Глава 12
Аурелия Риверс-Росси
Мужчина в маске замер на месте, и в ту же секунду я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха. Его медленное, почти намеренное движение головы дало понять, что он знает, что мы здесь и где находимся. Красные огни его глаз отражались в темноте, словно маленькие огоньки.
И вдруг что-то внутри меня сжалось ещё сильнее, потому что я вспомнила о пистолете — он был у меня в руках всего несколько минут назад, когда мы шли к этому месту, а теперь его не было. Думаю, он остался на стрелковой площадке. Вернуться туда уже было невозможно, потому что путь назад пролегал через тёмный лес, а сейчас перед нами стоял убийца с ножом, медленно приближаясь.
— Пистолета нет, — прошептала я Каэлю, сжимая пальцы в кулак и ощущая, как тревога медленно растекается по всему телу.
Каэль, стоявший рядом, заметил моё напряжение, но не сказал ни слова, просто чуть сместился.
В тот момент убийца внезапно сделал резкий, неожиданно быстрый жест — он метнул нож в сторону от нас. Лезвие скользнуло по воздуху и упало на землю, в сухие осенние листья. Человек в маске начал идти в нашу сторону, и Каэль, не теряя ни минуты, поднял с земли камень и бросил его влево от нас. Его внимание переключилось на звук, и он пошёл в другую сторону. Внутри меня возникло странное чувство, что это только ловушка, отвлекающий манёвр, и вот-вот убийца накинется на нас.
— Идём, — тихо сказал Каэль, его голос был ровным, почти спокойным, но в нём ощущалась скрытая строгость, которая заставила меня мгновенно подчиниться.
Мы начали тихо отходить назад, скользя между деревьями и стараясь делать каждый шаг как можно мягче, хотя в сухих ветках и опавших листьях это оказалось почти невозможно. Лес был полон звуков: треск корней под ногами, шелест листвы, отдалённые звуки ночных животных — и всё это, казалось, сливалось в один странный, непрекращающийся шум, который не давал покоя ни на секунду.
Каждый шаг отдавался глухим эхом в голове, потому что любой звук казался слишком громким в этой полной тишине, где мы пытались быть незаметными. Я старалась идти чуть сзади Каэля, держась близко к его спине, ощущая, как его энергия и внимание создают вокруг нас невидимую защиту, хотя интуиция подсказывала, что любая защита здесь — лишь иллюзия.
И вдруг я услышала шаги за нами. Это был он. Я повернула голову назад и увидела мужчину, который бежал за нами. Минуту — и он будет прямо возле нас.
— Беги! — резко сказал Каэль.
Я устремилась вперёд, ноги цеплялись за корни и сухие ветки, но я бежала, не думая о падении, потому что страх и адреналин переполняли всё тело, заставляя двигаться быстрее, чем когда-либо. Каэль бежал следом, его движения были скоординированы и точны, как у человека, который привык действовать в экстренных ситуациях, и в то же время он всё время смотрел назад, оценивая расстояние до убийцы, его скорость и намерения.
Он подгонял меня, тихо говоря, что нужно бежать быстрее, что нельзя терять ни секунды, и одновременно стрелял назад, пытаясь остановить или хотя бы замедлить преследователя.
И вдруг Каэль попал в него. Казалось, пуля угодила прямо в ногу убийце, и он упал на землю. Он даже тогда пытался подняться. Его движения были жутко быстрыми и решительными, хотя теперь он уже не мог двигаться так легко, как раньше.
— Давай, ещё чуть-чуть, — слышала я, как Каэль тихо подталкивает меня вперёд, и в этот момент я поняла, что единственное, что спасает нас, — это скорость и решимость бежать, не останавливаясь ни на мгновение.
Лес кончился так же внезапно, как и начался. Мы выбежали на тёмную трассу, где редкие фонари едва освещали дорогу, а вокруг не было никого — ни машин, ни людей, только холодный ночной воздух, который ударил в лицо, когда мы оказались на открытой местности.
— Машина там, — сказал Каэль, указывая рукой на маленький силуэт его автомобиля в нескольких десятках метров. Я бросила взгляд вперёд и увидела её. Наше спасение.
