихо заговорила она, и её голос едва пробивался сквозь свист ветра. — Я всё думаю о том мужчине в балаклаве. Мне кажется, это не просто ненормальный. Это тот самый серийный убийца. Он ходит за мной по пятам.
Я даже не пошевелился, хотя внутри всё перевернулось от ироничной усмешки. Если бы она только знала, что этот «серийный убийца» прямо сейчас стоит рядом и греет её своим телом. Но я молчал, продолжая слушать её теорию, пока сам знал абсолютно всю правду. Она стояла, смотрела вперёд и делилась со мной своими мыслями на этот счёт.
— Ты знаешь, что в Пало-Альто происходит? Там убивали, пока мы здесь были? И что там насчёт того придурка, которого я убила?
— Да, вроде как там опять произошло убийство. Кстати, про Джексона все быстро забыли. Правда, первые три дня были активные розыски, но потом всё притихло. Не переживай.
— Я не переживаю... просто интересно. Вот я как-то и не думала... — Аурелия не закончила предложение, как из её зелёных глаз покатились слёзы. Она судорожно выдохнула и уткнулась лбом в мою куртку, тихо, надрывно заплакав. Меня аж передёрнуло.
Терпеть не могу женские слёзы, но её беззащитность сейчас била прямо под дых.
— Как же я устала, Каэль... — пробормотала она, сжимая пальцами ткань моего пальто.
Я сначала стоял, не зная что делать, но потом положил руку ей на голову, поглаживая гладкие волосы.
— Устала чувствовать себя убийцей. Я не понимаю себя. С одной стороны, я понимаю, что вроде бы всё и не так плохо в моей жизни. А с другой... я уже не могу. Мне в университете нелегко учиться, на каждую пару столько всего нужно зубрить, но с этим ладно. Мне было бы легче, если бы не было этих убийств. Я запуталась и вообще не понимаю, кто убийца. Более того, за мной ещё следит какой-то псих в балаклаве.
Она заплакала сильнее и продолжила:
— Дурацкое чувство, что я вообще никому не нужна. Вот, допустим... Все парни, с которыми я общалась, видели во мне либо интрижку на неделю, либо кусок мяса. Красотку, которую хочется просто попользовать и выкинуть. А если кто-то начинает мне нравиться... и я думаю, что он хороший и надёжный... оказывается так, что у него есть другая. Я не могу верить людям. Никому.
— Meine Flamme, не расстраивайся. Такое бывает. Это просто такой период. «Когда кажется, что всё идёт против вас, помните, что самолёт взлетает против ветра, а не вместе с ним», — так сказал Генри Форд. Ты должна понимать, что ты сильная и умная девушка.
По правде говоря, — я посмотрел на неё сверху вниз и протянул руку к её лицу. Я приподнял её подбородок, и её заплаканное личико повернулось ко мне. — Я не видел девушки сильнее, умнее, красивее и независимее, чем ты. Ты красива не просто внешне, но и внутренне. Ты сначала кажешься... розой с острыми шипами, которую хочется тронуть, но из-за шипов можешь только любоваться. Я думал, что ты холодная и отстранённая, но ещё после твоего высказывания насчёт моих глаз, которые ты сравнила с «какашками кролика», я понял, что ты другая. Ты начала открываться мне, и я увидел девушку неземной красоты. Именно изнутри. Ты добрая, милая, нежная, ласковая, мудрая... Я не могу даже описать то, насколько ты прекрасна.
Аурелия смотрела мне в глаза, не отводя взгляда ни на секунду. Она внимательно слушала меня.
— Ты так говоришь, как будто я тебе нравлюсь, — буркнула она.
— Потому что ты мне нравишься, — спокойно ответил я, констатируя факт.
Чёрт, Каэль, ты идиот? Что ты творишь? Какое «нравишься»? Нет. Ты её убить должен, придурок. Блядь, как я сам себя заебал, я готов убить себя, лишь бы не нести и не чувствовать эту чушь.
Она замолчала. Аурелия молчала где-то минуту, всё время отводя взгляд. Она то смотрела мне в глаза, то её глазки уходили куда-то в сторону.
— Ладно, хорош соплей, — буркнула она, переводя тему. — Знаешь, что мне помогает разгрузить мозг лучше всего? Бокс. Это моя любовь. А тебе?
— Что мне помогает разгрузить мозг? — переспросил я.
— Да.
— Ну, наверное... рисование, — ответил я с неким стыдом.
— Что-о? Ты умеешь рисовать? — воодушевлённо спросила она. На её лице появилась улыбка.
— Ну, типа того. Я не умею шедевры создавать, но это меня расслабляет иногда, — ответил я. К щекам прилило тепло, из-за чего я взъерошил свои тёмные волосы и отвел взгляд.
— Каэль, это очень круто. Ты должен меня нарисовать, понял? — заявила она.
Моя хорошая, знала бы ты, что почти весь мой альбом состоит из тебя, охренела бы. Меня бесит это, но она — моя чёртова муза. Как только я сажусь нарисовать что-то, в голову приходит только одно — Аурелия. Я вспоминаю все мелкие детали и моменты. Как она сидела в телефоне, отправляя сообщение кому-то, как она улыбалась, как хмурила носик, когда злилась, и как светились её глаза, когда она была рада.
— Моя маленькая мечта — попасть на настоящие подпольные бои. На незаконные бои, и самой повоображать... точнее, поболеть за кого-то или же принять участие. Ну и, конечно, победить.
Я замер, и на моём лице сама собой поползла хищная ухмылка. Бои? Девчонка умела удивлять. Она даже не представляла, что говорит это человеку, который на этих самых боях провёл столько времени и сделал себе имя.
— Бои, значит? — тихо повторил я. — Интересные у тебя вкусы, Meine Flamme.
Я залез в карман пальто и достал пачку. Щёлкнул зажигалкой. Яркий огонёк на секунду выхватил из темноты наши лица — её заплаканные, но уже высыхающие зелёные глаза. Я поджёг сигарету и сделал глубокую затяжку.
Крепкий ментоловый дым привычно заполнил лёгкие, приятно обжигая горло. Аурелия заворожённо, почти гипнотически смотрела на тлеющий оранжевый огонёк на конце сигареты. Ветер дул нам в спину, унося сизые шлейфы куда-то в темноту над обрывом.
Она шмыгнула носом, кутаясь в воротник, и тихо, едва слышно произнесла:
— Спасибо тебе.
Я ничего не ответил, лишь слегка приподнял бровь. Медленно повернул голову в сторону и лениво выдохнул густой дым в воздух. Затем я перехватил сигарету пальцами левой руки, а правую поднял к её лицу. Мои пальцы аккуратно, но крепко легли под её подбородок, заставляя Аурелию приподнять голову и посмотреть мне в глаза сквозь завесу её длинных ресниц.
— Не за что, Meine Flamme, — негромко отозвался я, вглядываясь в её зелёные глаза.
Я снова поднёс сигарету к губам, делая ещё одну затяжку. Уголёк ярко вспыхнул. Я держал дым внутри, чувствуя, как палец на её подбородке подталкивает её чуть ближе ко мне. Она замерла, её дыхание участилось.
