Список.
— Это угроза? — Андрей стоял, сжав кулаки, взгляд упрямый, но внутри трясло.
Марат взял бумагу в руки. Прочитал имена. Свои. Лизы. Его брата. И даже Зимы.
— Это не угроза, — глухо сказал Турбо. — Это приговор.
Молчание было тяжёлым. Адидас вытер лоб рукой, будто пытался стереть с себя что-то грязное.
— Это чёткий сигнал, — продолжил он. — Они не просто так подсунули его. Хотят, чтобы мы знали. Чтобы мы смотрели через плечо. Чтобы сломались раньше, чем ударят.
— И что теперь? — спросила Лиза. — Прятаться?
— Нет. — Турбо взглянул на неё прямо, без фальши. — Мы не такие. Мы — Универсам.
Позже, когда остальные разошлись, Турбо и Лиза остались в подвале вдвоём. Он нервно тёр переносицу, сидя на перевёрнутом ящике.
— Не хотел, чтобы ты в это влезла. Никогда.
— Поздно, — спокойно ответила она. — Я уже внутри.
Он посмотрел на неё — и в глазах его впервые было не раздражение, не отчуждение, не агрессия. А что-то другое. Что-то ломкое. Настоящее.
— Ты сильная, Лиз. Но я боюсь за тебя. Я правда...
Она подошла ближе, медленно.
— А я — за тебя.
И в этой тишине, посреди холода подвала, он вдруг потянулся к ней. Медленно, будто спрашивал разрешения. Она не отстранилась. Их губы встретились — не резко, а осторожно, будто они оба до последнего боялись сделать это неправильно.
Первый поцелуй был почти тихим. Но в этом молчании было больше смысла, чем в сотне слов.
Когда они отстранились, Лиза всё ещё держала его за ворот куртки.
— Думаешь, теперь мы в паре? — полушутливо спросила она.
Турбо усмехнулся.
— С этого момента — да. Только попробуй кого-то другого посмотреть — я с ума сойду.
Он сказал это с усмешкой, но в голосе была та самая ревность, которая копилась с того дня у школы.
А в переулке у «Снежинки» в тот же час Желтый смотрел на пачку фотографий.
На одной — Турбо и Лиза, у выхода с рынка.
Он медленно скомкал фото.
— Значит, так, — прошептал. — Поехали по ней.