Глава 21
Каэль Монтеро
Я резко потянул кожаный ремень на себя. Тонкие запястья Аурелии, намертво стянутые жёстким материалом, натянулись. Она болезненно охнула, выгибаясь в спине и вытягиваясь на прохладных простынях моей кровати. Её взгляд мгновенно потемнел. Я улавливал каждую перемену в её настроении, каждую судорожную мысль, отражавшуюся на этом загорелом, упрямом лице.
Я привык подчинять себе чужие тела и мысли. И она не станет исключением.
Моя свободная ладонь скользнула к поясу её брюк. Кожа Аурелии под моими пальцами была горячей, как в лихорадке. Раздался тихий, резкий в гробовой тишине номера звук расстёгивающейся молнии. Одним властным, точным движением я стянул плотную ткань с её бёдер, безжалостно сбрасывая брюки на пол и оставляя её совершенно беззащитной перед моим взглядом.
Я навис над ней так низко, что моё дыхание опаляло её покусанные губы. Моё тело практически вдавливало её в матрас, лишая малейшего шанса на сопротивление. Пальцами я медленно, с намеренным нажимом очертил линию её талии, заставляя её судорожно и часто дышать.
Она попыталась дёрнуться, упрямо мотнув головой и натягивая ремень, но я лишь ухмыльнулся. Эта девчонка понятия не имела, во что ввязалась.
Я отстранился на секунду, дотянулся до прикроватной тумбочки и взял небольшую коробку. В полумраке комнаты тускло блеснул чёрный матовый силикон. Мой маленький девайс с круглым пультом управления идеально лёг в мою ладонь. Вибратор.
Глаза Аурелии округлились, в них плеснулась паника. Она ждала, что я буду действовать предсказуемо? Нет. Я собирался сделать кое-что гораздо хуже. Я собирался подчинить себе её удовольствие. Забрать контроль над её собственным телом, заставив её зависеть от каждого моего движения.
— Каэль... нет, подожди... — выдохнула она, пытаясь свести бёдра, но я грубо перехватил её ногу.
— Тихо, Meine Flamme, — отрезал я, и в моём голосе не было места для споров.
Я включил девайс на самую минимальную мощность и коснулся её кожи. Аурелия судорожно выгнулась подо мной, шумно втянув воздух сквозь зубы. Это было слишком остро для неё — после целого дня на ногах. Она думала, что со мной можно играть? Аурелия может всех задурить, но не меня.
Она плавилась под моими руками, её дыхание перехватило, а тело начало умолять о большем. Буквально через несколько минут ей хотелось, чтобы я прибавил скорость.
— Каэль... пожалуйста, сильнее, — взмолилась она, полностью теряя свою хвалёную гордость. Она потянула связанные руки вверх.
— Нет, — мой голос оставался абсолютно спокойным и холодным. Я держал пульт в руке, внимательно наблюдая за каждым её вздохом, за тем, как судорожно сжимаются её пальцы. — Если уж ты и провинилась, нужно немножко меня слушаться. А я намерен долго тебя так держать.
Каждый раз, когда она приближалась к заветной грани, когда я видел по её затуманившемуся взгляду и прерывистым стонам, что она вот-вот сорвётся, я хладнокровно нажимал на кнопку. Вибрация прекращалась мгновенно. В одну секунду её выбрасывало из этого рая обратно в реальность.
Она глухо стонала от разочарования, впиваясь ногтями в собственные ладони. Её тело буквально изнывало, требуя финиша, но я изматывал её, доводил до пика и снова безжалостно сбрасывал вниз. Я заставлял её подчиняться, ловить мой взгляд, признавать мою полную власть над ней. Чёрт. Я сам уже не могу сдерживаться. От её вида можно сойти с ума. Я готов кончить прямо сейчас. Это пытка не только для неё, но и для меня.
Только когда она окончательно обессилела, тихо всхлипывая от невыносимого напряжения и умоляюще качая головой, я наконец отложил пульт в сторону. Я навис над ней, убрал игрушку и заменил её своими пальцами.
Я действовал глубоко и уверенно, сам доведя её до сокрушительной, ослепительной разрядки. Аурелия судорожно замерла, из-под её век брызнули слёзы, а воздух из лёгких выбило полностью. Моя змейка кончила.
Я тяжело дышал ей в шею, чувствуя, как её сердце бешено колотится о мои рёбра.
Прошло около пяти минут, прежде чем мой пульс пришёл в норму. Я медленно, не говоря ни слова, потянул за металлическую пряжку и развязал ремень на её запястьях.
Она тут же прижала освободившиеся, затёкшие руки к груди. На смуглой коже чётко отпечатались багровые следы. В её глазах я увидел жгучую смесь смущения, уязвимости и ярости на саму себя.
Аурелия резко поднялась с кровати, упорно избегая моего взгляда, наспех натянула брюки, путаясь в штанинах, подхватила упавшую куртку и сумочку.
