Глава 17
Каэль Монтеро
Этот дом всегда действовал мне на нервы своей приторной теплотой и уютом, но работа требовала моего присутствия здесь. Я вышел из машины, привычным движением поправил манжеты пиджака и направился к двери, чувствуя на лице влажную осеннюю прохладу.
Когда я вошел, в воздухе стоял тошнотворный запах: смесь ванили, домашней выпечки и цветочного освежителя. Не то чтобы это было плохо, но, видимо, я не семьянин и привык к чему-то более точному и холодному. В моем мире любая расслабленность равносильна смерти.
— Приветик! — раздался тонкий писк где-то на уровне моих колен.
Ванесса. Ей было года четыре: маленькая, шумная, с копной темных волос и темными глазами, полными доверия, которое так легко было предать. Девочка смотрела на меня как на героя из какого-то мультика, и для меня это была еще одна «галочка».
Моя маска дружелюбного напарника их старшей дочери сидела идеально: если даже ребенок чувствует во мне безопасность, значит, я полностью контролирую это пространство.
— Привет, малявка, — я выдавил подобие мягкой улыбки и слегка коснулся её головы.
Из глубины холла вышла Селеста — мать Аурелии. Она спокойно улыбалась уверенной улыбкой и выглядела безупречно. Аурелия и Селеста — две противоположности. Не только внешне, но и характером.
У Аурелии необычная внешность — она как бразильянка или итальянка... не знаю, кто она, но её зеленые глаза так контрастируют со смуглой кожей и каштановыми волосами. Я никогда не видел таких красивых волос. Не то чтобы они мне очень нравятся — как я вообще могу любить девушку, которую ненавижу? Но то, что у неё шикарные волосы, — это факт. Густые, тяжёлые, с богатым каштановым цветом, в котором играют тёплый медовый и шоколадный отливы. Когда она поворачивает голову, волосы плавно скользят по плечам, переливаются на свету и словно оживают.
— Каэль, здравствуй. Аурелия у себя в комнате, думаю, сейчас должна уже выходить, — произнесла она, подходя ближе.
Я кивнул, сохраняя выверенную дистанцию. В её глазах не было ни капли подозрения, только искреннее радушие. Она была убеждена, что пригласила в дом «хорошего парня» — очередная ошибка.
Я поблагодарил и оставил Селесту с Ванессой внизу, а сам начал подниматься по лестнице. Чем выше я поднимался, тем отчетливее слышал музыку. Она доносилась из-за двери Аурелии — тяжелый, ритмичный бит, слишком громкий.
Я подошел к двери и формально стукнул дважды, прекрасно понимая, что за этим грохотом она меня не услышит. Я и не ждал ответа.
Я нажал на ручку и вошел.
Комната была залита светом и наполнена этой оглушающей музыкой. Аурелия стояла спиной ко мне перед ростовым зеркалом в своем новом изумрудном платье, но оно еще не было надето до конца — лиф был спущен и удерживался где-то на уровне талии, открывая мне вид на её абсолютно голую спину, а в зеркале я мог увидеть и её грудь. Я замер у двери, не спеша обнаруживать себя.
Я почувствовал острое, почти осязаемое влечение.
Она выглядит такой хрупкой сейчас. Её спинка такая худенькая, при этом, глядя на неё в зеркало и видя её грудь, член затвердел мгновенно. Я стоял и смотрел на неё без какого-либо стыда. Наоборот. Это была очень приятная картина, из-за которой член начал пульсировать.
Она подняла руки в такт музыке, и в этот момент её взгляд в зеркале встретился с моим. Аурелия резко вздрогнула, её плечи напряглись, и она мгновенно прижала ткань платья к груди, оборачиваясь ко мне с нескрываемым возмущением.
— Каэль! Ты с ума сошел? — крикнула она, пытаясь перекричать басы. — Выйди сейчас же!
Я не сдвинулся с места, продолжая рассматривать её и фиксируя в памяти её розовые щечки и то, как быстро забилась жилка на её шее.
