Глава 11
Каэль Монтеро
Телефон вибрировал уже несколько минут подряд, не прекращая настойчиво напоминать о себе. Экран вспыхивал снова и снова, освещая салон холодным голубоватым светом, и каждый раз на нём появлялось одно и то же имя.
Аурелия.
Я бросил быстрый взгляд на телефон, лежащий на пассажирском сиденье, и тихо выругался, продолжая обматывать бинтом предплечье, где ещё совсем недавно лезвие её ножа оставило длинный порез.
— Чёрт... сколько можно уже.
Осенний день окончательно перешёл в вечер, и холодный влажный воздух пробирался в салон через приоткрытое окно, смешиваясь с запахом крови, спирта и металлическим оттенком медицинского раствора, которым я только что обработал рану.
Я затянул бинт на руке сильнее и на секунду прикрыл глаза из-за жгучей боли от антисептика. Порез на предплечье был неприятным, но в целом поверхностным, а вот рана на бедре оказалась гораздо серьёзнее. Когда я осторожно приподнял ткань штанов и посмотрел на неё, кровь уже успела пропитать ткань.
На секунду мне даже стало смешно от этой иронии. Потому что ещё совсем недавно я стоял на кухне её дома, скрывая лицо под балаклавой и собираясь закончить то, что должен был сделать уже давно. А теперь она названивала мне с таким упорством, будто именно я был тем человеком, который должен решить все её проблемы и которому она может довериться.
Я наклонился вперёд и достал из аптечки ещё одну салфетку с антисептиком, после чего осторожно прижал её к ране на бедре, чувствуя, как жжение только усиливается.
Воспоминание о кухне вспыхнуло в голове слишком отчётливо.
В её глазах я ожидал увидеть страх, панику или хотя бы ту самую растерянность, которая появляется у людей в тот момент, когда они понимают, что перед ними стоит человек, готовый причинить им вред.
Однако вместо этого я увидел совершенно другое. Сосредоточенность, уверенность и злость. А также ту холодную решимость, которую редко можно встретить у людей, не привыкших защищаться.
Она держала нож так, будто делала это не впервые, и двигалась быстрее, чем я предполагал. А тот момент, когда она резко ушла в сторону от моей атаки и провела лезвием по руке, до сих пор оставался в памяти неприятным напоминанием о том, что я серьёзно недооценил её.
Я приехал туда с совершенно чётким намерением, которое не оставляло места сомнениям или колебаниям. Это решение должно было быть логичным, холодным и давно обдуманным. Я планировал это... да... но не так быстро. Я собирался сделать это совсем по-другому.
Это всё из-за того случая в клубе. Когда я забрал её, отвёз к себе домой, дал ей свою одежду и купил новую. Всё это заставило меня понять, что мужчина, который ненавидит женщину и хочет ей отомстить, не должен вести себя так по отношению к ней.
Я не должен быть мягким и милым с ней.
Поэтому в тот момент именно эмоции, а не холодный разум контролировали мои действия.
А ещё, когда я увидел её на кухне — стоящую босиком на холодном полу, с растрёпанными волосами, в пижаме и ножом в руке — что-то внутри меня на секунду замерло, словно разум решил взять паузу перед тем, как сделать следующий шаг.
Я подумал, что, возможно, поспешил.
И так оно и было.
Телефон завибрировал снова.
Я тихо выдохнул и наконец провёл пальцем по экрану.
— Да?
На другом конце линии сразу же послышалось её дыхание — немного сбившееся, будто она до сих пор находилась под действием адреналина.
— Каэль! — в её голосе прозвучало напряжение. — Я тебе уже несколько раз звонила.
Я перевёл взгляд на улицу и провёл рукой по волосам, стараясь сделать голос ровным и спокойным.
— Я был занят.
Она замолчала на секунду, словно собираясь с мыслями, а затем сказала чуть тише:
— На меня напали.
Я опустил взгляд на бинт на своей руке.