— Приоткрой рот, — глухо, приказным тоном скомандовал я.
Аурелия послушно и слегка удивлённо приоткрыла губы, шумно втянув прохладный ночной воздух. Я наклонился к ней вплотную, почти касаясь её лица, и медленно выпустил первую струю сизого, дурманящего дыма прямо ей в рот. Девчонка слабо вздрогнула от неожиданности, её зрачки расширились, когда терпкий вкус дорогого табака и ментола коснулся её языка. Она судорожно вдохнула этот туман в себя.
И в эту же секунду я выбросил окурок к чёртовой матери. Сигарета полетела вниз с обрыва, рассыпая мелкие искры, а моя ладонь переместилась с её подбородка на затылок, запутываясь в тёмно-шоколадных локонах.
Я грубо, требовательно впился в её губы, заставляя приподняться на носочки. Аурелия судорожно выдохнула, отвечая на напор, и именно в этот момент, углубляя поцелуй, я медленно выдохнул остатки горячего дыма в её лёгкие.
Это было чертовски порочно. Поцелуй получился сумасшедшим, пьянящим, со стойким привкусом ментоловой горечи и чистого безумия. Я властно целовал её мягкие губы, сминая её сопротивление и всю ту напускную независимость, которую она пыталась строить.
Росси тихо простонала мне в губы, полностью отдаваясь этому моменту и цепляясь пальцами за мою куртку, словно искала опору. Её язык несмело, но горячо отвечал на мои толчки, переплетаясь в каком-то рваном, диком ритме.
Дым смешался с нашим дыханием, создавая ощущение полного, удушающего кайфа. Все наши тупые, долбаные уговоры про «никаких прикосновений» полетели к чёрту. Потому что она моя. И она должна понимать, что её другом может быть только такой неудачник, как Крис.
На следующий день
Утренний рейс обратно в Пало-Альто был долгим. В салоне моего самолёта стояла тишина. Едва мы набрали высоту, Аурелия, вымотанная перелётами и ночными слезами, практически сразу вырубилась. Её голова мягко опустилась мне на плечо.
Весь полёт я сидел почти неподвижно, чтобы не потревожить её. Моя левая рука лежала на её плече, а пальцы правой лениво, аккуратно перебирали её пряди. По правде говоря, моя левая рука уже полностью затекла. Но мне было плевать.
Волосы у неё были мягкие и пахли так же, как всегда. Я медленно наматывал локоны на пальцы, краем глаза наблюдая за её лицом. Расслабленная и такая красивая. У неё были густые красивые брови и длинные ресницы. Она казалась совсем девчонкой.
Всё, Каэль. Ты должен собраться. Я понимаю, что Рели красивая и не такая уж и плохая девочка, но ты приехал сюда с одной целью — убить её. Убить её в Нью-Йорке было очень хорошим вариантом, потому что тогда я бы мог сказать, что это несчастный случай, который никто не видел и доказать не может. Но я этого не сделал. Чёрт с этим.
Всю дорогу я гладил её волосы и думал про дальнейшие действия. Когда шасси самолёта с глухим стуком коснулись полосы в Пало-Альто, этот короткий покой закончился.
В терминале прилёта было шумно и душно. Едва мы вышли через раздвижные двери, как я сразу заметил толпу встречающих. Марк и Нэнси шли чуть впереди нас, и Нэнси тут же с писком бросилась в объятия своей семьи. Ещё на следующий день она призналась, что в Нью-Йорке не только с Рели, поэтому её родители не были удивлены увидев нас с Марком.
Аурелию тоже ждали. Её родители стояли чуть левее, на их лицах светилась искренняя радость. Я намеренно замедлил шаг, отпуская её руку и отходя на пару метров в сторону.
Встал у колонны, засунув руки в карманы брюк, и нацепил привычное каменное выражение лица. Мне было плевать, что меня никто не встречает. У меня здесь и нет никого. Я привык быть один.
Но взгляд от Аурелии я всё равно не отрывал. Рядом с её родителями тёрся какой-то парень. Высокий брюнет, одетый слишком вычурно для нормального мужика. Дэвид. Я вспомнил имя её друга, потому что он часто с ней тусуется.
Едва Аурелия подошла к ним, этот Дэвид буквально налетел на неё, бурно сгребая в объятия. Он что-то быстро говорил ей, активно жестикулируя, но в этот момент его взгляд то и дело косился в мою сторону. Он недовольно кривил губы, явно высказывая Аурелии какие-то свои претензии или мысли.
Я сузил глаза, уже мысленно разминая кулаки. Если он что-то говорит про меня... я его убью. Волна глухой злости привычно ударила в голову. «Ну давай, вякни что-то громче, мальчик, и я познакомлю твоё лицо с асфальтом прямо здесь», — подумал я.
Поставить соперника на место для меня было делом двух минут.
Аурелия, заметив моё напряжение у колонны, повернулась к родителям, а потом поманила Дэвида за собой, направляясь прямо ко мне. Она решила нас познакомить. Как же мило, блять.
— Каэль, это Дэвид, мой лучший друг, — спокойно произнесла она. В её зелёных глазах прыгали весёлые чёртики.
Дэвид сделал шаг вперёд. Его недовольная гримаса, которую он строил секунду назад, внезапно испарилась, стоило ему подойти вплотную и рассмотреть меня без куртки — в обтягивающей чёрной водолазке, через которую отлично читались рельефные мышцы и татуировка на шее.
Парень замер. Его глаза округлились, он с ног до головы окинул меня оценивающим, откровенным взглядом. Дэвид вдруг расплылся в приторно-сладкой улыбке, прижал ладонь к груди и чуть ли не захлопал ресницами.
— Боже мой... Рели, ты не говорила, что твой компаньон такой симпатичный, — пропел Дэвид, открыто и кокетливо стреляя в меня глазами. Он сделал шаг ещё ближе, явно заигрывая. — Привет, Каэль. Очень приятно. Какая потрясающая водолазка. Часто бываешь в спортзале?
Я застыл на месте. Мой мозг, настроенный на жёсткую мужскую разборку, просто выдал критическую ошибку. Что, блять? Что с ним? Он гей или просто псих какой-то?
Внутри поднялась смесь дикого ступора и брезгливости. Я посмотрел на его улыбающееся лицо, и моя челюсть чуть не отвисла. Я медленно поднял свою ладонь и выставил её вперёд, останавливая его на полпути.
— Нет-нет, мальчик, притормози, — процедил я сквозь зубы, делая голос максимально ледяным. — Держи дистанцию.
Дэвид ничуть не обиделся, только разочарованно надул губы. Я скосил глаза на Аурелию. Девчонка стояла рядом, прикрывая рот ладошкой, и её всю буквально трясло от беззвучного, дикого хохота. Она издевалась. Какая она наглая, конечно.
«Ну погоди, Росси, — подумал я, с трудом сдерживая рычание. — Ты мне за этот цирк ещё ответишь».