— Музыка слишком громкая, Аурелия, — произнес я, и мой голос прозвучал отчетливо, несмотря на шум. — Я стучал, но ты не услышала.
Я медленно прошел вглубь комнаты, перед этим закрыв дверь. Сокращая расстояние, я видел, как она злится и как её пальцы судорожно вцепились в изумрудный атлас.
— Выйди, мне нужно одеться, — повторила она, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Мы опаздываем, а Билли Джексон не будет ждать, пока ты закончишь свои игры в скромность, — я остановился всего в паре шагов от неё.
— Тем более, я уже и так всё видел. Помнишь, как сама настаивала на том, чтобы я смотрел, как ты переодеваешься? — подколол её я, на что она ударила меня в грудь своим маленьким кулачком.
Аурелия прикусила губу, бросив короткий взгляд на свое отражение в зеркале, где всё еще виднелась её фигура. Она выключила музыку и вздохнула.
— Ладно, — бросила она, резко отворачиваясь ко мне спиной и всё еще придерживая платье спереди. — Раз уж ты здесь и тебе так плевать на приличия... помоги мне. Я не могу застегнуть это платье сзади.
Я усмехнулся про себя и подошел вплотную, чувствуя её запах. От неё приятно пахло чистотой и свежестью, как будто она только что вышла из душа. Мои пальцы коснулись холодной ткани, намеренно задевая её кожу, и я почувствовал, как по её телу пробежала дрожь.
Я не спешил и медленно застегнул верхнюю пуговку на её платье. Когда оно наконец плотно облегало её фигуру, я не убрал руки, а положил ладони ей на талию, разворачивая её к себе. Вдруг на её столе справа от себя я заметил колье, которое вчера подарил Аурелии.
Я не планировал это делать, но, купив билеты, решил, что это будет неплохим решением. При виде этого колье мне сразу вспомнилась она. Моя змейка
— Надень, — приказал я.
— Думаешь, оно сюда подойдет? — спросила она, глядя на меня и на украшение. — Зачем всё это?
— Это часть твоего образа. Мы идем на охоту, а охотник обязан выглядеть безупречно, верно, Meine Flamme?
Я вновь повернул её спиной к себе и поднял её волосы, касаясь пальцами шеи, когда застегивал замок. Змея на боку, змея на шее — она была полностью упакована в мои символы.
В зеркале мы выглядели как идеальная пара, но я знал правду: мы были двумя хищниками, один из которых только что надел на другого бриллиантовый поводок. И мне не терпелось увидеть, как он натянется и сдавит её шейку.
Мы подъехали к месту через сорок минут. Это был огромный промышленный ангар, который переоборудовали под ивент-холл. Снаружи здание выглядело как груда бетона, но внутри всё было пропитано пафосом и фальшивым блеском. Огромное пространство заполнили дым, неоновые вспышки и гул сотен голосов.
Я вышел из машины и открыл дверь Аурелии, на мгновение задержав взгляд на том, как изумрудный атлас переливается под фонарями.
Я взял золотую маску, цветом точь-в-точь как колье, и надел её на Аурелию. Она выглядела как дорогой клинок, спрятанный в шелк. Себе я надел черную маску, которая хорошо смотрелась с темным костюмом. Я взял её под локоть, чувствуя, как напряжены её мышцы.
— Помни, зачем мы здесь, — тихо произнес я ей на ухо. — Не отвлекайся.
Мы вошли внутрь, и в лицо ударил запах пота, духов и алкоголя. Я сразу начал сканировать толпу. Билли Джексон обнаружился в центре зала в окружении свиты. На нем была зеленая маска и синий костюм. Одет как попугай, ей-богу.
Аурелия держалась ровно, скользя сквозь толпу с таким видом, будто этот ангар принадлежал ей. Я видел, как мужчины провожали её взглядами, и внутри меня шевельнулось холодное раздражение собственника — мне не нравилось, когда к моему экспонату тянулись чужие руки.
— Мне здесь не нравится, — бросила она, едва шевеля губами. — Слишком душно.
