Дело.
— Лиз, подойди, — сказал Марат, когда они пересеклись у гаражей.
Он говорил нейтрально, будто просто звал на перекур. Но рядом стоял Турбо — значит, дело не в сигаретах.
— Есть кое-что, — начал Турбо. — Проверить надо кое-кого. Хадишевские вертятся у рынка. Слишком часто.
Мы не можем туда напрямую. Знают в лицо.
— А я?
— А ты — никто. Пока.
Лиза ничего не сказала. Ни страха, ни протеста.
Только кивнула.
— Что делать?
В субботу рынок кишел людьми.
Лиза бродила между прилавков, якобы в поиске недорогих джинсов. На деле — искала двоих. Один в серой «Адидаске», другой в чёрной олимпийке. Их описали точно.
Она увидела их у газетного киоска — переговаривались с каким-то мужиком, явно не местным.
Запомнила всё: жесты, взгляды, в чём сумка, какой карман. Потом аккуратно удалилась.
На следующий день она передала всё Зиме.
— Один говорил «Колик скажет», — добавила.
Тот кивнул:
— Всё. Остальное — не твоё.
Через пару дней по Казани пошёл слух: у Домбыта кто-то пропал.
Тихо, без свидетелей.
Но у «Универсама» — стало спокойнее.
Поздно вечером Лиза стояла у стены, курила, когда к ней подошёл Турбо.
Без слов.
Он просто встал рядом, прислонился к кирпичу, смотрел вперёд.
— Ты молодец, — сказал он наконец.
— Я ничего такого...
— Ты сделала. И никто не заметил. Это главное.
Он повернулся к ней, взглянул — взгляд был тяжёлый, взрослый.
Не просто благодарность. А уважение.
— Ты справилась лучше, чем кто угодно из младших. И я это запомнил.
Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Не от страха. От того, насколько по-настоящему звучали эти слова.
— Лиза, — добавил он, — теперь, если что, ты — под нами. И это уже не просто «приглядываем». Это по-настоящему.
— Я понимаю.
Он сделал шаг ближе. Не впритык — но достаточно, чтобы она почувствовала:
всё изменилось.
Теперь между ними — не просто разговоры. А граница, за которой начинается что-то настоящее. Пока — не любовь, не страсть, но напряжение, которое нельзя не чувствовать.
И оба сделали вид, что этого не случилось. Пока что.