Глава 9
Аурелия Риверс-Росси
Я должна была остаться и расследовать убийства — или хотя бы посидеть дома и почитать новую книгу.
Но я пообещала Дэвиду.
Мы договорились ещё несколько дней назад, что пойдём в клуб, потому что он каким-то чудом достал два VIP-пропуска в одно из самых закрытых мест города. Туда было невозможно попасть просто так. Даже если у тебя есть деньги или ты очень популярна. Там был свой фейс-контроль и правила, где каждый второй выглядел так, будто он либо наследник корпорации, либо человек, который способен купить этот город.
Изначально Дэвид должен был идти с Нэнси. Она такое очень любит, а я — как раз наоборот.
Но Нэнси, конечно же, до сих пор болела. Поэтому Дэвид ещё несколько дней назад позвонил мне и предложил пойти с ним.
— Аурелия, — сказал он тогда, — ты даже не представляешь, какое у меня к тебе предложение. И на этот раз не придумывай ничего.
— Я не придумываю. И не нужны мне твои предложения. У меня действительно есть дела.
— Какие, вишенка? Ты снова будешь играть в детектива?
— Ты идиот? Я не играю.
— Ты играешь, — отрезал он. — И если ты не придёшь, я пойду один, а потом напьюсь, и меня утащит какой-нибудь красавчик. А потом я проснусь в чужой квартире, и ты будешь виновата.
— Я не буду виновата.
— Будешь виновата морально.
Я закатила глаза.
— Дэвид, отстань.
— Это VIP, вишенка. Это не просто дешёвый бар. Это клуб, куда мы, не факт, что попадём второй раз. Пожалуйста. Один вечер.
Я молчала пару секунд, а потом выдохнула.
— Ладно. Я приду.
И вот теперь я стою у входа.
Клуб выглядел просто превосходно. Я бы никогда не подумала, что это вообще клуб. Он был идеальным. Фасад — чёрный, стеклянный, с красной подсветкой, а над входом горела тонкая линия неона.
Охрана здесь была хлёсткая — почти как у моего папы. Не такие, как в фильмах: качки из зала. А именно профессиональные люди, у которых взгляд холодный и устрашающий.
Дэвид стоял рядом — в идеальной одежде, с ухоженными руками и выражением лица, будто он сюда ходит каждый день.
— Смотри, — сказал он и поднял два браслета, показывая охранникам.
Браслеты были чёрные, с серебряной надписью «VIP».
Охранник посмотрел на браслеты, потом на нас, потом снова на меня, задержав взгляд на моём платье чуть дольше, чем нужно.
Если честно, мне было плевать.
Я привыкла к таким взглядам.
Я бы даже сказала, что люблю их. Мне нравилось, когда люди смотрят на меня.
Мы прошли внутрь, и как только двери закрылись за спиной, меня накрыло.
Внутри было жарко, шумно, и всё было пропитано этим особенным запахом дорогих духов, алкоголя и табака.
Красный свет бил по глазам, и всё вокруг выглядело так, будто я попала в другой мир, где нет никаких правил.
Дэвид схватил меня за руку.
— Идём, вишенка, — сказал он.
Мы прошли через толпу, где я ловила на себе взгляды. Это было так, будто на коже остаются следы от чужого внимания.
Моё платье было коротким, чёрным, с глубоким вырезом.
Дэвид заказал нам напитки, даже не спросив, чего я хочу.
— Два виски, — сказал он бармену.
— Серьёзно? Я не буду.
— Будешь, — Дэвид кивнул в мою сторону.
Я фыркнула.
Через минуту нам поставили напитки.
Дэвид взял свой и надпил. Он сразу же немного скривился, на что я только посмеялась.
Я взяла свой стакан и сделала глоток.
Это было очень горько. Но при этом — хорошо.
Я почувствовала, как тепло медленно разливается по телу.
Я усмехнулась, глядя на Дэвида, и сделала ещё один глоток. Потом ещё. Сначала алкоголь расслабил мышцы, а потом начал снимать напряжение.
Через полчаса Дэвид начал рассказывать какую-то историю про одного парня со второго курса, который пытался его трахнуть и думал, что трёх розочек будет достаточно. А, как говорит Дэвид, это мало. Ему надо подарить много всего, прежде чем лечь в одну кровать.
Он так это рассказывал, что я не могла спокойно его слушать и хохотала так громко, как никогда раньше.
Я чувствовала, как всё становится легче, будто кто-то снял с плеч тяжёлый груз камней, который я носила последние дни.