Мы бежали. Моё сердце колотилось так, что казалось, оно выскочит из груди, а тело работало на пределе.
Каэль, держась за мою талию, подталкивал меня вперёд, словно знал, что если мы хоть на мгновение замедлимся, последствия могут быть необратимыми.
И когда мы, наконец, запрыгнули в машину, сердце всё ещё билось дико, руки дрожали, но я понимала, что пока всё в порядке. Двери захлопнулись за нами с тяжёлым стуком, и машина завелась. Но Каэль не смог выехать. Он давил на газ, но ничего не происходило. Тогда он вышел из машины, а я последовала за ним, чтобы посмотреть, что случилось.
Как только я оказалась на улице, я почти сразу заметила, что одно из колёс пробито, а затем и остальные. Словно кто-то заранее ждал нас здесь и подготовил ловушку. Сердце снова подпрыгнуло, дыхание стало резким и неровным, и я не могла удержаться от панического вопроса, сорвавшегося с губ едва я осознала происходящее: «Кто это сделал? Зачем?» И тут же, не дождавшись ответа, я понимала, что пока нет никакого объяснения, кроме одного ужасающего вывода: убийца нас запомнит, и теперь мы — его следующая цель.
Я услышала тихий шёпот Каэля рядом:
— Я позвоню Марку, — сказал он, и я почувствовала, как напряжение внутри меня усиливается.
— Каэль, где твой пистолет?
— У меня, Аурелия, — машинально ответил он, доставая телефон. Не объясняя ничего, он говорил что-то на немецком, слова были быстрые, почти командные, и я не могла их понять. Я ловила каждый шорох, каждое движение и надеялась, что нас вот-вот спасут от этого кошмара.
Я думала, что ничего не боюсь, потому что так оно и было. Но сейчас, в этот ужасный вечер, я понимала, что нет. Всё-таки это страшно. Мурашки по коже появлялись от одного шороха листьев. Ночь, лес, серийный убийца убивает новую жертву — и я понимаю, что могу стать следующей. И это ужасно.
После звонка Каэль сказал спокойно, почти равнодушно:
— Он приедет через десять минут.
Внутри меня что-то скрутилось, словно удав обвил грудь. Каждая секунда теперь казалась вечностью, каждая минута растягивалась до предела, а лес вокруг — тёмный и молчаливый — казался ещё более зловещим, чем несколько минут назад.
— Хорошо... а кто приедет?
— Мой друг, Meine Flamme. Только не говори, что ты боишься.
— Я? Боюсь? Я не знаю, что это такое. И вообще, если бы у меня был пистолет, я бы не так сильно переживала.
— Так хочешь оружие? Могу дать, если хочешь.
— Я хочу только поскорее уехать с этого места, — сказала я.
— Я тоже не горю желанием здесь находиться.
— Ты сам меня сюда привёз. И что теперь? — немного повысила я голос.
— Давай только сейчас не ссориться, Аурелия, — он подошёл ко мне близко и наклонил голову. Каэль прошептал это мне в ухо, и я моментально отошла назад.
— Держи дистанцию...
Он поднял руки в воздух, показывая, что не возражает.
Десять минут прошли как час, и вот звук двигателя нарушил тишину — машина появилась на горизонте. Я заметила силуэт мужчины, выходящего из неё. Он был высоким, не таким крепким, как Каэль, но подтянутым. У него были карие глаза и русые волосы, а на подбородке — лёгкая щетина.
— Сюда, садитесь скорее, — сказал мужчина. Каэль быстро взял меня за руку и повёл к задней двери, помогая сесть, а сам сел спереди.
Мужчина занял водительское место, завёл двигатель и тихо сказал, с лёгкой шуткой в голосе:
— Я Марк. А ты, похоже, та самая девушка, про которую Каэль мне уши прожужжал.
— Что? Он что-то говорил про меня? — спросила я. Я посмотрела на мужчин впереди и увидела, как Каэль смотрит на Марка не лучшим взглядом.
— Ну немного... ну, вот знаешь, у тебя, конечно, интересная жизнь.
— А ты откуда знаешь? Каэль рассказал?
— Нет, просто не у каждой девушки восемнадцати лет вечер проходит вот так...
