Глава 6
Каэль Монтеро
Я стою у входа в офис и не двигаюсь, продолжая смотреть в ту сторону, где ещё несколько секунд назад были видны красные огни её машины.
Где-то дальше слышна музыка, смех, крики людей в костюмах — город дышит праздником. Но здесь всё это будто приглушено. Я до сих пор не совсем понимаю, что только что произошло.
Я не злюсь.
То, что происходит у меня внутри, скорее похоже на холодный азарт — тот самый, который возникает не тогда, когда что-то идёт не по плану, а тогда, когда план внезапно становится сложнее и, как следствие, интереснее.
Она уехала.
Она действовала хладнокровно. Я бы сказал, слишком хладнокровно для обычной восемнадцатилетней девушки, которая просто пробралась в офис.
Поцелуй всплывает в памяти неожиданно чётко, и я ловлю себя на том, что на секунду расслабился. Мне нужно уничтожить её, а не целоваться. Она действовала быстро, как будто у неё был заранее продуманный план, который она исполнила безупречно. А вот я провалился. Как последний идиот.
Она не пыталась выиграть время. Напротив — всё было сделано так, будто она точно знала, какой эффект это произведёт, и использовала его ровно в той мере, в какой ей было нужно.
Я медленно выдыхаю, а мысли выстраиваются в более чёткую структуру. Разворачиваюсь и возвращаюсь в офис, оставляя за спиной шумный город.
Я захожу в кабинет без спешки и окидываю взглядом этот бардак. Если честно, я бы не сказал, что я очень чистоплотный, но я всегда старался сохранять хотя бы минимальный порядок в рабочем кабинете. А сейчас, после того, что сделала Аурелия, порядком здесь даже не пахнет. Я решаю немного убраться.
Сначала тумбы — я открываю одну за другой, до конца выдвигая ящики.
Делаю всё методично, без резких движений, отмечая про себя, что она не рылась и не металась здесь. Нет.
Я перебираю папки, пролистываю документы быстро, но внимательно, и в какой-то момент просто замираю, потому что понимаю: пропали конкретные бумаги. Те, которые связаны с очень важными партнёрами и должны были лежать здесь как минимум до послезавтра.
Я проверяю электронные системы, журналы доступа, последние действия — и снова чисто, без следов суеты. Чёрт. Всё-таки эта малявка успела украсть у меня документы. Но когда? Я всё время смотрел на неё и при этом не видел, чтобы она выходила с какими-то бумагами.
Кабинет почти пуст. Лишь слабое свечение мониторов отражается в тёмных поверхностях стола. Я не двигаюсь, чувствуя, как напряжение и адреналин постепенно превращаются в тяжесть в груди. Сажусь за стол и начинаю просматривать записи камер в моём офисе.
Проходит примерно полчаса с того момента, как я обнаружил пропажу документов. Тяжёлый день даёт о себе знать, и я неосознанно, не успев понять как, засыпаю.
Я вижу образ — яркий, живой, почти осязаемый, как запах летнего дня, который я помню, хотя прошло столько лет, что детали давно должны были стереться.
Я вижу двор бабушкиного дома. Летний вечер. Лёгкий ветер играет листьями. Я, едва войдя через калитку, собираюсь подняться к комнате сестры, планируя заглянуть внутрь и проверить, что она делает.
Я поехал в Италию в лагерь с друзьями. Думал, что сразу после него вернусь домой, но оказалось, что моя семья уехала к бабушке. Мне ничего не оставалось, кроме как купить билеты на самолёт и поехать к ним.
Я уже увиделся со всеми, кроме моей маленькой звёздочки — Мии.
Я поднимаюсь на второй этаж и уже собираюсь войти, как вдруг замечаю, что дверь приоткрыта. Через щель я вижу не только её, но и ещё одну девочку — маленькую, лет одиннадцати или двенадцати. Тогда я плохо разбирался в возрасте и часто ошибался, прибавляя или уменьшая кому-то годы.
Это Аурелия. Та, кого я теперь знаю как убийцу и дочь убийц.
Та, которую я до безумия ненавижу и хочу убить.
Но тогда я этого не знал.
Я видел только красивую, солнечную девочку — ту, которая ничего не боится, всё анализирует и смотрит на мир так, будто он принадлежит ей.
Она сидит рядом с моей сестрой, и я вижу, как маленькие пальцы быстро перебирают страницы какой-то книги или тетради, а глаза горят интересом, который невозможно остановить — как будто запреты существовали лишь для того, чтобы их обойти, чтобы проверить, что произойдёт, если рискнуть.
