Тонкий лед.
Снег лежал грязными разводами вдоль бордюров, мокрый и серый.
Казань готовилась к весне, но улицы всё ещё были колючими.
Лиза шла к школе медленно — внутри всё было на взводе.
На днях в районе задержали одного из Разъездовских.
Слухи поползли: те ищут, кто слил.
А Лиза знала — слишком многое уже могут подумать про неё.
Айгуль сидела одна в пустом классе за роялем.
Пальцы бродили по клавишам, не нажимая. Просто — касалась.
Будто музыка могла успокоить то, что в голове.
Лиза зашла тихо, не специально — просто укрыться на перемене.
Когда заметила Айгуль, уже было поздно уйти.
— Ты чё, — сказала Айгуль, не поднимая головы. — Следишь?
— Нет. Я... просто сесть где-то.
Молчание. Потом:
— Садись.
Лиза опустилась на стул у окна. Смотрела на улицу. Молчали обе.
— Марат не спит. Уже третью ночь, — вдруг сказала Айгуль.
— Из-за кого-то из Разъезда. Они ищут его брата. Думают, это всё «Универсам» мутит.
— Думают правильно, — сказала Лиза.
— Я не спрашивала, — спокойно ответила Айгуль.
Пауза. Потом она добавила:
— Просто... страшно. Знаешь?
Лиза впервые увидела её такой. Не девочкой-идеалом, не правильной.
А простой, испуганной, живой.
— Мне тоже, — честно сказала Лиза. — Постоянно.
— Ты просто не показываешь.
— А ты — показываешь слишком мало.
Обе вдруг засмеялись. Не громко. Просто... устало.
Айгуль закрыла крышку рояля.
— Я не против тебя, Лиз. Просто я... берегу Марата. А теперь ещё и себя. У меня родители... я живу в двух мирах.
— У меня уже нет мира, — тихо ответила Лиза. — Только улица.
Айгуль посмотрела на неё по-новому.
— Тогда держись с нами. Ты не одна.
Лиза кивнула.
— Спасибо.
— Если чё, — добавила Айгуль, — у меня всегда можно отсидеться. Даже если просто поговорить.
— Учту.
Они вышли из класса вместе.
Медленно.
Не подруги пока. Но уже не чужие.