За своей.
Они возвращались после уроков вместе — Лиза и Айгуль.
Шли молча, рядом, будто знали: говорить сейчас — лишнее.
Прошли под аркой, свернули за ларёк — и тут Лиза сразу почувствовала спиной:
чужой взгляд.
Парень лет на пять старше — тёмная куртка, длинный шрам над бровью.
Один из Домбытовских. Она не знала имени — и не хотела. Он знал: она не отсюда.
— А, ты та, что с Универсамом? — сказал он с насмешкой.
— Слушай, красотка, скажи своим — у Желтого память хорошая. Никто не забудет, как Колик вылетел.
Айгуль замерла.
Лиза шагнула вперёд.
— А ты скажи своему Желтому — если будет лезть, ещё кто-нибудь вылетит. И не Колик.
Парень прищурился.
— Ты дерзкая, Москва.
Он двинулся ближе — шаг, второй...
И тут между ними встала Айгуль.
Просто — встала. Глядя прямо.
— Отойди, — сказала она спокойно. — Мы домой идём.
— А ты кто, музыкалка?
— Та, чью мать знает начальника ЖЭКа, — резко сказала она. — И если ты хоть пальцем тронешь, и тебя, и твой подвал пересчитают за два часа.
Не веришь — проверь.
Он завис. Злился — но не рисковал.
Плюнул в сторону и ушёл, не оборачиваясь.
Шли молча минут десять.
— Спасибо, — сказала Лиза наконец.
— Я не для тебя, — сказала Айгуль. — Для нас обеих.
Пауза. Потом добавила:
— Но ты держалась. Не проморгала. Это... круто.
Лиза вдруг почувствовала — впервые за долгое время — что не одна.
Не просто под прикрытием Турбо или одобрением Пальто.
А по-человечески. Своими. Девчонками.
— Ты реально могла всё это про ЖЭК наврать? — спросила она.
Айгуль усмехнулась.
— Конечно. Но звучит уверенно, да?
Обе рассмеялись.
Позже, уже у подъезда, Лиза достала ключи.
— Слушай, — сказала она. — Если когда-нибудь не сможешь домой... ну, просто... у меня комната своя.
Тётка орёт, но стены толстые.
Айгуль кивнула.
— Учту.
А это уже — настоящая дружба.