— Потерпи немного, — отрезал я. — Наслаждайся моментом. Ты здесь самая красивая женщина, а это всегда дает преимущество. Мы должны сблизиться с ним и узнать что-то новое, что может помочь.
Мы обменялись парой дежурных фраз с какими-то бизнесменами и направились к центру, к Билли Джексону. Он по-хозяйски расставил ноги, держа в руке бокал с янтарной жидкостью, и оскалился в приветствии.
— Добро пожаловать, — его голос, хрипловатый и уверенный, перекрыл музыку.
— Неужели нас посетил сам Каэль Монтеро? Признаться, я не ожидал увидеть вас сегодня вечером.
— Я не мог пропустить такое событие, мистер Джексон, — ответил я, сохраняя на лице вежливую, но абсолютно пустую маску.
Джексон усмехнулся, его взгляд маслянисто скользнул по моему плечу и впился в Аурелию. Он бесцеремонно сократил дистанцию, игнорируя все правила приличия, и замер в полушаге от неё.
— Оставим формальности, — бросил он, не сводя с неё глаз. — Может, представишь мне свою очаровательную спутницу?
Я почувствовал, как мышцы на моем предплечье напряглись. Как он смеет стоять так близко к ней? Как смеет называть её очаровательной? Она — моя очаровательная спутница. А он даже не должен смотреть на неё, потому что иначе я вырву его гнилые глаза к чертовой матери и заставлю сожрать их.
Я знаю, что при виде неё его маленький червяк в штанах затвердел. От такой женщины у каждого затвердеет.
Но я не хочу, чтобы так было. Эта женщина принадлежит мне. Она — моя змея, и я отрежу каждому член, если увижу стояк на неё.
— Это Аурелия, — произнес я ледяным тоном. — Она Аурелия Риверс-Росси. Дочь Маттео. И моя спутница.
— Аурелия... Какое имя, — проигнорировал он мой тон, склоняясь к её руке. — Мне не доводилось вас встречать раньше, хотя вашего папу я знаю. Надеюсь, вам у нас понравится.
Их диалог продлился еще пару минут. Билли сыпал двусмысленными намеками, а Аурелия отвечала с идеальной, почти королевской холодностью. Она мастерски держала удар, не позволяя этому старому «льву» подойти ближе, чем позволяли границы приличия.
Наконец к Билли подошел один из его людей и что-то быстро прошептал. Джексон заметно нахмурился, его маскарадное добродушие на мгновение слетело.
— Дела не ждут. Прошу меня простить, — он коротко кивнул нам и, бросив последний, долгий взгляд на Аурелию, скрылся за спинами своей охраны.
Я клянусь, я убью этого мерзавца. Внутри меня бушевали такие эмоции, которые я не мог сдержать. Вот-вот — и я сорвусь. Сука. Какой же он мерзкий. Он думает, что может приставать к Аурелии? К моей девочке? Посмотрим... Я убью его так жестоко, как ещё никого не убивал. Никакие экспертизы не смогут подтвердить, что это был он. И мне будет плевать на расследование, потому что он посмотрел на моё. На то, что я запрещаю кому-либо трогать.
Мы остались одни. Воздух вокруг будто стал чуть чище.
— Какой же он противный. Ты уверен, что он серийный убийца? — негромко произнесла она, поправляя край маски.
По её дыханию я понял, что это знакомство далось ей не так легко, как она показывала.
— Нет, конечно. Но он пока что наш единственный подозреваемый, Аурелия.
— Ладно... Каэль, мне нужно отойти. Буквально на пять минут, в дамскую комнату.
Я коротко кивнул, провожая её глазами, пока изумрудное пятно платья не скрылось в коридоре за баром. Сев на высокий стул у барной стойки, я заказал стакан воды со льдом. Мне нужно было остыть и переварить этот разговор.
Прошло десять минут. Я методично сканировал зал, отсекая любые попытки проходящих мимо девиц завязать со мной диалог. Мое внимание было сосредоточено только на той двери, куда ушла она.
Пятнадцать минут. Лед в моем стакане почти растаял. В голове запустился привычный таймер.
