Глава 22
Аурелия Риверс-Росси
Я проснулась от того, что солнце пробивалось сквозь шторы, ослепляя меня и заставляя зажмуриться. Я резко повернулась на бок, кутаясь в безумно дорогое, невесомое одеяло, и упёрлась взглядом в небольшую стену из огромных подушек.
Мы выстроили эту баррикаду ночью, сразу после того, как Каэль затащил меня в свой номер после случая в коридоре. Настоящая демилитаризованная зона. Наша личная граница, за которую никто из нас не имел права заступать во время сна.
Я провела рукой по пустой половине кровати. Каэля рядом не было. Я села на край постели, потирая затёкшую шею и глядя на свои ладони. Нервы были натянуты так, что казалось: коснись меня сейчас кто-нибудь — и я сорвусь и взорвусь на тысячи осколков.
Внутри меня бурлил сумасшедший коктейль из эмоций, которые я никак не могла уложить в голове. Всё смешалось в одну сплошную полосу. Сначала этот вечер в его спальне, где он связал мои запястья своим ремнём и сделал другие вещи, которых я даже не предполагала от него. Откуда у него вообще вибратор?
А потом был этот крик Нэнси. Осознание того, что кошмар из Пало-Альто настиг нас даже здесь, в Нью-Йорке. Возможно, это и не убийца, а кто-то другой. Но... это маловероятно.
Я чувствовала себя пойманной кошкой, которую посадили в золотую, роскошную клетку. Каэль не имеет права мной командовать. Мне он нравится. Даже очень. Но он... ведёт себя так, будто я его. Каждый вдох в этом номере давался мне с трудом. Я хочу в свой номер.
Вдруг из гостиной донёсся резкий, раздражённый женский голос. Он был высоким, неестественно манерным, высокомерным и буквально резал слух лёгким, едва заметным немецким акцентом. Я нахмурилась. Кто мог прийти сюда в такое время, минуя охрану Каэля?
Я тихо сползла с кровати. Босиком, стараясь не издавать ни единого звука на гладком паркете, я на цыпочках подошла к двери. Она была приоткрыта всего на пару сантиметров.
— Не делай из меня идиотку, Каэль! — почти шипела незнакомка, нервно расхаживая взад-вперёд. В щели мелькнул край её брючного костюма кремового цвета и шпильки от «Лабутен». — Мой отец вчера весь день провёл с тобой на этих нудных сделках. Я приехала, чтобы поговорить нормально, как взрослые люди. И что я вижу, когда открываю дверь? Ты притащил какую-то дешёвую уличную подстилку! Мы ещё толком даже не расстались, наши семьи всё ещё планируют наш брак, а ты уже спишь с кем попало прямо у меня под носом? Ты просто бабник!
— Закрой свой рот, Эмилия, — отозвался Каэль.
Я не видела его лица, но его голос... Леденящий, тихий и абсолютно спокойный. Он как лёд. Как целый айсберг.
— Ты никто для меня, чтобы устраивать здесь дешёвые сцены ревности, — продолжал Каэль. — Наш так называемый будущий брак может существовать только в воображении твоего отца. Между нами никогда ничего не было. Наш разговор окончен, Эмилия. Убирайся отсюда сейчас. Мне некогда выслушивать твой бред. Я раньше терпел. И терпел долго. Но уже хватит.
— Да мне плевать на тебя и на твои угрозы! — Эмилия сорвалась на визг, её напыщенный аристократичный тон мгновенно слетел, обнажая обычную базарную злость. — Но эта шлюха, которую ты прячешь в своей постели... Ты думаешь, я не знаю, кто она? Очередная дешёвка, которая прыгает к тебе в трусы ради твоих денег! Она ведь готова на всё, лишь бы остаться в этом люксе! Обычная придорожная грязь, которая...
Она она про меня?! Это я шлюха? Услышав это, я сорвалась.
Весь этот накопленный за неделю ад: страх перед тюрьмой, паника из-за ночного нападения на Нэнси, игры Каэля, бессонница — всё это спрессовалось в один взрыв.