Когда мы вышли все вместе на улицу, я остановился, оглядывая парковку. Моего чёрного внедорожника, который должен был ждать у входа, нигде не было. Вокруг крутились только такси и чужие машины.
Я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Повернулся к Марку, который стоял чуть позади с чемоданами.
— Марк, где машина? — глухо спросил я, сузив глаза.
Марк завертел головой по сторонам, на его лице отразилось искреннее недоумение. Он быстро достал телефон, сверяясь с чем-то.
— Я не знаю, Каэль... — пробормотал он, напрягшись от моего тона. — Я лично звонил парням перед вылетом, приказал, чтобы машина была здесь вовремя. Сейчас наберу их...
— Отставить, — отрезал я. Желваки на челюсти заходили ходуном. Раздолбаи. Вернусь в офис — устрою им весёлую жизнь.
Пока Марк растерянно переминался с ноги на ногу, к нам подошли родители Аурелии вместе с ней и Дэвидом. Нэнси со своей семьёй уже грузилась в свой минивэн.
— Каэль, у вас какие-то проблемы с транспортом? — спросил отец Рели, заметив нашу заминку. — Тот молодой человек может поехать с родителями Нэнси, там как раз есть свободное место. А ты присаживайся к нам, мы тебя подбросим.
Ехать с родителями Аурелии, изображая приличного человека, совершенно не входило в мои планы. Но торчать на холоде в аэропорту и ждать, пока мои придурки соизволят доехать, хотелось ещё меньше.
— Спасибо. Я всё-таки воспользуюсь вашим предложением, — сухо ответил я.
Марк облегчённо кивнул, подхватил сумки и направился к машине семейства Нэнси. А я потащился вслед за родителями Аурелии к их большому семейному кроссоверу.
Едва мы подошли к машине, Дэвид буквально оттеснил меня плечом, бурно сгребая Аурелию в объятия прямо у дверцы. Он что-то быстро говорил ей на ухо, активно жестикулируя, но его взгляд то и дело косился в мою сторону. Идиот. Я бы хотел убить его прямо сейчас.
— Садитесь в машину, — позвал отец Аурелии, открывая багажник для сумок.
В итоге рассадка получилась просто «сказочной». Родители сели спереди, а нам троим пришлось втиснуться на заднее сиденье. Аурелию посадили посередине, Дэвид устроился у левого окна, а я — у правого.
Всю дорогу до города я сидел, прижавшись плечом к двери, и чувствовал себя максимально паршиво. Дэвид то и дело наклонялся вперёд, якобы чтобы поговорить с Аурелией, но на самом деле продолжал бросать на меня многозначительные взгляды и кокетливо улыбаться через неё. Росси едва сдерживала смех, периодически пихая друга локтем в бок, чтобы тот успокоился.
Когда машина её родителей наконец притормозила у моего дома, я вышел из этого ада на колёсах быстрее, чем сбегал от копов в юности. Сухо бросив «Спасибо. До свидания» её предкам и проигнорировав очередную приторную улыбку Дэвида, я захлопнул пассажирскую дверь, открыл багажник, взял чемодан и быстрым шагом направился к стеклянным дверям.
Спиной я буквально кожей чувствовал, как Аурелия, оставшаяся в салоне, тихо давится от смеха.
Ввалившись в особняк, я первым делом сбросил с себя этот чёртов груз дорожных сумок и запер замок на несколько оборотов. Меня встретили пустые, безжизненные стены, потому что персонал только завтра утром будет здесь. Обычно я обожал это состояние — абсолютная тишина, полумрак, отсутствие людей, которые вечно чего-то от меня хотят. Это была моя зона комфорта, моя личная крепость, где я мог полностью отключить эмоции.
Но сегодня всё было совсем не так. Квартира казалась слишком просторной. Пало-Альто после неонового Нью-Йорка выглядел как унылое кладбище.
Я прошёл в гостиную, швырнул ключи на журнальный столик и стащил с плеч куртку. На мне осталась только та самая чёрная водолазка. В комнатах стоял спёртый, застоявшийся за неделю воздух.
Направившись к панорамному окну, я с силой рванул створку в сторону, впуская внутрь прохладный ветер.
Я мерил шагами комнату, раздражаясь от собственного бессилия.
Чертовски непривычно было не слышать её дурацких шагов, её шуршания вещами, не ловать на себе этот вечный взгляд. Мне банально не хватало её присутствия рядом.
Стоило мне на секунду прикрыть веки, как перед внутренним взором с пугающей чёткостью проступали детали её лица.
— Твою мать, Монтеро, ты как девчонка, — глухо прорычал я в пустоту, запускаю пятерню в волосы.
Пытаясь как-то занять руки, переключить мозг и избавиться от мыслей, которые мне совершенно не нравились, я подошёл к рабочему столу. Включил настольную лампу, разогнав густые тени по углам, и достал альбом.
Я начал выводить её силуэт. Штрих за штрихом, линия за линией. Пальцы двигались уверенно, будто заучили каждую мелочь за эту неделю. На листе постепенно проступал Центральный парк. Замёрзшее, покрытое зеркальным льдом озеро, мягкий нерезкий свет вечерних фонарей, хлопья падающего снега и она.
Я с особым вниманием выводил её локоны средней длины, которые развевались от быстрого бега на коньках, бережно прорисовывал линию её губ, застывших в улыбке. На моём рисунке она буквально летела по льду — лёгкая, свободная и живая.
Я настолько ушёл в этот процесс, вырисовывая каждую ресничку и изгиб её бровей, что полностью потерял связь с реальностью. Это было странное состояние. Я будто снова стоял там, на холодном воздухе Нью-Йорка, и смотрел на неё.
Из транса меня вывел случайный взгляд на нижний угол экрана, где мигали цифры электронных часов.
На часах было 21:10.
Я замер, держа карандаш в паре миллиметров от листа. В голове всплыл наш разговор на обрыве. Вспомнились её слёзы, которые она размазывала по ткани моей куртки, её уставший голос. А потом... потом её резкое, неожиданное признание.
«Моя маленькая мечта — попасть на настоящие подпольные бои. На незаконные бои, и самой поболеть за кого-то или же принять участие. Ну и, конечно, победить».
На моих губах сама собой медленно поползла хищная ухмылка. Я отложил карандаш в сторону, откинулся на спинку кожаного кресла и с силой похрустел затёкшей шеей.
Рели хотела адреналина? Что ж, девчонка обратилась точно по адресу.
Я полез в карман штанов, достал мобильный телефон и быстро пролистал список контактов до самого низа. Нашёл нужное имя и нажал на вызов. Телефон отзывался длинными гудками, заставляя меня нетерпеливо постукивать пальцами по деревянной столешнице. Наконец на том конце провода щёлкнуло, и раздался хриплый, прокуренный голос с характерными грубыми интонациями.
— Да, Каэль. Какими судьбами? Ты же вроде в Нью-Йорке дела делал, — пробасил Мустафа.
— Уже вернулся, — сухо бросил я, не имея ни малейшего желания разводить пустые любезности. — Каков расклад на вечер? У тебя сегодня на точке глухо или есть на что посмотреть?