Двадцать минут. Я поставил стакан на стойку и медленно встал, чувствуя, как по телу разливается холодная готовность к действию. Вдруг мой телефон в кармане резко завибрировал. На экране светился входящий от «Meine Flamme». Я нажал «принять», прижимая телефон к уху.
— Каэль, — голос Аурелии в трубке был тихим и сдавленным, но в нем слышалась ледяная решимость. — Иди на задний двор, к деревьям у твоей машины. Срочно.
Связь оборвалась. Я не бежал, чтобы не привлекать внимания, но двигался максимально быстро, проскальзывая мимо охраны в холодную осеннюю ночь.
Воздух снаружи показался спасением. Я направился к задней части парковки, нащупывая в кармане нож.
Как только я увидел свою припаркованную машину, я ускорил шаг. Она стояла в самой тени кустов, и я сразу заметил её — изумрудный атлас тускло поблескивал в темноте. Аурелия прижалась спиной к двери, словно пытаясь слиться с металлом.
Я быстро подошел к ней и в трех метрах от неё увидел тело. Я подошел ближе и опустился на колено, игнорируя грязь на брюках. Это был Билли. Удар был нанесен идеально — точно в основание черепа чем-то тонким и острым. Смерть была мгновенной.
Я поднялся, вытирая пальцы, и посмотрел на Аурелию. Она сняла маску и выглядела не очень уверенно.
Внутри меня разлилось густое удовлетворение: она сделала это сама. Она строит из себя святую хорошую девочку, хотя сама — такой же монстр, как и я. Теперь мы были повязаны кровью. И это была самая крепкая связь из всех возможных.
— Чисто сработано, Аурелия. Умничка моя. Я бы поставил тебе «четыре». Всё-таки один удар — это мало, — произнес я буднично, как за удачный экзамен.
Она вздрогнула и сфокусировала на мне взгляд. Её губы совсем немного дрожали. То ли от холода, то ли от страха.
— Он... пытался затащить меня в машину, не знаю зачем. Может, хотел похитить или изнасиловать. Я не знаю, честно говоря. Никого не было. Он специально так сделал. Каэль, надо что-то делать. Надо убираться отсюда, — хрипло выдавила она.
— Мне не нужны оправдания, — отрезал я, открывая багажник и доставая пленку и лопату. — Мне нужен результат. И он у нас есть. Подойди.
Она подчинилась не сразу, но когда я скомандовал взять его за ноги, она пересилила отвращение и помогла мне упаковать груз. Мы выехали с парковки, и через двадцать минут я свернул на дорогу, которая вела в лес. Когда мы приехали, Аурелия вышла из машины и наблюдала за мной.
— Ты будешь его закапывать? — тихо спросила она.
Я оперся на лопату и посмотрел на неё. В свете луны её платье переливалось зеленым, но подол был безнадежно испорчен грязью.
— Да, Аурелия, — спокойно ответил я и начал копать.
— Спасибо тебе. Я могу помочь? Я..
— Я сам всё сделаю. Сядь в машину и отдохни. Или тут постой. Надень мой пиджак, здесь холодно, — я протянул его ей. Она несколько секунд подумала, прежде чем взять.
— Тебе не будет холодно?
— Нет, Meine Flamme. У меня, знаешь, какая сейчас разминка будет хорошая.
— Ладно... Каэль, зачем ты мне помогаешь? — вдруг спросила она, глядя на меня своими приторно-сладкими глазками.
— Потому что теперь ты — это я, а я — это ты, — ответил я. — И ты слишком молода и нужна мне, чтобы гнить в тюрьме из-за такого мусора.
Больше она не задавала вопросов. Я копал глубоко. Когда всё было готово, я позвал её помочь сбросить тело. Я закончил работу, забросал яму листвой и подошел к ней. Она выглядела разбитой, но в её взгляде появился тот самый холод, который я в ней так хотел сломать.
Она больше не была чужой; она была моей собственностью, скрепленной этой могилой.