И это было лучшее чувство за последние недели.
Дэвид выпил свой новый коктейль и тут же заказал нам обоим ещё.
— Ты уверен, что нам надо столько пить? — спросила я, хотя уже понимала, что это глупый вопрос.
— Ты не умрёшь, если выпьешь ещё немного, вишенка, — сказал он. — А если умрёшь — я красиво тебя похороню, не переживай. У тебя будет гроб с вишнями и сердечками.
— Как мило.
— Я знаю.
Мы выпили ещё. А потом — новый напиток. И ещё один.
Я сама не заметила, как окончательно опьянела.
А потом Дэвид повернулся к танцполу и сказал:
— О, боже. Это моя любимая песня!
Я даже не успела ему ответить, потому что уже через несколько секунд танцевала вместе с ним.
Люди двигались в такт музыке рядом с нами. Кто-то целовался прямо посреди танцпола, а кто-то снимал видео.
И где-то в центре стоял большой стол, подсвеченный снизу, и на нём танцевали две девушки.
Я посмотрела на них пару секунд, а потом поняла, что хочу туда.
Я повернулась к Дэвиду.
— Я хочу туда.
Сначала он завис, но почти сразу широко улыбнулся.
— Аурелия... — сказал он с восхищением. — Я тебя обожаю.
Я ухмыльнулась и подошла к столу. Поставила руку на край и одним движением забралась наверх.
Платье немного поднялось, и я почувствовала прохладный воздух на коже.
Толпа сразу отреагировала аплодисментами и криками, а я начала танцевать.
Я двигалась, чувствуя, как мне хорошо — как будто я не просто танцую. Было ощущение, будто эта песня течёт по моим венам. Это чувство невозможно передать.
Да, я пьяна, но громкая музыка и восторженные голоса делали своё дело превосходно. Моё тело двигалось в такт так, как я хочу.
Я видела лица внизу: мужчин, которые смотрели с интересом, и девушек, которые танцевали и громко выкрикивали слова песни.
Я подняла руки, откинула волосы назад и почувствовала, как в груди появляется сладкое чувство эйфории.
Дэвид внизу прыгал, как ненормальный, и кричал:
— ЭТО МОЯ ДЕВОЧКА! ДАА!
Я рассмеялась и показала ему средний палец.
Толпа снова заорала.
Я двигалась ещё сильнее, чувствуя, как алкоголь окончательно снимает с меня остатки контроля.
Я чувствовала себя красивой, свободной и той версией себя, которую никто не видит днём.
И, честно?
Мне было плевать, что завтра я буду жалеть.
Я танцевала ещё несколько минут, пока не почувствовала, что у меня начинает кружиться голова. И вот тогда Дэвид всё-таки поднялся ко мне, схватил меня за талию и сказал прямо в ухо:
— Всё, звезда. Слезай, пока ты не убилась.
— Я не убьюсь, — сказала я ему, но всё-таки спустилась вниз.
Когда мои ноги снова оказались на полу, мне показалось, что земля немного качается.
Я сделала глубокий вдох и снова почувствовала этот жаркий воздух клуба.
Дэвид схватил меня за руку.
— Идём на танцпол.
— Мы и так на танцполе, Дэвид.
— Нет. Мы идём в центр.
Мы пробрались в самую плотную часть толпы. Музыка была громкой, и я снова начала двигаться. Дэвид танцевал рядом, смеялся, поднимал руки, делал какие-то идиотские движения — и я смеялась вместе с ним.
Я чувствовала себя настолько живой, что на секунду мне показалось: я могу забыть обо всём.
Потом я заметила его.
Высокий, уверенный, с глазами темнее самой ночи.
Он подошёл ко мне близко и, наклонившись, сказал прямо в ухо:
— Ты знаешь, что выглядишь убийственно в этом платье? — прошептал блондин.
Его голос был низким, с оттенком смелости. А тёмные глаза неотрывно смотрели на меня.
Я улыбнулась.
— Спасибо, — сказала я, чуть наклонив голову и играя волосами. — Значит, ты хочешь потанцевать со мной?
Он рассмеялся.
— Очень хочу с тобой танцевать, красавица. И не только танцевать.
Я подалась ближе, чуть коснувшись плеча парня. Он не отстранился — наоборот, приблизился.
Я почувствовала тепло, запах его одеколона, уверенность в каждом движении.
Он положил руку мне на талию.
— А ты хочешь?