Ну конечно, Meine Flamme. Я знаю.
Но вслух задал вопрос, который должен был задать любой человек на моём месте:
— Что случилось?
Аурелия заговорила быстрее, будто слова сами вырывались наружу.
Она описала мужчину в балаклаве, нож в его руке и короткую, но жестокую драку, после которой дом выглядел так, будто через него прошёлся ураган. Пока она говорила, я слушал молча.
— Ты ранена? — спросил я, когда она закончила.
— Немного, — ответила она. — Он задел меня ножом, но ничего серьёзного.
Мой взгляд снова опустился на бедро.
— Ты одна дома?
— Да. Родители уехали в торговый центр.
На несколько секунд между нами повисла тишина, в которой было слышно только её тихое дыхание в трубке.
— Слушай, — наконец сказал я. — У меня сейчас есть некоторые дела.
— Какие ещё дела в такое время? — в её голосе мелькнуло раздражение.
Я слегка усмехнулся.
— Люди, которые решили немного испортить мои планы.
Это было почти правдой, хотя она вряд ли поняла бы, насколько буквально звучат эти слова.
— Я разберусь с этим, — продолжил я. — А потом приеду к тебе.
Она молчала несколько секунд, а потом сказала:
— Ладно. Я пока уберусь дома, потому что здесь всё перевёрнуто.
— Верю. И скоро буду, — тихо сказал я.
Я отключил звонок и опустил телефон на сиденье рядом.
В машине снова воцарилась тишина, а я посмотрел на бинт на своей руке.
— Всё пошло не по плану, — сказал я себе. И, пожалуй, это было самым мягким способом описать то, что произошло сегодня вечером.
Я медленно снял карие линзы, которые так тщательно подбирал, чтобы скрыть свои настоящие глаза. В этот момент меня охватило странное чувство облегчения, но одновременно и напряжения. Хорошо, что я изменил цвет глаз. Хорошо, что она не видела их настоящими.
Аурелия была чрезвычайно наблюдательной и внимательной, и если бы она увидела мои настоящие глаза, она могла бы понять слишком многое. То, что я не собирался ей показывать.
Я вспомнил момент, когда во время короткого столкновения она вдохнула мой запах. Это воспоминание заставило меня насторожиться. Маленькая, почти неуловимая деталь, которая могла разрушить всю маску, которую я носил.
Я завёл машину и тронулся с места, медленно выезжая с тихой улицы.
Дорога домой казалась длиннее, чем обычно, и непривычно пустынной. Каждая секунда тянулась медленно, потому что в голове переплеталась целая сеть мыслей: расследование, месть, маскировка, последствия. И — самое важное — план.
План, который должен был быть идеальным, чтобы она никогда не узнала правду. Даже если для этого мне придётся притворяться невинным в глазах самой наблюдательной девушки, которую я когда-либо встречал.
Приехав домой, я первым делом направился в душ, позволяя горячей воде смывать с кожи не только кровь, но и напряжение, которое накопилось за этот вечер. Я не хотел, чтобы вода попала на бинты, поэтому провёл в душе всего пару минут. Просто чтобы стало немного легче.
После душа я переоделся в чёрный спортивный костюм — удобный и при этом достаточно сдержанный, чтобы не привлекать лишнего внимания. На поясе холодно легло железо пистолета.
Я задумался о том, что если появлюсь рядом с ней сразу после нападения, войду в дом, помогу убрать и буду слишком внимателен или заботлив — она может что-то заподозрить.
Аурелия была слишком умной и наблюдательной, чтобы не заметить несостыковок в поведении.
Поэтому нужно было придумать способ, чтобы всё выглядело естественно. И я придумал.
Я отвезу её в лес и научу стрелять.
Это будет выглядеть как тренировка. Как способ выплеснуть адреналин после нападения.
Я приготовил всё необходимое: оружие для стрельбы, патроны и несколько видов холодного оружия.