Мы сели в машину через какое-то время, после того как я вытер руки. В салоне было темно, только подсветка приборов и свет луны немного освещали эту тьму.
— Каэль, я не понимаю, как это произошло, — её голос был спокойным, но всё-таки чувствовалась дрожь. — Всё было как в тумане. Я не планировала этого.
— Ещё бы ты планировала его убить, — улыбнулся я.
— Ну... просто понимаешь, я была напугана тогда. Вчера вечером ко мне кто-то пробрался в комнату. И исчез, оставив записку. Я не знаю, кто это. У меня нет знакомых таких больших размеров, с такими глазами.
— То есть пробрался? — я придал голосу обеспокоенный тон. Конечно, у тебя нет таких знакомых. Ведь это я. Ты вчера так мило дрожала и смотрела на меня. Я хотел остаться подольше, но член был так тверд, что я понимал: долго не протяну.
— Ну, он был в моей комнате. Он дал мне записку, в которой было написано только: «Как думаешь, ты будешь такой же красивой, лежа в гробу?»
— Это какой-то псих, Meine Flamme. Не обращай внимания, — спокойно сказал я.
Она начала говорить быстро, пытаясь найти во мне сочувствие, оправдать ту черноту, что теперь заполняла её. Она обнажала свою уязвимость перед мной
— Хватит, — отрезал я.
Я не хотел слушать исповедь. Рывком я притянул её к себе, пересаживая через консоль прямо на свои колени. Изумрудный атлас зашуршал, задираясь до бедер. Я впился в её губы жестким поцелуем, заставляя замолчать. Она ответила отчаянно, вцепляясь в мои плечи.
Мои руки скользили по её спине. Мне было плевать на нежность — в моей крови кипел адреналин. Поцелуй был жадным, голодным — без всякой романтики.
Мои губы были горячими и сухими, а её — мягкими, чуть солоноватыми от пота. Я сразу вошёл глубже: язык настойчиво раздвинул её губы, ворвался внутрь, сплетаясь с её языком в мокром танце. Зубы слегка прикусили её нижнюю губу, потянули, а потом я снова впился, уже сильнее, чувствуя, как она выдыхает мне в рот короткий стон.
Мои пальцы впились в её волосы на затылке, наклоняя голову так, как мне было удобно. Язык двигался требовательно — то медленно и глубоко, то быстро и агрессивно, словно я трахал её этим поцелуем.
Я пустил руку под платье, ткань задралась вверх по её бёдрам, и мои пальцы сразу скользнули между ног. Сначала я нашёл её клитор — уже набухший и мокрый от возбуждения.
Кончиком среднего пальца я провёл по нему круговыми движениями, чувствуя, как она дёрнулась и тихо застонала мне в рот. Я не стал нежничать: надавил чуть сильнее, растирая его быстрыми кругами, пока её бёдра не начали мелко дрожать. Её губы всё ещё блестели после нашего поцелуя, а дыхание сбивалось.
После этого я спустился ниже. Два пальца легко вошли в неё — она была настолько мокрой, что они скользнули внутрь почти без сопротивления. Внутри было тесно и скользко. Я сразу начал двигать ими — сначала медленно, чувствуя, как её стенки обхватывают пальцы и пульсируют вокруг них.
Потом ускорился, ритмично трахая её пальцами, сгибая их внутри, чтобы задевать самую чувствительную точку. Большой палец при этом продолжал давить и тереть клитор, не давая ей ни секунды передышки.
Она вся дрожала, ноги подкашивались, а я прижимал её к себе сильнее, не вынимая пальцев ни на миг. Я прошептал ей хрипло на ухо:
— Такая мокрая для меня... какая же ты хорошая девочка, Аурелия.
И именно в тот момент, когда она была готова кончить, на приборной панели вспыхнул экран телефона. Резкая вибрация разрезала полумрак. Мой мозг моментально переключился.
Я замер, наслаждаясь её судорожным дыханием у моей шеи, но затем медленно отстранил её. Аурелия смотрела на меня непонимающим взглядом.
— Тебе звонят.