Мустафа на том конце провода коротко и хрипло хохотнул.
— О-о, Монтеро, ты прямо как задницей чуешь, брат. Вовремя звонишь. Сегодня как раз суббота, у нас тут намечается горячий вечер. Ребята из соседнего округа привезли своих, ставки уже зашкаливают до небес. В десять вечера запускаем первый раунд. Будет чистое мясо, обещаю. Приезжай, поностальгируешь по старым добрым временам, займёшь VIP-ложу, пивка попьешь.
— Буду через полчаса, — отрезал я. — Но я буду не один. Организуй нам места у самого ринга, чтобы всё было видно как на ладони. И сделай так, чтобы к нам никто не лез со своими тупыми разговорами и бабами.
— Без проблем, Каэль. Для тебя — всё что угодно. Жду, — Мустафа отключился.
Я медленно опустил телефон и снова посмотрел на лист, где на меня смотрела нарисованная Аурелия. Моя ухмылка стала ещё шире, приобретая откровенно жёсткие черты. Ну что, Росси, пришло время исполнять твои маленькие сумасшедшие мечты.
Посмотрим, насколько хватит твоего хвалёного боксёрского духа, когда ты увидишь это дерьмо вживую.
Я зашёл в список последних вызовов и нажал на её имя.
В это время у себя в комнате Аурелия, скорее всего, лениво возилась со своими чемоданами, раскидывая одежду по полкам.
На третьем гудке в динамике наконец раздался её голос.
— Алло? — ответила она, чуть уставшая.
— Помнишь, ты вчера на обрыве говорила мне про подпольные бои? — я сделал паузу. — Будь готова через пятнадцать минут. Я заеду, — сказал я и сразу же сбросил звонок.
Бросив телефон на стол, я ещё секунду смотрел на потемневший экран. Представил её лицо в этот момент — уверен, её зелёные глаза сейчас округлились, а бровки нахмурились.
Времени было в обрез, а мне ещё нужно было переодеться и долететь до её квартала. Торчать под окнами её родителей и светить машиной лишний раз не хотелось. Я поднялся из-за стола и прошёл в гардеробную.
Стягивать чёрную водолазку я не стал — она сидела как влитая, не стесняла движений. Вместо джинсов я натянул свободные спортивные штаны чёрного цвета из мягкого хлопка. В них было удобно двигаться, если вдруг на точке вечер пойдёт не по плану. На ноги надел проверенные чёрные кроссовки с жёсткой подошвой.
Из дальнего угла шкафа я выудил потёртую спортивную сумку из плотной тёмной ткани. Я расстегнул молнию и принялся скидывать внутрь самое необходимое: бутылку чистой негазированной воды, пару свежих хлопковых полотенец — вытирать пот, а если повезёт, то и чужую кровь. На самое дно легли два рулона плотных эластичных бинтов для рук. В боковые карманы я положил два пистолета, запасные патроны и нож.
Закинув лямку через плечо, я спустился на подземную парковку. Мои придурки-подчинённые к этому времени уже пригнали мой чёрный внедорожник обратно на место, оставив ключи на стойке охраны. Я сел за руль, бросил сумку на соседнее сиденье и завёл мотор.
Передача, газ — и машина вылетела на тёмные улицы Пало-Альто.
Время на приборной панели показывало ровно 21:28, когда я свернул на тихую, усаженную деревьями улицу, где жили родители Аурелии.
Я припарковался чуть поодаль от их ворот и выключил фары.
Ждать долго не пришлось. Ровно на пятнадцатой минуте входная дверь дома тихо приоткрылась, и на крыльцо быстро выскочила Рели.
Я прищурился, разглядывая её через лобовое стекло. Она не тратила время на макияж или выбор платья. На ней были плотные чёрные лосины, подчёркивающие её ноги, объёмное тёмное худи оверсайз, в котором она казалась совсем хрупкой, и короткая чёрная куртка на молнии. Свои волосы она успела перехватить тугой резинкой, собрав их в высокий, аккуратный хвост. На ногах — простые беговые кроссовки. Чёртова моя спортсменка.
Она практически подбежала к машине, безошибочно узнав мой внедорожник в темноте, дёрнула пассажирскую дверь и быстро скользнула внутрь, окутывая салон едва уловимым запахом парфюма.
Я молча перевёл передачу и плавно нажал на газ, уводя машину с её улицы до того, как кто-то из её домашних успел выглянуть в окно.
Аурелия устроилась на сиденье, тяжело дыша после быстрого бега, и повернулась ко мне.
Её зелёные глаза в полумраке салона азартно блестели, обрамлённые этими бесконечно длинными ресницами. Брови были удивлённо приподняты.
— Ну и что это было, чёртик? — с ходу пошла в атаку она, хотя по голосу было слышно, что внутри неё всё так и дрожит от предвкушения. «Чёртик» С какого момента она начала называть меня так? Очень интересно. — «Будь готова через пятнадцать минут»? Ты всегда такой? Можно хотя бы нормально позвать?
— Меньше вопросов, Meine Flamme. Я просто выполняю твои заявки, — я бросил на неё короткий, спокойный взгляд, не отрывая рук от руля.
— Правда? — она подалась немного вперёд, вглядываясь в мой профиль. — Ты действительно везёшь меня туда? Я думала, ты просто поиздеваться решил после того шоу, которое Дэвид устроил в машине.
При упоминании Дэвида мои желваки на челюсти привычно дёрнулись, а пальцы крепче сжали кожаный руль.
— Не напоминай мне про твоего дружка, Росси. Если он ещё раз подойдёт ко мне ближе, чем на три метра, я за себя не ручаюсь.
Твой смех в салоне я тоже запомнил.
Аурелия не выдержала и тихо, заливисто рассмеялась, откидываясь на спинку сиденья.
— Ладно, ладно, прости, — сквозь улыбку произнесла она, поворачивая голову к окну. — Так куда мы едем? Это далеко?
— Промзона на окраине, — коротко отозвался я, перестраиваясь в крайний ряд и прибавляя скорость. — Минут двадцать езды. Заведение принадлежит Мустафе Аль-Кариму. Слышала про такого?
Она качнула головой, её высокий хвост мазнул по воротнику куртки.
— Нет. А это кто-то известный?
— Для тех, кто крутится в этой грязи — да, — глухо ответил я. — Он держит нелегальный тотализатор в Пало-Альто уже кучу лет. Парень со своими заскоками, но дело своё знает. Драки там настоящие, Аурелия. Если увидишь кровь и тебе станет дурно — скажешь сразу, я выведу тебя обратно. Тошнить в моей машине не надо.
Аурелия резко повернулась ко мне, её зелёные глаза недовольно сузились, а густые брови сошлись на переносице.
— Слышь, Монтеро, притормози коней. Я тебе уже говорила — я сама тренируюсь. Меня кровью не напугаешь, я не из таких. Так что оставь свои джентльменские замашки для кого-нибудь другого. Я хочу увидеть всё.