Оскорбление этой дуры ударило по моей гордости с такой силой, что я перестала соображать. Мой мозг просто отключился, уступив место первобытным инстинктам бойца. В конце концов, я занималась боксом столько лет не для того, чтобы какая-то немецкая фифа называла меня подстилкой в лицо.
Я с грохотом рванула тяжёлую дверь на себя и буквально вылетела в гостиную.
Блондинка стояла спиной ко мне, активно жестикулируя своими ухоженными пальцами с безупречным французским маникюром. Каэль стоял напротив неё, и в его глазах при виде меня мелькнуло удивление.
Я подлетела к ней прежде, чем Каэль успел хотя бы поднять руку или что-то сказать. Мои пальцы мёртвой хваткой впились в её идеально выпрямленные утюжком светлые волосы прямо у корней. Эмилия испуганно, судорожно вскрикнула, не понимая, что происходит. Я рванула её на себя и со всей дури впечатала её лицом в стену, прямо рядом с позолоченной рамкой какой-то старинной картины.
Раздался глухой звук.
— Это я, по-твоему, подстилка, сука?! — прорычала я ей в самое ухо, тяжело дыша и сильнее сжимая её волосы, буквально размазывая её физиономию по обоям. — Повтори то, что ты сейчас сказала! Ну же! Скажи мне это в глаза!
— А-а-а! Боже мой! Отпусти меня! Каэль! Каэль, убери её, она ненормальная! Она убьёт меня! — завизжала Эмилия. Она пыталась брыкаться, махала руками, но на своих двенадцатисантиметровых шпильках от «Лабутен» на скользком паркете была абсолютно беспомощна против меня.
В этот момент мне было абсолютно плевать на приличия, на её статус и на то, что скажет Каэль. Я хотела уничтожить её за каждое сказанное слово.
Я не простая девушка. Я Аурелия Риверс-Росси, чёрт возьми. Дочь Маттео Росси. С самого детства ко мне относились как к королеве. Я видела жестокость этого мира и училась отстаивать свои права. И сейчас какая-то дура будет говорить что-то про меня? Не посмеет.
— Аурелия, чёрт возьми, отпусти её сейчас же! — рявкнул Каэль.
Он пулей подлетел сзади. Его сильные руки обхватили меня за талию и с силой оторвали от фифы. Я яростно брыкалась, извивалась в его хватке, пыталась достать Эмилию хотя бы ногой. Она, вырвавшись, отлетела к противоположной стене, тяжело дыша и держась за испорченную причёску. Её идеальный нос был разбит, из него тонкой струйкой текла яркая кровь, размазываясь по подбородку, а дорогая тушь смешалась со слезами, превратив её лицо в маску из фильма ужасов.
— Ты сумасшедшая! Дикарка! Каэль, она же больная, её нужно запереть в психушку! — кричала блондинка, пятясь к выходу и размазывая кровь по лицу рукавом своего некогда безупречного кремового жакета.
Каэль затащил меня в номер и закрыл дверь. В комнате повисла удушливая тишина.
Он наконец разжал руки, отпуская мою талию, и я резко развернулась к нему. Моя грудь вздымалась от бешеного, прерывистого дыхания. Вся та ярость, вся агрессия, которую я только что выплеснула на блондинку, никуда не исчезла — она мгновенно переключилась на мужчину, стоявшего передо мной.
— Какая ещё, к чёрту, девушка, Каэль?! Какой брак?! — закричала я, теряя остатки контроля над собой.
Мои кулаки сами собой начали с размаху врезаться в его широкую, твёрдую грудь. Я била его со всей силы, вкладывая в каждый удар всю свою боль, обиду, страх и унижение за эти дни. Я колотила его, как боксёрскую грушу, не заботясь о том, что ему может быть больно.