Каждый элемент был рассчитан так, чтобы создать впечатление заботы и наставничества — не более.
Я знал, что она будет наблюдать за каждым моим движением. Что она способна улавливать даже малейшие оттенки эмоций.
Поэтому мне нельзя было допустить ни малейшего признака сомнения. Всё должно было быть идеально.
Я ещё раз проверил оружие, убедился, что всё работает исправно, затем достал из шкафа патроны и аккуратно уложил их.
После этого я некоторое время стоял у окна, наблюдая за темнеющим осенним вечером.
Голые ветви деревьев медленно качались под холодным ветром, а редкие огни машин скользили по дороге. Наконец я взял ключи, накинул куртку и вышел из дома.
Дорога до её дома заняла меньше времени, чем я ожидал, хотя, возможно, мне так только показалось, потому что мысли всё это время крутились вокруг одного и того же — вокруг Аурелии.
Когда я остановил машину возле её дома и заглушил двигатель, я заметил, что улица вокруг казалась пустой и тихой.
Холодный осенний воздух сразу ударил в лицо, когда я вышел из машины. Я направился к крыльцу, чувствуя, как под ногами тихо шуршат листья.
Я постучал в дверь. Несколько секунд ничего не происходило, но затем изнутри послышались шаги, и дверь открылась.
Аурелия стояла на пороге, и первое, что я отметил, — её взгляд: внимательный, немного настороженный.
— Каэль? — сказала она, и в её голосе прозвучало лёгкое удивление. — Я думала, что ты уже не приедешь.
Я слегка пожал плечами, стараясь выглядеть так, будто мой приезд — самая естественная вещь на свете.
— Ты звонила, — спокойно ответил я. — Сказала, что на тебя напали. Вот я и приехал.
Она на секунду отвела взгляд, словно снова прокручивая в голове произошедшее.
— Да... — тихо сказала она. — Но всё уже нормально.
Я посмотрел на неё внимательнее, замечая мелкие детали — напряжённые плечи, чуть сбившееся дыхание, едва заметную усталость в глазах.
— Ты уверена? — спросил я.
Она кивнула.
Несколько секунд мы просто стояли друг напротив друга, пока она наконец не сделала шаг назад, открывая дверь шире.
— Заходи, — сказала она.
Я вошёл в дом, и первое, что бросилось в глаза, — лёгкий беспорядок, который она явно пыталась быстро привести в порядок: на столе лежала тряпка, на полу стоял пылесос. Некоторые вещи были сдвинуты со своих обычных мест, поэтому нетрудно было догадаться, что она действительно пыталась убрать последствия произошедшего.
Аурелия закрыла дверь и повернулась ко мне.
— Я почти всё убрала, — сказала она, будто заранее оправдываясь за состояние дома.
— А я-то думал, что возьму сейчас швабру и буду тебе помогать, — с улыбкой ответил я.
Она посмотрела на меня, чуть приподняв бровь, словно пытаясь понять, серьёзно ли я это сказал.
— Честно говоря, — сказала она, — я всё ещё немного в шоке от того, что произошло.
Я слегка кивнул.
— Это нормально, — сказал я. — Но разве у тебя не было такого раньше? Всё-таки ты дочь Маттео Росси. У него, наверное, много врагов.
— Мой папа и научил меня многим полезным вещам. Чтобы в таких ситуациях, как эта, я не была тряпкой, которая всего боится.
— Это я вижу. Яблоко от яблони недалеко падает.
Она опустилась на край дивана, слегка улыбаясь, а я на секунду задержался у стены, наблюдая за ней.
— Знаешь, — продолжил я, чуть медленнее подбирая слова, — я как раз думал о том, что в таких ситуациях лучше всего помогает выпустить напряжение, а не пытаться просто сидеть и делать вид, что всё нормально.
Она подняла на меня взгляд.
— И как, по-твоему, это сделать?
Я на секунду улыбнулся.