Я лишь хмыкнул про себя, прибавляя газу. Упрямства девчонке было не занимать. Посмотрим, как запоёт её боксёрский гонор, когда вокруг начнут ломаться чужие рёбра под дикий ор пьяной толпы.
Машина тем временем стремительно покидала благополучные кварталы Пало-Альто. Пейзаж за окном быстро менялся: аккуратные домики с лужайками сменились серыми бетонными заборами, глухими стенами складов и ржавыми остовами старых заводов. Фонарей здесь почти не было, только редкие жёлтые пятна света выхватывали из темноты разбитый асфальт промзоны.
Мы затормозили возле длинного, мрачного ангара из гофрированного железа. Возле входа переминали с ноги на ногу двое массивных амбалов в кожанках.
Я заглушил мотор, подхватил спортивную сумку с заднего сиденья и повернулся к Аурелии. Она уже вовсю глазела в окно. На её лице не было ни капли страха — наоборот, губы приоткрылись, а в зелёных глазах горел восторг. Детский сад, блин. Она реально думает, что приехала на аттракцион.
— Держись строго за мной, руками ничего не трогай, с местными в диалоги не вступай, — сухо проинструктировал я, открывая дверь.
Мы вышли из машины. Ночной воздух здесь вонял машинным маслом, гарью и дешёвым куревом.
Амбалы на входе, едва завидев меня, тут же выпрямились и молча расступились, даже не подумав спросить билеты или обыскать.
Я провёл Аурелию внутрь через узкий тамбур, и на нас мгновенно обрушился плотный, ревущий поток звуков и запахов.
Внутри ангара было не протолкнуться. В самом центре под мощными лампами располагался огороженный сеткой ринг, вокруг которого бесновалась толпа — человек триста, не меньше. Люди орали, махали пачками стодолларовых купюр, делая ставки, и дико свистели.
Я краем глаза покосился на Аурелию. Девчонка шла вплотную за мной, едва не вцепившись в край моей водолазки. Она выглядела довольной. Никакого отвращения или испуга. Этот безумный мир жестокости явно пришёлся ей по вкусу.
— Эй, Монтеро! Какими судьбами, старый волк! — из темноты коридора, ведущего к VIP-зоне, к нам быстрыми шагами направился Мустафа. Он подошёл, крепко пожал мне руку и сразу же перевёл взгляд на Аурелию. — А это у нас кто? Каэль, ты решил разбавить наше грязное болото настоящей
латиноамериканской красотой? — он галантно кивнул ей. — Добро пожаловать, мисс. Я Мустафа, хозяин этого скромного вертепа.
— Аурелия, — спокойно ответила она, протягивая руку. В её голосе не было привычной стервозности, она вела себя сдержанно, но с достоинством.
Он пожал её ладонь, уважительно приподняв брови.
— Очень приятно, Аурелия. У Каэля отличный вкус. Ладно, пойдёмте к рингу, сейчас начнётся самое интересное. Монтеро, твой любимчик Кемаль сегодня держится в главном карде.
Мы прошли к ограждению у самого настила ринга. Толпа осталась позади, зажатая охранниками. В этот момент на ринг начали подниматься бойцы. Первым вышел Кемаль — боец Мустафы, крепкий, жилистый парень с быстрыми движениями, на которого Мустафа всегда делал крупные ставки. А вот его противник...
Едва второй боец перешагнул через канаты, я невольно прищурился. Это был огромный, массивный тип под два метра ростом. Бритый наголо череп блестел под лампами, на лице красовался свежий шрам, проходящий через всю щёку. У него явно был лишний вес — массивное брюхо плотно нависало над шортами, но под слоем жира угадывались тяжёлые мышцы. Такой танк снесёт и не заметит.
— Что думаешь, Каэль? — Мустафа подошёл ближе, не сводя глаз с лысого громилы. — Парень пришлый, из банды Али. Тот его выставил и кричит на каждом углу, что его бык размажет моего Кемаля в первом же раунде.
Я скрестил руки на груди, оценивающе разглядывая лысого.
— Тяжёлый. Двигается медленно, центр тяжести смещён. Но если он зажмёт Кемаля у сетки и навалится всей массой — твоему парню хана. Удар у этого борова, скорее всего, как у отбойного молотка. Кемалю нужно постоянно разрывать дистанцию и бить по печени.
Мустафа вздохнул, нервно побарабанив пальцами по ограждению. А затем вдруг хитро прищурился, повернувшись ко мне.
— Слушай, Монтеро... А может, сам тряхнёшь стариной? Выйдешь вместо Кемаля в следующем бою? Публика просто взвыла бы, если бы увидела твоё возвращение. Вспомнил бы прошлое, а?
Я нахмурился, чувствуя, как Аурелия рядом резко повернула голову в мою сторону. Её зелёные глаза округлились.
— Ты занимался этим раньше? Профессионально? — быстро спросила она, переводя взгляд с меня на Мустафу. — Ты дрался здесь?
Я глухо кашлянул, недовольно зыркнув на Мустафу, который опять лез не в своё дело.
— Это просто молодость, Flamme. Были времена, когда нужны были быстрые деньги и негде было выпустить пар. Сейчас я этим не занимаюсь.
— Ой, да ладно тебе скромничать, — раздался за нашими спинами мерзкий, слишком знакомый голос.
К нам, вальяжно покачиваясь, подходил Самир — мой давний враг на этой арене. Высокий, тощий, с вечной крысиной ухмылкой на лице и золотой цепью на шее. Самир ненавидел меня с тех пор, как я несколько раз подряд показательно размазал его. Мустафа всегда относился ко мне лучше, ценил мою технику и открыто ставил меня в пример, что дико бесило Самира, который считал себя королём Пало-Альто.
— Что, Монтеро, сдулся? — Самир подошёл вплотную. Он окинул меня презрительным взглядом, а потом перевёл свои сальные глаза на Аурелию. — Привёл сюда свою сучку, чтобы она посмотрела, как ты поджимаешь хвост? Или ты теперь только на словах крутой, а как до дела доходит — сразу в кусты? Мустафа, твой любимчик окончательно зажрался в своём бизнесе. Корчит из себя не пойми что.
Мои кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели.
— Закрой рот, Самир, пока я тебе его не зашил, — ледяным тоном произнёс я, делая шаг вперёд. Мой рост и ширина плеч мгновенно заставили крысёныша сделать полшага назад, но ухмылка с его лица не исчезла.
— Ладно-ладно, не кипятись, большой парень, — Самир поднял руки вверх, продолжая скалиться. — Идёмте лучше смотреть шоу.
Он развернулся и ушёл в свою ложу на противоположной стороне ринга. Мустафа только тяжело вздохнул:
— Не обращай внимания, Каэль. Он просто бесится, что ты до сих пор для всех здесь легенда, а он никто.
Рёв толпы усилился до предела. Рефери дал команду, и бой начался.
Бой Кемаля и лысого громилы оказался именно таким, как я и предсказывал. Лысый пёр вперёд, как танк, не обращая внимания на быстрые джебы Кемаля. Тот кружил вокруг него, пытался пробивать по корпусу, но в середине первого раунда совершил глупейшую ошибку — застоялся на месте.