Мия что-то объясняет, а Аурелия слушает, слегка приподняв бровь, и одновременно сверяется со своими заметками, проверяя каждое слово, каждую цифру, словно собирает секретную информацию, которую никто другой не способен прочесть.
— Пойдём, — слышу я её голос, тихий, но настойчивый. — Всё будет хорошо, я уже проверила. Я знаю, что делать.
Сестра сомневается, медлит, слегка морщит лоб, но Аурелия уже встаёт, подтягивая немного большие шорты, наклоняется и уверенно берёт её за руку.
— Сейчас наши родители точно не будут думать о нас, и поэтому мы можем хотя бы краем глаза посмотреть на заброшенную психбольницу.
Я стою в дверном проёме и наблюдаю, как они решают, идти туда или нет.
— Вы знаете, девочки, — говорю я, входя в комнату, — туда лучше не ходить. Это опасно.
Моя маленькая сестрёнка сразу же подбегает ко мне и обнимает. Я поднимаю её на руки и слышу девчачий голос:
— Я знаю, — отвечает Аурелия, — но я придумала так, чтобы всё было безопасно.
— И что же ты придумала, маленькая учёная? — спрашиваю я.
— Я не учёная, я детектив! А как говорил Эркюль Пуаро: «Если секрет знают больше чем двое — это уже не секрет». Поэтому я вам не расскажу.
Мия засмеялась.
А я вспомнил её пристрастие к этому детективу. Сестра рассказывала, что Аурелия — любительница детективов, а именно этого персонажа — ещё с раннего детства. Она знала все его известные фразы.
— Ну расскажи, он же мой брат! — сказала Мия.
На что Аурелия чётко ответила:
— Нет. Я не хочу.
Сон обрывается резким провалом в темноту, и я просыпаюсь, не сразу осознавая, что уже утро.
Я открываю глаза и понимаю, что кабинет пуст. Мониторы всё ещё горят, и теперь вместо лунного света яркое солнце заполняет мой офис.
Я медленно поднимаюсь. Руки сами тянутся к документам — я перебираю их, оцениваю, что осталось, и думаю о следующих действиях.
Взглянув на себя в зеркало, понимаю, что выгляжу не лучшим образом: растрёпанные волосы, та же самая одежда, и я уже не так красив, каким был вчера. Я провожу рукой по волосам, понимая, что внешний вид сейчас не главное.
Мозг просчитывает маршруты, оценивает вероятные сценарии, и я прихожу к выводу, что единственный способ вернуть то, что она взяла, и сохранить контроль над ситуацией — поехать к ней, встретиться и действовать напрямую, не полагаясь на посредников.
Я спускаюсь в подземный гараж офиса, скользя взглядом по рядам машин, и останавливаюсь возле тёмного, ненавязчивого Range Rover — идеального для незаметного прибытия. Дверь закрывается с глухим щелчком, двигатель заводится ровно, и я выезжаю.
Я вливаюсь в утренний поток машин. Дорога извивается через почти пустынные улицы города. Ни одна помеха не выбивает меня из концентрации — всё, что имеет значение сейчас, это путь к дому Аурелии и то, что меня ждёт на месте.
Буквально через несколько минут я прибываю. Паркую машину немного дальше и подхожу пешком.
Я стою недолго. Через несколько минут Аурелия выходит из дома. Я наблюдаю за ней и её уверенной походкой. Почти сразу она замечает меня и сначала собирается проигнорировать, но я начинаю к ней подходить.
— Что вы здесь делаете? — звучит её голос, ровный и холодный.
— Вы понимаете, что вчера ворвались в частную собственность, — говорю я тем же ровным тоном, стараясь не дать эмоциям прорваться наружу, — и забрали документы, не предназначенные для посторонних. Ваши действия квалифицируются как кража и незаконное проникновение. Вы учитесь на юридическом — странно, что не понимаете последствий.
Она приподнимает бровь, не оправдываясь, и её глаза загораются тем же ледяным блеском, который я видел раньше.
— Раз вы уже заговорили о кодексах, — спокойно отвечает она, не отводя от меня взгляда, — тогда вы должны понимать, что, согласно Уголовному кодексу, наказание за убийство куда серьёзнее, чем за проникновение в ваш офис. Особенно если речь идёт о преднамеренном.
Я знаю, что вы делали в лесу. Я видела вас. И, если уж быть откровенной, вы убийца. Не знаю только — серийный ли, — она намеренно сделала акцент на последнем слове.