Я замолчала. Он заметил это и с лёгким поддразниванием добавил:
— Кстати, если у тебя есть такая же красивая подруга, я бы не отказался с ней познакомиться.
Я невольно улыбнулась, но улыбка была напряжённой, скованной.
— Думаю, есть красивая подруга, — всё же сказала я. — Но у неё немного другой типаж внешности.
— Ну, тогда я уже не уверен, что хочу с ней знакомиться.
— Почему это? Ты как её увидишь, поменяешь своё мнение?
— Возможно.
Теперь нам точно нужно будет ещё раз встретиться уже с твоей подругой тоже.
Я засмеялась. Но, если честно, каждое слово отзывалось в моей голове эхом. Постепенно напряжение немного спадало, и я поняла, что сейчас важно держаться, собраться и внешне казаться спокойной.
Пока машина медленно проезжала по тихим улицам, я осознала ещё одну вещь: эта ночь изменила моё мнение о мире и о Каэле. Она показала, что вокруг не так безопасно, как кажется, и что, какой бы сильной я ни была, у каждого есть слабые места, о которых люди боятся думать. Раньше я считала, что Каэль держит меня за дуру и что на самом деле он — серийный убийца. Его действия мне не были понятны, но так казалось. Теперь я понимала, что это не так... Или же он всё-таки убийца, но у него есть напарник и всё было специально подстроено. Я не знаю. Всю дорогу я думала и анализировала происходящее, и даже не заметила, как машина остановилась возле моего дома. Я поблагодарила Марка и Каэля и пошла внутрь.
Я вернулась домой, и тепло дома сразу же встретило меня. Когда я открыла дверь и шагнула в знакомый коридор, я почти сразу услышала голос отца, который стоял у кухни и внимательно смотрел на меня. Заметив моё появление, он спросил спокойно, но с лёгким оттенком тревоги:
— Где ты была?
Мне пришлось остановиться на мгновение, собрать мысли и придать голосу ровный тон, чтобы не выдать внутреннего напряжения.
— Я бегала... — опять солгала я. Я ненавижу лгать другим, особенно родным, но сейчас так надо. Мой папа не должен знать о том, что произошло сегодня.
Отец слегка нахмурился, посмотрел на меня внимательно и сказал:
— Ты обычно бегаешь раньше. Аурелия, уже темно. Мы приезжаем, а тебя нет. Могла бы хотя бы предупредить.
— Прости. Я забыла, а когда вспомнила, было уже поздно. Думала не идти, но в последний момент передумала и всё-таки пошла на пробежку.
— Ты уже взрослая девушка, Рели. И я понимаю, что у тебя своя жизнь. Просто я, старый бурундук, переживаю за тебя. Ты моя старшая дочка, которую я очень сильно ждал. И я не позволю, чтобы тебе сделали больно, понимаешь?
— Да, папа, я тебя тоже очень люблю.
Мы поговорили немного, несколько коротких реплик, отец задавал вопросы, я отвечала, стараясь не показывать, что внутри меня бушует море эмоций.
Когда разговор закончился, я поднялась в свою комнату, медленно закрывая дверь за собой. Лежа на кровати, я снова мысленно возвращалась к мужчине в маске, к красным глазам, к букве «А», вырезанной на теле женщины, и к ощущению беспомощности, которое появилось, когда я поняла, что потеряла пистолет, когда убийца начал бежать за нами по лесу.
Я такое чувствовала ещё в детстве и считала, что так чувствуют только слабые. И вот... это чувствую я. Но разве я такая? Я долго лежала, думая о каждом шаге той ночи, прокручивая в голове, где могла ошибиться, как могла действовать иначе. Только постепенно, когда тело окончательно устало, под утро я уснула.
Я бегу по тропинке. Солнце пробивается сквозь кроны деревьев, освещая всё вокруг мягким золотым светом. Лёгкий ветер колышет листья, и воздух пахнет весной, свежестью, чем-то тёмным. Всё кажется тихим и безопасным. Я слышу свой собственный шаг, ощущаю ритм дыхания, и сердце бьётся спокойно.