Я не ответила.
Я поднялась на носочки, и мои губы коснулись его.
Сначала — лёгкий поцелуй.
Наши губы едва соприкоснулись. Его рука сжала мою талию сильнее, и я почувствовала, что поцелуй стал глубже. Его язык оказался у меня во рту. Всё становилось более откровенным и раскрепощённым, а через мгновение он провёл губами по моей шее.
Я закрыла глаза. Это было... слишком приятно. И слишком возбуждающе.
И тут всё изменилось.
Каэль появился, как ночная буря. Весь в чёрном. Глаза напряжённые, лицо каменное. Он резко схватил парня за плечо и грубо оттолкнул.
— Что за... — начал тот, но не успел закончить.
Я застыла на месте. Сердце стучало. И что-то во мне проснулось: возмущение, желание защитить своё "я". Я не могла просто смотреть, как кто-то вторгается в мою игру.
И тогда я врезала Каэлю прямо в нос.
Кулак влетел в переносицу с влажным хрустом. Голова Каэля резко запрокинулась, кровь хлынула сразу. Он кашлянул, а глаза расширились от шока.
— Ты кто такой вообще?! — прошипела я. Костяшки горели, алкоголь только подливал ярости. — Какое ты право имеешь?!
Каэль ухмыльнулся и потом спокойно повернулся к парню. Как будто я не ударила его, а поцеловала. Пиздец...
Блондин поднялся, пошатываясь, а Каэль встал напротив него — готовый к драке.
Удары. Колени. Грязная борьба.
Я видела, как парень пытается отбиться, пока Каэль методично избивает его. Люди вокруг расходились: кто-то снимал на телефон, кто-то кричал.
Я почувствовала лёгкую дрожь — от адреналина, от того, что всё это происходит рядом со мной. Что я причастна к этому.
В итоге парень рухнул, почти без сознания.
Каэль тяжело дышал. Его глаза были тёмными, губы сжаты. А рядом стояла я.
Дэвид был чуть в стороне — растерянный и пьяный.
Когда Каэль схватил меня за руку и потянул прочь, я чуть не потеряла равновесие.
— Отпусти! — вырвалось у меня сквозь пьяное оцепенение.
Но он даже не оглянулся. Просто тащил меня к выходу, словно я была какой-то покорной куклой, а не живым человеком, который может не согласиться.
— Ты куда меня тащишь?! — хрипло пыталась кричать я, но мои слова тонули в басах музыки.
— Успокойся, Аурелия, — спокойно, но с опасной твёрдостью сказал он.
— Это ты успокойся, псих!
Он не ответил. Просто тащил дальше. А я платила ему той же монетой — дёргалась, вырывала руку.
Внезапно сзади послышался знакомый голос:
— ЭЙ! Куда ты её тащишь?!
Дэвид. Как я и ожидала.
— Слушай, парень, отстань, а, — резко выдавил Каэль, даже не оборачиваясь.
— О-о-о, да ты с характером... — Дэвид хмыкнул, но я увидела эту искру в глазах.
Каэль ему явно понравился. Ну конечно. Красивый, высокий, богатый. Всё, что надо мужчине — есть.
— Я его знаю, всё нормально, — хрипло сказала я Дэвиду.
— Ты мне о нём не говорила, — сказал он, и я уже поняла: завтра он устроит допрос.
Но сейчас он просто ушёл, оставляя нас вдвоём.
На улице Каэль резко остановился, развернул меня лицом к себе и прохрипел:
— Ты вообще думаешь головой? Ты себя видела?! Ты как... — он сделал паузу, словно подбирал слово. — Как девушка лёгкого поведения. Не знал, что ты такая.
Я глотнула воздух.
Что за бред? Значит, он хочет сказать, что я шалава? Или что?
Я не собиралась молчать.
— Ты кто такой, чтобы так меня называть?! — вырвалось у меня.
И прежде чем я успела подумать, я ударила его снова по лицу. Я не терплю такое отношение ко мне. Придурок.
Ссадина тут же проступила, а над глазом расплылся кровоподтёк — на брови. Я чуть улыбнулась своей победе. Пусть знает индюк.
Он нахмурился, отвернул голову в сторону.
А через мгновение резко сжал моё запястье.
Мне сразу стало больно.
Я прошипела, а он поднял мой подбородок так, что мне пришлось посмотреть на него.
Я злилась, но дрожь по телу была неизбежной: страх и возбуждение, смешанные вместе, делали мою пьяную голову ещё более мутной.