Огромный лысый боец поймал его мощным хуком справа, от которого Кемаль отлетел к сетке, а затем просто вколотил его в настил несколькими тяжёлыми ударами.
Рефери остановил бой. Кемаль лежал без сознания, изо рта у него текла кровь, а Самир на той стороне ринга победно орал, демонстрируя средний палец Мустафе.
Мустафа схватился за голову. Его лицо побледнело. Кемаля уносили медики, а публика дико ревела, требуя продолжения зрелища.
Самир снова подошёл к нашему ограждению, держа в руке бокал с виски. На его лице играло чистейшее торжество.
— Ну что, Каэль? Твой боец лёг как миленький. Может, великий Каэль Монтеро наконец покажет своей девчонке, из какого теста сделан? Или ты реально трус? Ссышь проиграть на глазах у своей бабы?
Я молча смотрел на него. Внутри меня взрывались тонны пороха. Оскорбления в мой адрес я ещё мог пропустить мимо ушей, но этот ублюдок откровенно провоцировал меня на глазах у Аурелии, то и дело переводя взгляд на неё.
Я повернулся к Аурелии. Она смотрела на меня. В её глазах не было страха после увиденного. Там горел яростный огонь. Она едва заметно кивнула мне, будто говоря: «Покажи ему».
Я перевёл взгляд на Мустафу.
— Готовь контракт на один бой. Я выйду.
Мустафа буквально расцвёл, его глаза загорелись азартом. Самир же на секунду нахмурился, явно не ожидая, что я соглашусь, но тут же снова оскалился:
— Отлично. Мой парень ждёт тебя в клетке через десять минут. Посмотрим, что останется от твоего красивого личика.
Я прошёл в техническую зону за рингом, сел на деревянную скамью и достал из сумки эластичные бинты. Пальцы работали на автомате — виток вокруг запястья, между пальцами, тугой узел на большом пальце. Кулак превращался в камень. Я снял свою чёрную водолазку.
Аурелия зашла следом за мной в раздевалку. Она встала напротив, скрестив руки на груди. Её высокий хвост слегка растрепался, несколько прядей выбились у лица.
— Ты уверен? — тихо спросила она. Её густые брови были слегка нахмурены, но в голосе звенела гордость. — Этот урод крупный.
Я поднялся со скамьи, подошёл к ней вплотную и посмотрел прямо в её зелёные глаза.
— Росси, я вырос в этих трущобах. Такие, как этот лысый боров, жрут мой пыльный след на завтрак. Сиди у ринга и смотри.
Когда ведущий объявил моё имя — старое бойцовское прозвище «Псих» — ангар буквально взорвался таким диким рёвом, какого я не слышал уже года три.
Толпа скандировала моё имя. Я поднялся на ринг, перемахнув через канаты. Против меня вышел тот самый огромный лысый парень. Он был выше меня на полголовы и, понятное дело, массивнее. Противник плотоядно улыбнулся, демонстрируя отсутствие двух передних зубов, и с силой ударил кулаком о кулак.
Рефери развёл нас по углам. Звук гонга.
Лысый сразу же рванул вперёд, пытаясь повторить ту же тактику, что и с Кемалем.
Он выбросил тяжелейший оверхенд справа. Удар был страшной силы — если бы он попал, моя голова отлетела бы на трибуны. Но я не был Кемалем. Я был намного быстрее и умнее.
Я резко присел, уходя с линии атаки, и кулак лысого рассек воздух прямо над моей головой. В ту же секунду я пробил жёсткий, хлёсткий апперкот точно в челюсть снизу. Лысый даже не пошатнулся, только злобно хрюкнул и попытался схватить меня за шею, переводя бой в партер. Борец, твою мать.
Он навалился на меня всей своей двухсоткилограммовой тушей, прижимая к сетке. Металл больно въелся мне в спину. Лысый дышал мне прямо в лицо перегаром и пытался провести удушающий, сдавливая мои рёбра своими массивными руками. Ситуация была паршивой — масса давила, дышать становилось тяжело, а банда лысого уже победно орала.
Я повернул голову в сторону трибун и сквозь пелену пота увидел Аурелию. Она стояла у самого ринга, вцепившись пальцами в ограждение. Её лицо было напряжено, губы что-то кричали, а в зелёных глазах читалась такая сумасшедшая вера в меня, что у меня внутри будто включился дополнительный реактор.
«Нет, ублюдок, не сегодня», — зло подумал я.
Я резко освободил правую руку, воспользовавшись тем, что лысый расслабился, считая, что победа у него в кармане, и с силой всадил ему короткий, но страшный по силе удар локтем в щёку.
Противник взвыл от боли, его хватка на моих рёбрах ослабла. Я не стал терять ни секунды.
Выскользнул из-под его туши, развернулся и нанёс молниеносную серию ударов: левый хук в печень, отчего лысый согнулся пополам, хватая ртом воздух, затем правый прямой точно в нос — раздался отчётливый хруст ломающегося хряща, и фонтан крови брызнул на настил.
Лысый пошатнулся, его глаза остекленели. Он медленно, как подкошенное дерево, начал заваливаться вперёд. Я сделал шаг назад, позволяя его огромному телу с глухим, тяжёлым стуком рухнуть на окровавленный настил ринга. Он был в глубочайшем нокауте.
Ангар сошёл с ума. Мустафа прыгал от радости, толпа ревела так, что закладывало уши. Рефери поднял мою правую руку вверх, но мне было плевать на публику. Я смотрел только на Аурелию.
Спустившись с ринга, я направился прямо в техническую зону. Тело приятно гудело от адреналина, на коже остались бурые пятна чужой крови, но сам я практически не пострадал — пара царапин и ушиб на рёбрах от сетки.
Я сел на скамейку, тяжело дыша. В ту же секунду рядом со мной опустилась Аурелия. Девчонка, не задумываясь, сгребла меня в охапку, обнимая за шею. Её высокий хвост мазнул меня по щёке, а тонкие руки крепко прижались к моим плечам.
— Боже, Каэль! Ты был просто невероятен! — прошептала она мне прямо в ухо. — Это было так круто! Ты двигался как молния! Я думала, этот боров тебя раздавит, а ты его просто уничтожил!
Я невольно улыбнулся, обнимая её одной рукой за талию и чувствуя, как её сердце бешено колотится от пережитого волнения.
— Я же говорил тебе, Meine Flamme. Не стоит недооценивать своего компаньона.
Она отстранилась, её зелёные глаза блестели от дикого восторга.
— Я тоже так хочу, Каэль. Я тоже хочу выйти туда. Я обязана попробовать!
Моя улыбка мгновенно испарилась. Я строго посмотрел на неё, сжав её плечо.
— Аурелия, ты с дуба рухнула? Ты что, прикалываешься? Это не фитнес-клуб и не твои домашние тренировки с грушей. Здесь калечат. Никакого ринга. Мы сейчас забираем вещи и уезжаем домой.