— Кто она вообще такая?! Что это за херня вокруг происходит?! Почему какая-то потаскуха приходит в твой номер и смеет открывать рот в мою сторону?! Ты держишь меня здесь как игрушку, пока твои бабы устраивают разборки?! Кто я для тебя, Каэль?! Ответь мне! Просто очередное развлечение на ночь, пока тебе скучно?!
Каэль даже не пытался закрываться или уворачиваться. Он стоял неподвижно, как скала, принимая град моих хаотичных, злых ударов. Его лицо оставалось каменным, непроницаемым, но глубоко в его глазах разгорался огонь. Мои удары не причиняли ему особого вреда, но явно испытывали его терпение.
Наконец, когда я в очередной раз замахнулась и с размаху попала ему кулаком прямо по правой скуле, оставив там резкую, сочащуюся кровью царапину от своего кольца, он не выдержал.
Одним движением Каэль перехватил мои запястья. Он сжал их мёртвой хваткой. От боли у меня перехватило дыхание, и я вынуждена была остановиться.
— Успокойся, я сказал! — рявкнул Каэль, и от его громового голоса, казалось, задрожали стёкла в огромных окнах. — Прекрати эту херню, Аурелия! Эмилия — дочь моего ключевого немецкого инвестора. Между нами всё кончено. Она пришла сюда без моего согласия и без моего приглашения.
— Пусти меня! Не смей меня трогать! Я ухожу! — я отчаянно рванулась назад, пытаясь выкрутить руки из его железных пальцев. — Я взрослая, совершеннолетняя девушка! Мне восемнадцать лет, чёрт тебя дери! Я сама могу решать, где мне находиться, с кем говорить и куда идти! Ты мне здесь не указ, Каэль! Ты мне не отец и не муж! Я не собираюсь сидеть в твоём номере под замком, как комнатная собачка, и слушать, как меня поливают грязью твои бывшие шлюхи! Я ухожу прямо сейчас!
— Ты никуда не пойдёшь, — каждый слог он выговаривал медленно, и его взгляд стал абсолютно непроницаемым. — На улице шляется маньяк, который несколько часов назад едва не вскрыл твою лучшую подругу. Охрана отеля стоит на ушах. Полиция Пало-Альто работает без перерыва из-за всех этих убийств. И ты на полном серьёзе сейчас собираешься бегать по Манхэттену, устраивая свои детские бунты? Ты включишь голову или нет?! Ты для них — идеальная мишень! А для меня — ответственность, которую я не собираюсь проваливать из-за твоих капризов! Если бы мы приехали сюда просто отдыхать, то гуляй сколько хочешь. Но сейчас не тот момент.
Он не стал больше слушать ни единого моего крика, ни единого возражения. Каэль просто, без лишних церемоний, перехватил меня поперёк туловища, закинув на плечо, как мешок. Я кричала, била его кулаками по спине, извивалась, но он даже не заметил этого.
Он затащил меня обратно в спальню и кинул на огромную кровать. Прежде чем я успела вскочить на ноги и броситься к выходу, он вышел из комнаты, и тяжёлая дверь захлопнулась прямо перед моим носом.
А следом раздался щелчок замка. Он запер меня снаружи на ключ.
— Каэль! Открой! Открой эту чёртову дверь, слышишь меня?! — я подлетела к массивной деревянной панели, колотя по ней ногами, кулаками, наваливаясь всем телом. — Я ненавижу тебя! Слышишь?! Ненавижу каждую твою клетку! Ты ублюдок, Каэль! Отпусти меня! Ты не имеешь права держать меня здесь!
Но ответом мне была лишь глухая тишина. Он ушёл, проигнорировав меня.
Прошло часа два. Может, три. Для меня это время превратилось в настоящий ад. За этот час я успела обойти спальню вдоль и поперёк, наверное, раз пятьдесят. Я мерила шагами комнату от окна к кровати, от кровати к стене. Каждая минута в этих четырёх стенах казалась вечностью. Я подходила к огромным окнам, смотрела вниз на крошечные жёлтые такси, на спешащих куда-то свободных людей, и мне хотелось выть от бессилия.