Умная. Строит из себя сильную. Ничего — это будет куда приятнее ломать.
— Вы удивительно наблюдательны, — сказал я спокойно, — и ваши выводы не лишены логики. Но, как и у всех, кто видит лишь часть картины, они преждевременны. Давайте разберёмся по порядку. Я не серийный убийца.
Её взгляд не смягчился, но на губах появилась едва заметная улыбка — насмешливая, почти вызывающая.
— Правда? — протянула она с холодным сарказмом. — Тогда объясните ситуацию в лесу.
Я сделал шаг ближе, ощущая, как напряжение между нами сгущается, становится почти осязаемым.
— Вы действительно видели меня там, — продолжил я ровно, — и в этом вы правы. Но вы не знаете всего контекста. Я не убивал ту девушку. Я нашёл её. Если вы следите за новостями, то должны помнить — информация об этом появлялась в СМИ. Я сообщил о находке сразу.
Я сделал короткую паузу, позволяя словам осесть.
— Нож? — продолжил я, предугадывая её следующий вопрос. — В лесу было не очень светло. Я увидел тело, кровь, понял, что рядом может быть убийца, и достал его для защиты. И не ошибся. На меня напали.
Я чуть наклонил голову, не отводя от неё взгляда.
— Меня ранили. Именно поэтому я был в крови. Когда я заметил вас, я направился в вашу сторону, чтобы попросить помощи. Но вы убежали.
Я позволил себе слабую, почти усталую усмешку.
— Алиби, которое вы сейчас выстраиваете в голове, неполное. И, при всём уважении, требует коррекции. Поверьте, если бы я был убийцей, вы бы сейчас не стояли здесь и не вели со мной этот разговор.
Она нахмурилась, но не отступила.
— Вы считаете, что я совсем дура?
— Нет, мисс, — ответил я спокойно. — Именно поэтому я говорю с вами откровенно.
Я медленно закатал рукав рубашки и показал глубокий, уже начинающий заживать порез.
— Это доказательство. Ранение было нанесено ножом. Тем вечером. - закончил я и посмотрел на неё.
На самом деле, это постарались мои враги. Но ничего, они уже заплатили за свои ошибки.
Её взгляд задержался на ране дольше нужного. Потом она посмотрела мне в лицо — уже иначе, собирая детали, словно фрагменты пазла.
— Если бы я действительно был убийцей, — продолжил я, — неужели вы думаете, что человек моего уровня стал бы действовать так неосторожно? Без маски. Без подготовки. Оставляя свидетелей.
Она молчала. Уверенность в её глазах дала трещину.
— Допустим, — наконец сказала она холодно. — Допустим, я вам верю. Тогда что вы здесь делаете?
Я ухмыльнулся — спокойно, почти лениво.
— Я не могу позволить, чтобы очень важные для меня документы оказались в чужих руках. А сейчас они у вас.
Верните их.
— И вы думаете, что можете просто прийти сюда и забрать их? — её глаза сверкнули вызовом. — Вы не понимаете, с кем имеете дело.
— Я понимаю больше, чем вы думаете, — ответил я. — Но у нас есть общая цель: расследовать убийства, которые до сих пор остаются безнаказанными. Я предлагаю вам сделку.
Её брови поднялись, она слегка отступила, но не ушла. Я видел, как в её глазах мелькает мыслительный процесс, оценивающий риски.
— Слушаю вас, — сказала она. Тон осторожный, но готовый к нападению.
— Мы оба хотим одного и того же: найти настоящего убийцу, — продолжил я. — Вы хотите расследовать тайно. Я хочу наказать его и очистить свою честь перед вами. Мы можем помочь друг другу.
— И ваши условия? — спросила она, словно проверяя меня на честность.
— Полная тишина, — сказал я. — Никакой полиции, пока мы не согласуем каждый шаг. Взаимная выгода. И никаких необдуманных действий.
Она молчала, а я наблюдал, как внутри неё борются сомнение и азарт.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но я буду следить за каждым вашим шагом. И да... документы я вам отдам позже.
Я кивнул, удовлетворённый.
— Хорошо. До скорой встречи, Meine Flamme.
Через несколько часов
Я только успел расправить папки на своём столе, когда секретарша тихо появилась в дверном проёме, сдержанно и почти робко сказав:
— К вам девушка... Эмилия Шмидт. Приглашать?
Я приостановился на мгновение, ощущая, как напряжение, которое только что начало спадать после утра и встречи с Аурелией, снова поднимается по спирали.
Эмилия.