— Я знаю одно место за городом, — сказал я, — где можно спокойно пострелять.
Она нахмурилась.
— Пострелять?
— Да, — спокойно продолжил я. — Это хороший способ очистить голову после сильного стресса. Ты полностью концентрируешься на цели, на дыхании и на контроле движений, и всё остальное на какое-то время просто перестаёт существовать.
Она несколько секунд смотрела на меня, явно обдумывая сказанное.
— Сейчас? — наконец спросила она.
— Почему бы и нет, — ответил я, пожав плечами. — Ночь. В лесу никого не будет. А тебе, судя по всему, действительно нужно чем-то занять голову, иначе ты будешь прокручивать сегодняшнюю ночь снова и снова.
Она тихо усмехнулась, но в этом звуке не было веселья.
— Возможно, ты прав.
Я ничего не сказал, просто наблюдал за ней. Через несколько секунд она встала.
— Ладно, — сказала она. — Дай мне пару минут, я переоденусь.
Я кивнул.
— Конечно.
Она ушла в другую комнату, а я остался стоять посреди гостиной, медленно оглядывая пространство вокруг.
Через некоторое время мы уже ехали по пустой дороге.
Мы приехали в лес, далеко от её дома. Я открыл багажник, достал оружие с патронами.
Мы пришли к месту, которое я знал — небольшая площадка для тренировок, где стояли мишени в виде фигур и кругов, чтобы можно было целиться как в обычной стрельбе. Ночь здесь была очень тёмной, тени деревьев почти скрывали всё вокруг, поэтому я включил переносную лампу, которую взял с собой, и свет сразу разлился по площадке, делая мишени хорошо видимыми.
Аурелия шла рядом, оглядываясь по сторонам, и я видел, что ей непривычно находиться здесь — лес ночью казался ей чужим. Я дал ей пистолет.
— Сначала вот так, — сказал я, подходя ближе и показывая положение рук, — большой палец сверху, хват крепкий, но не зажатый, спина прямая, дыхание ровное, целься спокойно, не спеши. И не нервничай, потому что пуля уйдёт мимо, как это часто бывает у новичков.
Она кивнула, повторяя мои движения. Она всегда такая уверенная в себе.
Я отошёл на несколько шагов, встал напротив мишени и поднял пистолет. Я сосредоточился на дыхании, выровнял прицел и выстрелил, чувствуя короткую отдачу в руку. Пуля вошла в центр мишени. Ничего необычного. Я опустил оружие, повернулся к Аурелии и сказал:
— Видишь? Ничего сложного, если не спешить и контролировать движения.
Она посмотрела на мишень, потом на меня, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, как у человека, который впервые сделал что-то новое.
— Легко тебе говорить, — сказала она, и в голосе прозвучала ирония.
— Практика, — ответил я улыбаясь.
Она подняла пистолет, прицелилась, как я показывал, сосредоточилась и выстрелила. Пуля ушла в сторону, мимо мишени, не задев даже край, и это было ожидаемо, потому что первый выстрел редко бывает точным, особенно у человека, который никогда раньше не держал оружие.
— Ничего, — сказал я, — это нормально, никакой новичок не попадает с первого раза. Если только нет таланта к этому. А у тебя, видимо... — я не успел закончить, как вдруг раздались ещё выстрелы.
На этот раз они были быстрые и точные, один за другим, и я с удивлением заметил, что Аурелия, сосредоточившись, с каждым выстрелом всё увереннее направляла оружие. Пули одна за другой попадали в мишени, сначала в большие круги, затем в фигуры в полный рост. Я не мог скрыть удивления, потому что даже я, привыкший к оружию и точности, не ожидал такого резкого и уверенного прогресса в столь короткое время.
— У кого ещё нету таланта, а? - она с улыбкой посмотрела на меня и отдала мне пистолет.