Я злилась на Эмилию, злилась на ночного маньяка, но сильнее всего — на Каэля. И на саму себя, потому что где-то глубоко в подсознании понимала: он чертовски прав. На улице без него я труп. Или подследственная в камере предварительного заключения. Но признать это перед ним — означало полностью капитулировать. А сдаваться я не умела. Это было против моей природы.
Когда замок на двери наконец щёлкнул, я мгновенно подобралась, стирая со щёк остатки слёз. Я замерла прямо посреди комнаты, сжав кулаки.
Дверь медленно открылась. Первым в спальню вошёл Каэль. Он уже успел сменить помятую ночную рубашку на свежую, идеально отглаженную чёрную сорочку, верхние пуговицы которой были небрежно расстёгнуты, обнажая сильную шею. А за его спиной двое молодых коридорных осторожно вкатили огромную, нагруженную до самого верха серебряную тележку из ресторанной службы.
Мои глаза невольно округлились, а гнев на секунду споткнулся о чистое изумление. На этой тележке было всё, о чём только можно было подумать в самый голодный день.
Похоже, Каэль просто приказал принести половину меню. Там стоял огромный, роскошный сет моих любимых суши с лососем и тунцом, аккуратно разложенных на деревянном плато. Рядом дымилась большая, источающая умопомрачительный аромат пицца с тягучим сыром и острыми кусочками пепперони, от которой шёл густой пар.
Чуть дальше золотились хрустящие наггетсы, стояли пиалы с соусами, несколько глубоких хрустальных креманок с разноцветными шариками тающего мороженого, гора свежих ягод, нарезанные тропические фрукты и пара запотевших стеклянных бутылок с ледяной колой.
За ними вошли ещё мужчины. Они вносили в номер огромные букеты разных цветов. Розы, лилии, пионы, тюльпаны, гортензии, эустомы. Сотни, нет, тысячи цветов. Помощники входили в номер, занося большие букеты и кладя их на пол и стол.
Официанты, стараясь даже не смотреть в мою сторону, молча и профессионально быстро расставили блюда на столе, поклонились и ретировались из комнаты.
Как только тяжёлая дверь за ними закрылась, Каэль медленно повернулся ко мне. Он засунул руки в карманы своих идеально сидящих брюк и окинул меня коротким, оценивающим взглядом.
— Поешь, Meine Flamme, — спокойно сказал он. — Ты не ела со вчерашнего дня. Твоему организму нужны силы, Аурелия. Я, может, погорячился. Я понимаю, что для тебя это большой стресс, ты голодная, нервная. Ты, наверное, привыкла к тому, что живёшь спокойно с родителями, а здесь столько всего произошло с тобой за несколько дней. Ты прости, если что. Я не привык в принципе проводить столько времени с женщиной. Могу не понимать некоторые вещи.
Мой взгляд упал на заставленный едой стол, а потом снова переместился на его абсолютно невозмутимое, гладкое лицо. Внутри меня снова заклокотала ярость, но совсем немного пропала, когда я услышала его слова.
Я встала на носочки и отвесила ему звонкую пощёчину. Он думает, что может купить меня? Ошибается. После его слов я смягчилась, но всё же не хотела забывать то, что он сделал.
— Ты ненормальный? — сказала я. Мой голос сорвался на хрип, в горле пересохло. — Ты закрыл меня здесь! Одну. На несколько часов. Я думала, что сама тут с ума сойду в этих четырёх стенах! Ты не имеешь права так со мной поступать! Слышишь меня, Каэль?!
Каэль молча тяжело выдохнул через нос. Он закрыл глаза на секунду. Подойдя ближе, он попал под свет из окна, и я заметила его лицо во всех деталях. На его правой скуле наливалась багровым и уже успела припухнуть царапина от моего ногтя или кольца.
На его нижней губе тоже виднелась небольшая ссадина, наверное, ещё с утра. Из-за меня. Человек, которого боялись крупнейшие бизнесмены и криминальные авторитеты, стоял передо мной со следами моих ногтей на лице.