— А тебя никто не спрашивает, Монтеро, — Аурелия дерзко вскинула подбородок, её густые брови упрямо сошлись на переносице.
— Я уже обо всём договорилась с Мустафой, пока ты перебинтовывал руки. Следующий бой — мой. Против какой-то девки.
Я резко обернулся и увидел Мустафу, который стоял чуть поодаль, виновато разводя руками.
Самир же стоял рядом с ним, и на его лице снова играла та самая мерзкая крысиная ухмылка. Рядом с Самиром стояла высокая, жилистая девица с хищным лицом, короткой стрижкой и плотно забинтованными кулаками.
Это была его баба и по совместительству профессиональный боец без правил из женской лиги. Она смотрела на Аурелию как коршун на добычу. Аурелия со своими 155 сантиметрами роста вообще не шла в сравнение со 175 сантиметрами той девчонки.
Самир явно хотел отыграться за свой проигрыш и сломать моё пламя.
— Мустафа, твою мать, ты что творишь?! — рякнул я, поднимаясь со скамьи.
— Каэль, прости, но она сама выставила крупную сумму на кон и подписала отказ от претензий, — пробормотал Мустафа. — Публика хочет женский бой, ставки взлетели...
— Она не выйдет! — отрезал я, поворачиваясь к Аурелии.
Но Росси уже снимала свою чёрную куртку, оставаясь в плотных лосинах и обтягивающей майке под худи. Она перевязала свой хвост ещё туже и посмотрела на меня своим самым упрямым взглядом, против которого у меня никогда не было аргументов.
— Выйду, Каэль. И ты меня не остановишь. Смотри, как я умею.
Через пять минут она уже стояла на ринге. Моё сердце сжималось от нехорошего предчувствия, когда я встал у ограждения, готовый в любую секунду перемахнуть через канаты и прекратить этот балаган.
Бой началcя. К моему огромному удивлению, Аурелия действительно умела драться. Её боксёрская техника была великолепной — быстрые ноги, отличный уклон, чёткие, хлёсткие удары в голову.
Девица Самира явно не ожидала такого отпора от «домашней девочки». Росси уверенно выигрывала первый раунд, несколько раз жёстко достав противницу сериями в челюсть и под дых.
Толпа ревела, поддерживая красивую брюнетку. Самир у ринга дико матерился, понимая, что его баба сливает бой.
Девица Самира озверела. Её лицо было разбито, из носа текла кровь, а в глазах читалась животная ярость. Она поняла, что честно этот бой ей не выиграть.
В конце второго раунда Аурелия провела отличную атаку, заставив соперницу отступить к сетке. Рефери уже готов был объявить конец раунда, крикнув «Стоп!», когда произошло то, чего никто не ожидал.
Девица Самира, проигнорировав команду судьи, воспользовалась тем, что Аурелия на секунду расслабилась и опустила руки.
Нарушая все возможные правила подпольных боёв, сучка резко выставила вперёд руку с расставленными пальцами и с дикой силой ткнула Аурелии прямо в глаза, а затем, когда Росси вскрикнула и ослепла от боли, нанесла страшный, запрещённый удар локтем с разворота точно в висок девчонки.
Этот удар был нанесён исподтишка, уже после команды «стоп». Раздался глухой, страшный стук. Аурелия мгновенно обмякла. Её глаза закатились, и она рухнула головой на жёсткий настил ринга, растянувшись без движения.
У меня внутри будто что-то с треском лопнуло. Весь мир вокруг мгновенно окрасился в кроваво-красный цвет. Звуки толпы, крики рефери — всё исчесло, сменившись бешеным, оглушительным стуком крови в ушах.
— Что за хуйня?! Как эта стерва смеет?! — взревел я.
В один мощный прыжок я перемахнул через высокое ограждение ринга, даже не заметив канатов. Рефери попытался встать у меня на пути, но я просто оттолкнул его в сторону так, что он отлетел к противоположной сетке.
Я видел только эту дуру, девицу Самира, которая стояла над неподвижным телом моей Аурелии с победно поднятыми руками.
Подскочив к ней вплотную, я без лишних слов мёртвой хваткой вцепился ладонью прямо в её шею, перекрывая кислород. Я приподнял её над настилом, вжимая в сетку ринга. Её лицо мгновенно начало синеть, глаза округлились от дикого, первобытного страха.
— Ты что себе позволяешь, тварь тупорылая?! — прорычал я ей прямо в лицо. — Это запрещённый приём! Ты её чуть не убила! Я тебе сейчас шею сломаю прямо здесь!
— Эй, Монтеро, ты совсем страх потерял?! Ты почему лезешь к моей женщине, ублюдок? — на ринг с криками взлетел Самир, пытаясь оттащить мою руку. За ним бежали люди.
Я смерил Самира бешеным взглядом. Ярость застилала глаза, но остатки разума подсказали, что если я сейчас задушу эту сучку, Аурелии это не поможет. Я с силой откинул девицу в сторону. Она с глухим стуком упала на настил, хватая ртом воздух и кашляя.
Самир подскочил к ней, а потом повернулся ко мне, брызжа слюной:
— Монтеро, ты что себе позволяешь? Ты сорвал бой! Твоя девка проиграла, лежи и не рыпайся!
Я сделал шаг к Самиру, и он испуганно заткнулся, прячась за спины своих громил.
— Это ты что себе позволяешь, тварь никчёмная?! — процедил я, и мой голос разносился по притихшему ангару как удары молота. — Ты до сих пор не можешь пробиться в нормальные люди, торчишь в этой вонючей грязи на незаконных боях и думаешь, что ты король? Да ты ничтожество, Самир! Обычный трусливый кусок дерьма, который умеет только исподтишка гадить! Если с ней хоть что-то случится, я лично закопаю тебя в этой промзоне, и никакой Мустафа тебя не спасёт!
Самир от моих слов окончательно потерял лицо от ярости. Он махнул рукой своим амбалам:
— Завалите его!
Началась полная каша. Трое громил Самира ринулись на меня. Я дрался на чистых инстинктах, выплёскивая всю накопившуюся ярость. Первому я прописал жёсткий кросс в челюсть, отправив в нокаут, второго перекинул через себя прямо на настил.
Самир тоже попытался сунуться, но получил от меня короткий удар в область рёбер и с воплем отлетел в сторону.
— Вы что, идиоты?! Прекратите это немедленно! Вы здесь всё разнесёте! — дико орал Мустафа, пытаясь встать между нами вместе со своими охранниками. На ринге началась массовая потасовка.
Я тяжело дышал, раскидав очередного нападавшего, и резко повернулся к Аурелии. Моя девочка так и лежала без сознания на окновавленном полу, её тёмно-шоколадный хвост разметался по доскам, а лицо казалось бледным.
Плевать на Мустафу, плевать на Самира и их грязные разборки.
Я подскочил к ней, аккуратно, стараясь не повредить шею, подхватил её на руки. Она была пугающе лёгкой, её голова безжизненно упала мне на плечо. Взяв её как принцессу, я прижал её к своей груди.
— Мустафа, расступись, — глухо бросил я хозяину точки, который стоял у канатов.