Я знал, чего ожидать. Она всегда была чересчур навязчива, слишком открытая и слишком уверенная в своей непробиваемой харизме. Но, чёрт возьми, приехать из Германии ко мне — это уже было чересчур.
— Да, — говорю я, немного повышая тон.
Секретарша сразу же уходит, а я хмуро думаю обо всей этой ситуации. Что за бред.
Когда дверь отворилась и она вошла, моя рука невольно сжалась в кулак. Её взгляд мгновенно встретился с моим, и в нём было что-то напористое, требовательное и слегка игривое — словно она сразу решила, что имеет право вторгнуться в моё пространство.
— Каэль, — сказала она, подбегая ко мне, — как я рада. Ты бы знал, как я скучала.
Я едва кивнул, удерживая лицо спокойным, ровным, почти безэмоциональным. Но внутри всё бурлило — странная смесь раздражения, лёгкой неприязни и... чего-то, чего я совершенно не ожидал в отношении Эмилии.
Она поцеловала меня сначала в щёку. Я чувствовал её дыхание, сладкий, слегка пряный запах. Одно мгновение — и я понял, что она ждёт реакции, ждёт, что я поддамся её напору.
И я поддался.
Моя рука скользнула к её шее, притягивая к себе, и губы встретились с её — быстро, но твёрдо. Поцелуй был одновременно грубым и горячим.
Я почувствовал, как она слегка замешкалась, когда мои пальцы сжали её талию, удерживая. Её руки потянулись ко мне, она попыталась увлечь дальше, но я отпустил её ровно в тот момент, когда счёл нужным.
Её глаза на секунду расширились — в них мелькнула смесь удивления и раздражения.
Я сделал шаг назад, не переставая смотреть на неё, и произнёс спокойно:
— У меня сегодня много работы.
Она нахмурилась, чуть наклонила голову, словно пытаясь понять, серьёзно ли я это говорю.
— Ну что ж, — проговорила она наконец, с лёгкой обидой, — тогда я подожду тебя.
— Нет. Тебя отвезёт водитель, — мой голос был резким и твёрдым, безо всякой игры. — Ты останешься в моей квартире до тех пор, пока я не освобожусь. Хорошо?
Она приподняла бровь, словно провоцируя меня на объяснение, но я просто развернулся к столу, не давая никаких комментариев.
Я сразу связался с водителем — Алексом, и уже через несколько минут он ждал у входа. Эмилия была аккуратно усажена в машину. Я видел, как она бросила взгляд через плечо — недовольный, почти вызывающий, словно говорила: «Я не согласна с этим».
Но я знал — она ничего не скажет. Я не из тех, кто запрещает или контролирует, но Эмилия сама никогда не решалась сказать мне плохое слово.
Внутри меня к ней не было того, что можно назвать любовью или привязанностью.
Секретарша закрыла дверь, оставив меня одного в офисе, и в наступившей тишине я снова вернулся к документам. Мои пальцы, словно по привычке, проверяли папки, тумбы, системы, а мысли неизменно возвращались к Аурелии — к тому, как её утренние действия, смелые, хладнокровные и провокационные, оставили во мне след.
Я едва успел снова углубиться в бумаги, как дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл Марк — без лишних слов, с привычной сдержанной энергией.
— Каэль, — сказал он не спеша, — что там вчера было? Твоя мечта исполнилась? Ты убил её?
— Марк, — начал я ровно, сдержанно, — нет. У меня с ней сделка. Но это не суть. Сейчас мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.
Нужно подготовить для Аурелии... особый подарок.
Я сделал паузу.
— Тёмно-синие розы. Большой букет.
Марк кивнул, слегка нахмурившись.
— И записка, — продолжил я. — Я напишу её сейчас, а ты положишь всё на её стол. Так, чтобы никто не видел. Никаких свидетелей. Окей?
Марк слегка улыбнулся, и я заметил понимание в его взгляде. Он никогда не был подопытным — он мой союзник. Его интеллект и умение действовать без лишних эмоций всегда были моим преимуществом. Я видел, как он улавливает каждый нюанс моего тона, каждую паузу, каждое слово.
— Хорошо, — сказал он. — Одна нога здесь, а другая уже у неё дома. Только не забудь мне рассказать, что произошло. Ты же меня знаешь.
Он улыбнулся и вышел.
Я провёл рукой по столу, останавливаясь на оставшихся папках.
Аурелия хитрая, смелая и дерзкая. Не повезло бедолаге — ведь, несмотря на всё это, я её убью.