— Хорошо. Прости. Ты будешь кушать? — тихо спросил он, останавливаясь ровно в одном шаге от меня.
Я тяжело дышала, глядя снизу вверх на его повреждённое лицо.
— Не знаю, — сказала я уже спокойно.
Силы бороться, кричать, швыряться вещами и что-то доказывать просто кончились.
Я молча, опустив голову, отошла к небольшому бархатному креслу у огромного окна и устало опустилась в него. Я поджала колени к груди, обхватив их руками.
— Это из-за Эмилии? Тебе было неприятно, да? — вдруг тише сказал он. Сейчас его голос был таким тихим и спокойным. Как будто не только я устала, но и он не меньше меня.
— Дело вообще не в ней, Каэль... — тихо, почти шёпотом, надломленно сказала я, уставившись в одну точку на ковре. — Дело во мне. Меня все зажимают со всех сторон. Копы в Пало-Альто, этот сумасшедший с ножом в коридоре, который охотится за нами... теперь ты со своими приказами. Меня тошнит от этого. Тошнит от осознания того, что я больше ничем, абсолютно ничем не управляю в своей собственной жизни. Я просто плыву по течению, пока вокруг меня рушится мир, а ты решаешь, когда мне спать, когда есть и в какой комнате сидеть под замком.
Каэль ничего не ответил на мои слова. В комнате воцарилась тишина.
Я услышала его тихие, уверенные шаги. Каэль подошёл ближе и медленно, без своего обычного превосходства или жёсткости, опустился на одно колено прямо передо мной, на мягкий ковёр.
Теперь он сидел на одном уровне с моими глазами, лицом к лицу. В его руках я заметила небольшую пластиковую аптечку с эмблемой отеля, которую он, видимо, прихватил на ресепшене перед тем, как зайти ко мне.
Я посмотрела на его лицо вблизи. Ссадина на его скуле, нанесённая мной, выглядела действительно жутко — кожа вокруг покраснела, проступил отёк. Мне стало... немного стыдно. Как бы я ни злилась, я перешла черту. Я нанесла физический вред человеку, который, несмотря на всю свою деспотичность, уберёг меня от тюрьмы и смерти.
— Дай сюда аптечку, — негромко, чуть буркнув под нос, сказала я, протягивая руку.
Я забрала из его больших ладоней прозрачный флакон с антисептиком и небольшую упаковку ватных дисков. Каэль покорно замер, чуть подавшись вперёд. Его лицо было совсем близко — я видела каждую крошечную соринку в его ледяных глазах, чувствовала тепло, исходящее от его кожи.
Я щедро смочила ватный диск жидкостью и аккуратно, стараясь едва касаться, прижала его к его разбитой скуле. Каэль даже не вздрогнул. Он даже не поморщился, словно я прикладывала не спирт к открытой ране, а простую воду. Только его густые ресницы на долю секунды слегка дрогнули, а взгляд намертво привязался к моим губам, отчего моё сердце пропустило тяжёлый удар.
— Больно? — так же тихо, почти шёпотом спросила я, осторожно промакивая выступившую каплю тёмной крови на его коже.
— Нет, — так же тихо, низким, вибрирующим голосом ответил он.
Его большая, горячая ладонь медленно поднялась и легла на моё обнажённое колено, чуть выше края шёлковой ночной майки. Но в этот раз... в этот раз его прикосновение больше не казалось мне пугающим. Оно не лишало меня свободы. Наоборот, оно словно заземляло меня. Успокаивало и давало чувство безопасности.
Я аккуратно переместила ватный диск вниз, к его нижней губе, бережно стирая полоску запёкшейся крови. Мои пальцы слегка дрожали, и я молилась, чтобы он этого не заметил.
— Каэль... — я сделала глубокий вдох, понимая, что, если не скажу этого сейчас, то сойду с ума от недосказанности. — То, что происходит между нами... это ведь ненормально. Какая-то дичь, честно говоря.
