Точка невозврата.
Лиза сидела у окна — с чашкой дешёвого чая и дрожащими пальцами. За окном всё так же висела серая улица Казани. Бесшумная, как смерть. После того списка страх не отпускал. Даже рядом с Турбо.
Он пришёл под утро, промокший до нитки. Куртка соскользнула с плеч, на лице — усталость, смешанная с яростью.
— Их видели у школы, — бросил он, даже не здороваясь. — Двоих. Один точно домбытовский. Колик, походу, за тобой следит. Или за нами.
— Что будем делать?
Он поднял взгляд. А потом — вдруг — подошёл и резко обнял её. Схватил, как тонущего. Как будто без этого всё внутри развалится.
— Я не прощу себе, если тебя тронут, — выдохнул он в её шею. — Клянусь, Лиз. Я не вынесу.
Она прижалась ближе. Сердце билось глухо, тяжело. Турбо пах улицей, дымом и дождём.
— Никто не тронет, — тихо ответила она. — Пока ты рядом.
Он отстранился, но не отпустил. В глазах — что-то надломленное. Что-то уже не подростковое.
— Я не умею вот так... — начал он, сжав пальцы на её талии. — Но ты нужна мне, понимаешь? Не просто нужна. Ты — как воздух. И когда ты с другим разговариваешь, хоть просто... Я с ума схожу. Ты же моя. Скажи, что моя.
— Я твоя, — ответила она. — Только твоя, Валера.
Он поцеловал её — в губы, глубоко, с тем нарастающим отчаянием, что накапливается неделями. Его руки скользнули под ткань её майки, медленно, будто он боялся всё разрушить. Она не остановила его.
Лиза чувствовала, как его дыхание становится всё горячее, как пальцы дрожат от сдерживания. Она ответила ему — смело, с доверием. Постепенно их тела растворялись в движении — не грубо, а напротив — осторожно, как будто оба боялись испугать это странное, новое чувство.
Он был нежным. Не таким, каким видели его на улице. Здесь — в этой тишине, под шорох дождя за окном — он был просто Валера.
После, лёжа на диване, он тихо коснулся её плеча.
— Знаешь, я всегда думал, что нас никто не спасёт. Ни улица, ни братва, ни статус.
Она повернулась к нему.
— А сейчас?
— А сейчас мне плевать. Главное — ты. Всё остальное — шум.
Он притянул её ближе, укрывая одеялом.
А где-то там, в подвале «Снежинки», уже строился новый план атаки.