Вдруг передо мной появляются они — одноклассники. Сначала улыбаются, зовут меня:
— Аурелия! Иди к нам! — и я ускоряю шаг, приближаясь к ним, ощущая радость, будто возвращаюсь в детство. Их лица знакомы, их голоса звучат приветливо, и я почти верю, что это обычная игра, что всё безопасно.
Но как только я подхожу, улыбки тают, заменяясь холодными насмешками.
— Смотри, какая слабая, — слышу я голос девочки. — Даже не умеешь правильно биться.
— Ты никчёмная! Никто не верит, что ты справишься.
Я хочу крикнуть, объяснить, что это неправда, что я сильная, но слова застревают в горле. Сердце сжимается, дыхание становится прерывистым. Всё вокруг начинает меняться: листья теряют цвет, становятся серыми, деревья сгущаются, и свет солнца исчезает. Лес, который был тёплым и спокойным, превращается в тёмный лабиринт.
Сзади слышится крик — или несколько криков — и я поднимаю глаза. Над головой кружит стая ворон. Их сотни, они закрывают небо, крича, и крики сливаются с насмешками одноклассников. Их глаза — маленькие чёрные огоньки — смотрят прямо на меня, и я чувствую, как паника растёт в груди, сжимая каждую клетку тела.
Я пытаюсь бежать, но ноги словно приросли к земле. Вороны кружат, крики одноклассников становятся всё громче: «Слабая! Слабая! Не справишься!» Я кричу, зову на помощь, но звук выходит хриплым, срывается в воздухе. Лес вращается вокруг меня, земля исчезает под ногами, и я падаю в пустоту, ощущая, как сердце бьётся с бешеной скоростью, а воздух пронзает холод.
Утром я проснулась от громких голосов, резких и настойчивых, которые доносились снизу из гостиной. Я медленно спустилась по лестнице, стараясь не шуметь. Видимо, мама раньше встала с братиком — он у нас ранняя птичка. Но когда я оказалась внизу, я увидела несколько полицейских, стоящих в гостиной. Их присутствие внезапно сделало дом чужим и напряжённым, и я почувствовала, как тревога внутри меня растёт, не оставляя возможности дышать спокойно.
Один из полицейских подошёл ближе и сказал моё имя:
— Мисс Росси?
Тело непроизвольно напряглось, сердце застучало сильнее. Я не понимала, что происходит, кто эти люди и почему они здесь, и самое главное — что им от меня нужно. Я посмотрела на родителей. Они стояли, словно в оцепенении, тоже не понимая, что происходит.
Полицейский сделал шаг назад, посмотрел на коллег, а затем снова на меня и сказал:
— В лесу за городом было найдено тело женщины...
Он сделал короткую паузу, будто специально, чтобы я успела переварить услышанное.
— Рядом был найден пистолет.
Я попыталась вдохнуть, но словно камень застрял в горле. Холодок пробежал по телу. Полицейский продолжал смотреть на меня — холодно, внимательно, прямо. Я осознала, что теперь от меня ждут объяснений, которые я не могу дать полностью, не раскрывая того, что произошло в лесу, того, что я потеряла оружие, того, что убийца был там и мог убить нас в любой момент.
Он сказал уверенно, смотря прямо на меня:
— С вашими отпечатками.
А затем сделал паузу и добавил:
— Вам нужно проехать с нами в участок.
Я замерла, почувствовав, как тело будто сковало страхом и напряжением. Понимание того, что выбора у меня нет, охватило меня целиком. Я посмотрела на родителей, которые с ужасом и непониманием смотрели на нас.
Мой папа сразу же сказал:
— Сэр, зачем сразу в участок? Давайте всё обсудим здесь. Я уверен, что моя дочь не виновна. В чём дело?
Полицейский посмотрел на него и спокойно ответил:
— Я всё понимаю, мистер Росси, и примите моё уважение, но я не могу. Ваша дочь может быть убийцей.
Мама ахнула, и слеза скатилась по её щеке. От этого я почувствовала, что хочу убить себя, подбежать к ней и расплакаться. Но я осталась спокойной. Я сделала первый шаг к полицейскому — готовая ехать, готовая слушать, готовая столкнуться с последствиями того, что произошло.