Он слегка приподнял бровь, продолжая смотреть мне прямо в глаза, но его ладонь на моём колене осталась неподвижной.
— О чём именно ты говоришь, Аурелия? — тихо спросил он, и в его голосе проскользнули низкие, бархатистые нотки.
— Обо всём, — я опустила руку с ватным диском, позволяя себе высказать всё, что копилось неделями. — Мы... мы ведь даже не встречаемся. Мы никто друг другу. Ты мой... я даже не знаю, кто ты. Спаситель? Похититель? Друг? Просто напарник? Между нами нет никакого официального статуса, мы не пара, мы ничего друг другу не обещали. Но при этом... при этом мы вытворяем такие вещи, от которых у меня крышу сносит.
Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как к щекам подступает жаркий, пунцовый румянец от воспоминаний.
— Помнишь... помнишь то, что было в машине? — мой голос упал до едва различимого шёпота. — Твои руки, эти поцелуи. А вчера ночью? На этой кровати. Ты связал меня своим ремнём и управлял моим телом с помощью этого вибратора. Меня это убивает. Мне больно от того, что я не понимаю, кто я для тебя. Очередное развлечение, пока ты решаешь проблемы со своим бизнесом в Нью-Йорке? Способ снять напряжение после тяжёлых переговоров?
Каэль долго молчал. Его взгляд из ледяного и непроницаемого медленно становился тяжёлым и глубоким. Его пальцы на моём колене слегка сжались, очерчивая контуры кожи.
— Ты действительно думаешь, Аурелия, что я трачу столько времени, сил и ресурсов на «просто развлечение»? — его голос стал ещё тише, превратившись в ровный рокот. — Ты думаешь, я стал бы рисковать своей репутацией, прятать тебя от федералов, поднимать на уши всю службу безопасности «Плазы» из-за девчонки на одну ночь? Если бы мне нужно было просто снять напряжение, в Нью-Йорке выстроилась бы очередь из таких, как Эмилия. Но я здесь. С тобой. На коленях перед твоим креслом, пока ты разносишь моё лицо в кровь.
Он сделал короткую паузу, и я увидела, как на его шее перекатился желвак. Для Каэля этот разговор тоже был выходом из зоны комфорта. Мне кажется, он не привык объясняться.
— То, что произошло в машине, и то, что было вчера ночью... — Каэль подался чуть ближе, так что его дыхание коснулось моих губ. — Это не игра в «парочки», Аурелия. Я не умею во все эти розовые сопли, свидания и валентинки. Мой мир устроен иначе. Если я беру что-то, я беру это полностью. Твоё тело вчера ночью подчинялось мне, потому что ты сама этого хотела. Ты доверяешь мне. Да, у нас нет «статуса» в твоём понимании. Но ты принадлежишь мне. А я защищаю то, что принадлежит мне.
Я слушала его, и моё сердце билось так бешено, словно готово было пробить грудную клетку и упасть к его ногам. Мои пальцы, всё ещё сжимавшие ватный диск, судорожно потянулись к его плечу. Его признание ударило меня сильнее, чем все его приказы. Он тоже уязвим передо мной. Этот ледяной монстр тоже теряет голову.
Между нами повисла тишина. И в этот момент я поняла, что больше не могу врать самой себе. Моя гордость рассыпалась в прах под его тяжёлым взглядом. Я посмотрела на его разбитую губу, на царапину на скуле, которую нанесла сама, и почувствовала, как внутри разливается странное чувство.
— Каэль... — тихо выдохнула я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Я подалась вперёд, сокращая последние сантиметры между нашими лицами. Мой голос дрожал, но взгляд был прямым и твёрдым. — Ты... ты мне нравишься.
———————————
Спасибо за прочтение этой главы!
В моем тгк вы найдете спойлеры, даты выхода следующих глав, смешные фото и милые видео с героями книг.
Тгк: "Любители дарк романов🕷️"