Я остался сидеть на краю постели, провожая её тяжёлым взглядом через зеркало. Мои плечи были напряжены. Мы не сказали друг другу больше ни единого слова. Она почти выбежала из моей комнаты, громко хлопнув дверью, и я услышал, как в соседнем номере с грохотом повернулся замок.
Я продолжал сидеть на постели, уперев локти в колени и глядя в темноту. В комнате всё ещё отчётливо пахло ею. Я провёл широкой ладонью по лицу, пытаясь силой вытряхнуть из головы это удушающее наваждение.
— Чёрт! Что за хуйня.
Эта девчонка сводила меня с ума. Сейчас я бы хотел забрать её к себе и трахать, не останавливаясь.
Она становилась моей прямой уязвимостью. Самой опасной, смертельной слабостью, которую не прощают. Я должен был её убить, а не трахать. Сука. Но я не могу собраться. Впервые в жизни я не могу себя контролировать. Не могу контролировать свои чувства к Аурелии. Нет. Она не нравится мне. Просто красивое личико и характер, к которому я уже привык.
Я поднялся с кровати, подошёл к небольшому бару и налил себе в стакан бурбона. Сделал крупный глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло. Весь этот чёртов день в Сити был сплошным кошмаром. Встречи с инвесторами, бесконечные графики, контракты, которые приходилось буквально зубами вырывать у этих пиздаболов. А тут ещё и тот перекос в бумагах, о котором Марк талдычил всю дорогу от аэропорта.
Кто-то внутри компании, имеющий доступ к зашифрованным базам, целенаправленно сливал конфиденциальную информацию и воровал огромные суммы, искусно заметая следы через офшоры. Мне приходилось сегодня лично вникать в каждую цифру, в каждую чёртову таблицу, чтобы вычислить предателя. А ему не поздоровится. Я его убью. На мелкие куски разорву.
Но самое паршивое было в другом. Сидя на переговорах с миллиардерами, глядя на графики доходности, я поймал себя на том, что вообще не могу сосредоточиться. В моей голове крутился только один вопрос: где сейчас Аурелия? Она не отвечала мне на сообщения и звонки.
Я знал, что эта глупая девчонка сбежала из отеля, наплевав на все мои инструкции по безопасности. Пока полиция Пало-Альто вовсю копает под неё из-за трупа Билли Джексона, эта сумасшедшая кошка спокойно гуляет по Манхэттену.
Я злился на неё так сильно, что едва не убил всех идиотов, которые со мной работают. Меня бесило, что она умудряется контролировать мои мысли, даже находясь на другом конце города.
Я швырнул пустой стакан на столик, лёг на кровать прямо в одежде, не снимая помятой рубашки, и закрыл глаза. Ужасная усталость от бесконечных разборок с бизнесом, проблемами с Аурелией и её расследованием. Я выключил свет с пульта и провалился в глубокий, мёртвый сон без сновидений.
Но проспал я не слишком долго. Где-то в три часа ночи мой сон оборвался мгновенно.
В глухой, вакуумной тишине VIP-этажа раздался пронзительный, полный ужаса женский крик.
Я резко сел на постели, сбрасывая остатки тяжёлого сна. Рука автоматически скользнула под подушку, пальцы привычно и крепко легли на холодную, шероховатую рукоять матового пистолета. Прозвучал едва слышный щелчок предохранителя. Я пересёк комнату и вышел в общий коридор.
Освещение на этаже ночью было приглушённым, настенные бра отбрасывали длинные, уродливые тени на стены. На паркете, прямо возле автомата со льдом, сжавшись в комок, сидела Нэнси. Её плечи ходили ходуном от крупной дрожи, а из глаз градом катились слёзы. В паре метров от неё валялся перевёрнутый пластиковый стакан, и кубики льда медленно таяли на дорогой дорожке.
Я быстро перехватил пистолет, держа его стволом вниз, вдоль бедра, но готовый в любую наносекунду вскинуть оружие для выстрела на поражение. Быстрый скан периметра. Никого.
Я присел рядом с ней на одно колено, продолжая контролировать двери номеров и тёмный поворот к пожарному выходу.
— Нэнси? Что случилось? — спросил я.
— Т-там... он был там... — она задыхалась от слёз, её голос срывался на прерывистый писк. Нэнси ткнула дрожащим пальцем в сторону служебного лифта. — Мужчина... Он шёл мне навстречу. На нём была форменная куртка отеля с золотой эмблемой «Плазы». Я думала, это ночной уборщик... Я просто вышла за льдом, потому что никак не могла уснуть...
— Что он сделал? Говори чётко.