— Ты сейчас не понимаешь, что делаешь, — почти шёпотом, но так, что я слышала каждое слово, сказал он. — Что, если твой папа узнает? Ты знаешь, кто он. И что тебе не подобает так себя вести.
— Ты кого пугать пытаешься? — пробормотала я сквозь зубы, дёргаясь в его хватке.
— Я не пугаю тебя. Я предупреждаю. Я понимаю, что ты сейчас не очень хорошо соображаешь, но всё же.
— Я очень хорошо всё соображаю, Каэль.
В следующую минуту он снова взял меня за запястье, и мы подошли к его машине.
Он открыл дверь своей большой чёрной машины и сказал:
— Садись. Сейчас же.
Его голос был холодным, приказным — но в нём всё равно чувствовалось, что он пытается смягчиться.
Я пыталась спорить, но почти сразу села в машину. Не знаю почему. То ли из-за огромного количества алкоголя в моём организме, то ли потому, что просто не хотела больше сопротивляться.
Когда мы оба оказались в салоне, я сказала:
— И что теперь?
— А теперь мы едем ко мне домой, — его голос был мягче, чем несколько минут назад, но злость и хрипотца никуда не исчезли.
Машина тронулась.
Почти всю дорогу я смотрела в окно. Он ехал быстро, но путь занял не так уж много времени. Каэль молчал, а я просто наблюдала, как город мелькает за стеклом.
Когда машина остановилась перед его воротами, я чуть приподняла бровь.
Дом, конечно, был большим: массивные ворота, охрана, лампы, всё дорогое, аккуратное, без намёка на излишества. Но восторга во мне это не вызывало.
Я привыкла к роскоши.
Он вышел первым, а потом подошёл ко мне и открыл дверь. Потянул за собой.
Я слегка напряглась, когда он подтянул меня ближе, но не отстранилась.
Внутри дома нас встретили две женщины — лет тридцати пяти-сорока пяти. Они забрали пальто, посмотрели на меня оценивающе, и я сдержанно кивнула им.
— А это кто? — спросила я, не скрывая любопытства.
— Неважно. Идём, — коротко ответил он.
Мы шли по длинному коридору с картинами и скульптурами. Я всё так же замечала, как аккуратно расставлены вещи, какой здесь порядок, как охрана стоит по углам, словно статуи.
— Тебе нужно поспать, — сказал он, когда мы подошли к одной из комнат наверху. — Ты пьяна.
— Поспать? — я слегка усмехнулась, едва держась на ногах. — Серьёзно?
— Да, серьёзно, — ответил он и достал футболку и шорты. — Они маленькие для меня, но тебе подойдут.
Я взяла вещи, всё ещё наблюдая за ним краем глаза.
— Я уйду, а ты переодевайся, — сказал он и сделал шаг к двери.
— Зачем уходить? — спросила я.
— Чтобы ты переоделась. Границы и всё такое, — спокойно ответил он.
Я уселась на край кровати, держа в руках одежду, и, чуть ухмыляясь, сказала:
— Нет. Останься здесь, а я переоденусь.
— Ты меня убьёшь завтра, когда протрезвеешь, — сказал он почти шёпотом.
— Не убью, наверное — ответила я с лёгкой провокацией.
Он замер, а потом тихо сказал:
— Я запомню это, meine Flamme.
Он сел в мягкое кресло, а я в этот момент сняла платье, оставаясь в чёрном кружевном белье. Я заметила, как его взгляд потемнел. Я ухмыльнулась, натягивая его вещи.
Надела большую футболку и шорты и слегка рассмеялась:
— Я очень сексуально выгляжу?
Он коротко кивнул:
— Да. Очень. Теперь ложись.
Я упала на кровать, чувствуя мягкость простыней, запах дома и остатки алкоголя.
Я закрыла глаза, но не перестала болтать:
— Знаешь... звёзды... они всегда одинаковые. Каждую ночь одни и те же. Смотрю на них и думаю, что всё повторяется. Вот знаешь, люди... мы все — точки на этой земле. Как звёзды на небе.
Он молчал, но его взгляд не отпускал меня.
Слова начали смешиваться с мыслями, и я засыпала прямо на середине фразы:
— ...и иногда мне кажется, что если мы посмотрим достаточно долго... мы можем увидеть, как всё меняется... ну... звёзды... и радуга... а ещё такие единороги...
После этого я уснула, всё ещё чувствуя его пристальный взгляд.