Я усмехнулся, хотя внутри отметил, что она не новичок. Первый раз она, будто, подыгрывала и специально не попала мишень. А во второй раз её точность, уверенность и знание того, как нужно стрелять давало понять, что она этим занимается не первый день, и даже не первый месяц.
— Очень хорошо. Кто тебя так научил? — спросил я у неё.
— Мой папуля. Как я и говорила, я пошла в него.
Аурелия не была обычной восемнадцатилетней девочкой. Она умела стрелять, защищаться и нападать. Знала когда и что говорить и всегда всё держала под контролем. Это удивляло, потому что она была ещё очень молода. Аурелия больше была похожа на агента под прикрытием чем на простую студентку.
Ещё минут двадцать мы оставались на той площадке среди деревьев, стреляя по мишеням и время от времени обмениваясь короткими фразами, и я даже начал постепенно расслабляться, потому что напряжение, которое держало меня с самого начала вечера, понемногу ослабевало.
Но затем из глубины леса внезапно донёсся крик. Женский.
Он был коротким, и почти сразу настала тишина. Но даже глупый должен был бы понять, что что-то здесь не так.
Аурелия резко повернула голову в сторону тёмного участка леса, где между деревьями сгущался туман.
— Слышал? — тихо сказала она.
Я кивнул.
Это услышал бы каждый.
Мы несколько секунд стояли молча, прислушиваясь. Аурелия медленно подняла пистолет, и я увидел, как её пальцы снова уверенно сжали рукоять.
— Надо проверить, — сказала она тихо.
Я выключил большую лампу, которая освещала площадку для стрельбы, и лес сразу стал почти полностью тёмным.
Она достала телефон и включила фонарик, и узкий луч света прорезал туман, освещая только небольшой участок земли перед нами.
Мы двинулись вперёд медленно, стараясь идти тихо, чтобы не наступать на сухие ветки. Чем дальше мы заходили в лес, тем сильнее становилось ощущение, что мы приближаемся к чему-то нехорошему.
Я остановился перед Аурелией, заслоняя её собой.
Она девушка, и если понадобится — я буду её защищать.
Убить её должен я, а не кто-то другой.
И вдруг луч света скользнул по чьей-то фигуре.
Мы остановились и спрятались между деревьями. Я поднёс палец к губам, давая Аурелии понять, чтобы она не издавала ни звука.
Она сразу выключила фонарик на телефоне.
А я посмотрел на фигуру. На его лице была чёрная маска. Она выглядела так, словно была сделана из тёмного металла или плотного пластика и полностью закрывала лицо. Изогнутая линия рта на маске выглядела как жуткая, неестественная улыбка, по краям которой стекали красные пятна, будто это кровь.
В том месте, где должны были находиться глаза, в маске светились два ярких красных огня.
Настоящих глаз человека не было видно — только холодное красное свечение, которое пробивалось изнутри маски и делало её ещё более пугающей.
Перед ним на земле лежала женщина.
Она пыталась отползти назад, но мужчина уже наклонился над ней, держа в руке нож.
В следующую секунду его рука резко опустилась. Всё произошло слишком быстро.
Он вонзал нож в женщину с какой-то безумной яростью, снова и снова, будто не мог остановиться. Она почти сразу перестала сопротивляться. Понятное дело.
Мы стояли неподвижно, наблюдая за этим из-за деревьев.
Но на этом всё не закончилось.
Мужчина в маске опустился на одно колено рядом с телом и, всё ещё держа нож в руке, медленно провёл лезвием по одежде женщины, разрезая ткань на её животе.
Затем он начал вырезать на её коже большой знак.
Он делал это медленно, аккуратно и почти спокойно, словно выполнял какой-то давно знакомый ритуал. Буква «А»
Аурелия сразу же прошептала мне
— Это серийный убийца, Каэль.
В этот момент у неё случайно снова включился фонарик. Она поспешно выключила его, но было уже поздно.
Мужчина вдруг замер.
А затем его голова медленно повернулась в нашу сторону.