Толпа на трибунах расступалась передо мной сама собой — никто не хотел вставать на пути у психа, который в этот момент выглядел как сам дьявол.
Вызывать скорую помощь прямо сюда, в нелегальный ангар промзоны, было максимально тупой идеей — копы приехали бы быстрее врачей, а нам лишние проблемы с законом сейчас были точно не нужны.
Я быстрым шагом вылетел из душного ангара на свежий ночной воздух. Уложил Аурелию на заднее сиденье своей машины, подложив под голову свою скомканную куртку. Сел за руль, с рёвом выжал педаль газа в пол и рванул в сторону центральной городской больницы Пало-Альто, молясь всем богам, чтобы мы успели вовремя и с ней всё было хорошо.
В приёмном покое центральной больницы Пало-Альто было относительно тихо для субботнего вечера. Глухой стук моих кроссовок по стерильному линолеуму казался слишком громким.
Едва я ворвался внутрь с Аурелией на руках, дежурные медсёстры тут же засуетились, пригнали каталку и быстро увезли её в смотровой бокс.
Меня внутрь, естественно, не пустили. Высокий врач в белом халате сухо отрезал: «Ждите в коридоре, молодой человек, мы делаем всё необходимое», — и перед моим носом с тихим щелчком захлопнулась пластиковая дверь.
Я остался один в пустом, холодном коридоре. Время тянулось невыносимо медленно. Я мерил шагами пространство от автомата с кофе до окна. Внутри всё буквально выгорало от неизвестности и злости на самого себя. Зачем я взял её туда? Зачем позволил выйти на этот чёртов ринг? Надо было быть более настойчивым. Идиот. Чёртов идиот, который не может сказать «нет» девчонке.
Прошло около сорока минут, которые показались мне вечностью, прежде чем дверь смотрового бокса наконец приоткрылась. Оттуда вышла пожилая медсестра в голубой форме, сжимая в руках медицинскую карту. Она устало потёрла переносицу и посмотрела на меня поверх очков.
— Вы кем приходитесь пациентке? — спросила она тихим строгим голосом.
Я сделал шаг вперёд, чувствуя, как напряглись все мышцы.
— Я её... парень. Что с ней? Говорите как есть.
Медсестра вздохнула, заглядывая в карту.
— Ну, молодой человек, вашей девушке крупно повезло. Сильного сотрясения мозга нет, но состояние пограничное — мы диагностировали закрытую черепно-мозговую травму лёгкой степени и сильный ушиб височной области. Плюс шоковое состояние от болевого синдрома. Мы ввели ей необходимые препараты, сейчас она спит, её жизни ничего не угрожает.
Я облегчённо выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась огромная глыба. Но медсестра не спешила уходить. Она как-то странно, с явным сомнением посмотрела на меня, а затем снова перевела взгляд на бумаги.
— Но есть один нюанс, который нас очень беспокоит, — продолжила она, понизив голос. — Понимаете, при первичном осмотре и анализе реакций мы заметили странную картину. Такой лёгкий удар в висок не должен был вызвать столь глубокую проблему. Мы подняли её общую медицинскую карту из центральной базы данных и обнаружили, что несколько лет назад у мисс Риверс-Росси уже было тяжелейшее сотрясение мозга с серьёзными осложнениями. Вы знали об этом? Можете подробнее рассказать?
Я застыл на месте. Мои густые брови удивлённо поползли вверх.
— Тяжёлое сотрясение? Нет. Она мне ничего такого не говорила. А какие были осложнения?
Медсестра оглянулась по сторонам и сделала шаг ближе ко мне, говоря почти шёпотом:
— В карте указано, что после детской травмы у неё была длительная потеря памяти. Она не помнила огромные куски из своего детства, буквально целые годы жизни стёрлись из воспоминаний. Более того, после того случая девочка очень долгое время вообще не разговаривала — развился сильный психологический мутизм на фоне перенесённого стресса и травмы головы. Нынешний удар пришёлся практически в ту же зону. Именно поэтому её организм так резко отреагировал, включив защитную реакцию.
Я стоял как громом поражённый. В голове со свистом завертелись шестерёнки. Что за херня? Потеря памяти? Мутизм? Аурелия никогда, ни единым словом не упоминала о том, что в детстве с ней произошло такое дерьмо. Более того, я следил за ней очень долгое время и никогда такого не замечал. Я думал, что знаю о ней всё. Она всегда казалась такой уверенной, бойкой, вечно язвительной девчонкой. И мысль о том, что она когда-то молчала месяцами или годами и не помнит своего прошлого, просто не укладывалась у меня в голове.
— Когда именно это было? При каких обстоятельствах? — глухо спросил я, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие.
— В карте нет подробностей происшествия, только медицинские показатели, — покачала головой медсестра. — Это врачебная тайна того учреждения, где её лечили в детстве. Сейчас ей нужен полный покой. Мы переводим её в палату. Вы можете побыть с ней, но недолго. И... молодой человек, вам стоит сообщить её родителям. Им необходимо быть здесь.
Медсестра кивнула и ушла обратно в бокс.
Я остался стоять посреди коридора, сжимая в кулаке мобильный телефон. В голове творился полный хаос. Что за тайны скрывает она? Что произошло с ней в детстве, о чём её родители предпочитают молчать, а сама она, возможно, даже не помнит?
Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в пальцах, и открыл список контактов. Нужно было звонить её родителям. На часах было уже далеко за полночь. А они даже не знали, что она не дома. Нажав на вызов телефона её отца, я прижал трубку к уху.
Там ответили почти сразу.
— Алло? Каэль? Это вы? — раздался в трубке тревожный, сонный голос её отца.
Я сглотнул вязкую слюну, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно, уверенно и твёрдо, без капли паники.
Выдавать правду про нелегальные подпольные бои Мустафы было нельзя — её предки после такого меня заживо закопают, да и у Аурелии будут огромные проблемы.
Пришлось импровизировать на ходу.
— Доброй ночи, мистер Росси. Послушайте меня внимательно и без паники, — спокойно произнёс я, меряя шагами больничный коридор. — Аурелия сейчас со мной. Мы в центральной городской больнице Пало-Альто. Не переживайте, её жизни ничего не угрожает, она под присмотром врачей.
— Что?! В больнице?! Что случилось, Каэль?! — в трубке раздался испуганный выкрик её матери, которая, судя по всему, подслушивала разговор.
— Мы ехали из кафе после встречи с друзьями, — соврал я, даже не моргнув глазом. — На перекрёстке в нас чуть не влетела какая-то бешеная тачка. Мне пришлось резко затормозить и выкрутить руль. Машина цела, всё нормально, но Аурелия от резкого толчка не удержалась и сильно ударилась головой о боковое стекло. Врачи говорят, лёгкий ушиб и подозрение на небольшое сотрясение. Её оставили на ночь под наблюдением. Приезжайте сюда, я жду вас в приёмном покое.
Отключив вызов, я прислонился спиной к прохладной больничной стене и медленно сполз по ней вниз, пряча лицо в ладонях.