— Он шёл спокойно, опустив голову под козырёк кепки, — Нэнси судорожно вцепилась в рукав моей помятой рубашки. — А когда поравнялся со мной, он резко вытащил из-за спины огромный нож! Такой большой. Как из фильмов ужасов. Он замахнулся и побежал прямо на меня! Я закричала так громко, как могла, и побежала, а он... он, видимо, испугался шума, понял, что сейчас все проснутся. Развернулся и прыгнул в дверь пожарной лестницы! Каэль, мне страшно, он хотел меня убить!
В этот момент одна из дверей с тихим щелчком приоткрылась. Из своего номера выбежала Аурелия.
Я перевёл взгляд на неё и на секунду забыл, как дышать. Сонная, мягкие каштановые волосы растрёпаны и падают на лицо, а шёлковая ночная майка слегка съехала на одно плечо, обнажая смуглую ключицу. Она явно ничего не понимала, тёрла свои изумрудные глаза ладонью и прерывисто дышала. Но, увидев плачущую на полу Нэнси и меня с пистолетом в руке, она мгновенно замерла на месте.
Между нами повисла душная, звенящая тишина.
Аурелия посмотрела прямо на меня, и я чётко увидел, как сонная дымка в её глазах мгновенно сменилась резкой вспышкой дикого смущения, которая тут же переросла в защитную злость. На её щёках проступил яркий, пунцовый румянец. Отлично. Значит, она тоже во всех деталях помнит, что происходило между нами на моей кровати всего пару часов назад. Помнит ремень на своих запястьях и то, как подчинялась моему голосу.
Её дурацкая гордость тут же заставила её закрыться на все замки. Она демонстративно сделала шаг назад, поближе к косяку своей двери, увеличивая дистанцию между нами.
Скрестила руки на груди, упрямо вскинула подбородок и уставилась на меня ледяным, демонстративно отстранённым взглядом. Она всем своим видом показывала, что разговаривать со мной лично не собирается ни при каких обстоятельствах.
«Сука, — подумал я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Её подругу едва не убили, а она всё ещё включает свою девичью гордость и строит из себя оскорблённую невинность». Но вслух я ничего не сказал. Сейчас были дела поважнее.
— Марк! — рявкнул я так, что мой голос раскатился по всему коридору.
Дверь соседнего номера тут же распахнулась, словно Марк стоял под ней. Он выскочил заспанный, в одних спортивных штанах, на ходу перехватывая свой пистолет.
— Что за сирена? Кто кричал? — Марк мгновенно подобрался, оценив ситуацию и оружие в моей руке.
— Забери Нэнси в свой номер, запри дверь на все замки и не выпускай её ни на шаг. На этаже был посторонний с холодным оружием. Охрана отеля спит на ходу, — я поднялся во весь рост, резким движением убирая пистолет за пояс брюк со стороны спины. — Я иду вниз, к начальнику безопасности. Отрежу им головы за такую работу.
Марк без лишних вопросов послушно кивнул, подхватил бледную, спотыкающуюся Нэнси под руки и быстро увёл в свою комнату. Коридор снова опустел. Остались только мы двое.
Я медленно повернулся к Аурелии. Она продолжала стоять у своей двери, кусая губы, и упорно смотрела в пол, игнорируя моё существование.
— Иди в мою комнату. Живо, — скомандовал я тихим, стальным тоном, который обычно заставляет моих подчинённых бледнеть.
Аурелия резко вскинула голову, её глаза недобро, упрямо блеснули в полумраке:
— Я буду спать у себя в номере. Моя дверь будет заперта.
— Я не спрашивал твоего мнения и уж точно не просил твоих советов, Аурелия, — я сделал один тяжёлый шаг к ней, сокращая расстояние между нами до минимального.
Мой голос обжигал ледяной яростью. — Твоя подруга только что чуть не получила охотничий нож в живот в лучшем отеле Нью-Йорка. Кто-то прошёл мимо моих людей на входе, мимо камер и внутренней охраны, замаскировавшись под персонал «Плазы». И поверь мне, этот нож предназначался не Нэнси. Они искали тебя. Или нас обоих. Так что ты сейчас разворачиваешься, заходишь в мой номер, ложишься на кровать и сидишь тихо, пока я переворачиваю эту чёртову гостиницу вверх дном. Вопросы есть?
Она крепко сжала кулаки, её аккуратная челюсть упрямо двинулась — на лице читалась яростная борьба гордости со здравым смыслом. Но возразить ей было абсолютно нечего. Первобытный страх за жизнь Нэнси и чёткое осознание того, что кошмар из Пало-Альто настиг нас и в Нью-Йорке, перевесили её эго.
Аурелия шумно, прерывисто выдохнула, смущённо обошла меня по широкой дуге, стараясь даже случайно не задеть рукавом моё плечо, и быстро зашла в мою комнату.
Я зашёл следом, закрыл массивную дверь, повернул замок на внутреннюю задвижку. Бросив на замершую посреди комнаты Аурелию последний тяжёлый взгляд, я направился к выходу из люкса, чтобы лично разобраться с теми, кто посмел нарушить мои правила на моей территории.