Декабрь, 2019
1
Почти каждый свободный день мы выбирались с Тео на прогулку, пару раз к нам присоединялась Стеф, и я был безумно рад этой новой маленькой компании, кто бы что ни говорил о третьем лишнем — здесь всем было хорошо и комфортно.
Но с каждой нашей новой встречей Тео всё чаще отводил от меня взгляд, смотря то на дорогу перед собой, то на обувь, а когда мы заходили в нашу кофейню за двумя большими стаканами капучино, он больше не шутил так, как в наши первые прогулки и не улыбался каждый раз, смотря на меня. Вдруг его что-то беспокоит, и ему нужно выговориться? Я предложил присесть за столик и сказал, что он может доверять мне. Тео, раздели со мной свои переживания. «Дело не в том, доверяю ли я тебе. Ты знаешь, я бы рассказал тебе обо всём, но это совсем другое». Тогда в чём дело, в ком? Я никогда не слышал о его семье, там какие-то проблемы? Я задал кучу встречных вопросов. «Стеф сказала не заводить с тобой эту тему». Да о чём ты, чёрт возьми... Какую?
Я выглядел очень глупо, а мой инстинкт предательски вырывался наружу. Я отчаянно надеялся, что сейчас это какая-то ошибка, и Тео ну просто не может сказать мне, что я нравлюсь ему. Это просто невозможно, я лишь накручиваю. Он запрокинул голову и тяжело выдохнул, словно пытался деть себя куда-то, лишь бы не сидеть сейчас рядом со мной.
«Тему симпатии».
На этот раз мы замолчали оба. Не то, что смущённые всей этой ситуацией, а скорее, от наступившего замешательства: как же дальше вести себя?
— Почему Стеф просила меня не говорить тебе? Ты негативно относишься к этому?
— Наверное, из-за того, что я пережил болезненное расставание.
Он спросил, давно ли это случилось. Прошлая осень. И из-за этого он не может предложить мне... что именно? Встречаться? До чего смешное слово. А что я могу ответить на это? Только то, что в последний раз мне сказала Пегги: «Прости». Тео закивал и улыбнулся, но не то, чтобы это была искренняя улыбка — скорее, та, когда нервничаешь.
«Я пойду, ладно?». Он уже стал надевать своё пальто, оставив полностью недопитый кофе. Хочет уйти, чтобы потом мы молчали и думали непонятно о чём? Я не собирался отпускать его вот так и оделся следом.
Можем ли мы просто продолжить наш ноябрь? «Я постараюсь, мне не впервой держать что-то в себе». Прости, Тео.
Прости меня.
2
После нашей последней встречи общение с Тео ограничивалось лишь банальным «Как ты?», и я не мог поверить, что всё так может измениться за столь короткое время — даже за один миг.
Возможно, всё бы продолжалось также, если бы то непонятное состояние, появившееся у меня прямо перед кануном Рождества. В университете мы закончили семестр, и я успел защитить свой проект по истории журналистики. На следующий день, вечером, мы с отцом должны были лететь в Кёльн, чтобы отпраздновать Рождество всей семьёй, но с утра я чувствовал себя нехорошо. Я сказал, что просто переутомился из-за учёбы, но полететь я всё-таки не смогу. На удивление рождественского переполоха, мне удалось поменять билет на другой ближайший день, а отца я уговорил лететь вечерним рейсом.
— Сегодня хорошо высплюсь и успею к вам на рождественскую индейку.
Но померив температуру и увидев на градуснике тридцать восемь, я догадался, что обычный сон тут не поможет. К вечеру я получил сообщение от Тео.
19:17. Тео: Хорошо долететь и отпраздновать Рождество.
19:18. Джорг: Спасибо, но я немного приболел, так что не знаю, когда полечу. Как твой день?
19:19. Тео: Всё хорошо. Чем-нибудь лечишься?
19:19. Джорг: Нет, просто надеюсь, что завтра будет лучше.
Ночью я проснулся от дикого жара, и когда хотел подняться с кровати — всё вокруг закружилось. Я упал обратно на подушку, не понимая, что со мной происходит. На мою удачу, на прикроватной тумбочке стоял стакан с водой.
После семи утра спать больше не хотелось. Рассвет должен быть только через час, поэтому за окном довольно сумрачно. Не смотря на головокружение, я попробовал встать и дойти до ванной. Я надеялся, что сейчас я немного взбодрюсь от прохладной воды, потом позавтракаю, и всё будет в порядке. Но на деле я свалился напротив умывальника и отключился на несколько минут.
Когда я смог собрать последние оставшиеся силы и — в прямом смысле этого слова — доползти до кровати, я еле засмеялся от безысходности: один в этой квартире, без чьей-либо помощи, да ещё и пройти двух шагов не могу. Я потянулся за телефоном, но всё тело заболело.
Это было сообщение от Тео, он спрашивал, как я себя сегодня чувствую. К сожалению, всё плохо. Надо ли мне что-то купить? Нет, совсем ничего не хочется.
7:32. Тео: Мне приехать?
7:32. Джорг: Я даже не знаю, смогу ли дойти до двери, чтобы открыть тебе.
7:33. Тео: Скоро буду.
Наверное, весь этот час мне уже надо было готовиться и начать ползти к двери. Буквально. Но я вскочил, как только услышал звонок, и вся моя боль в теле и учащённое сердцебиение снова оживились.
Я не надеялся успеть открыть дверь перед тем, как отключиться ещё раз. Но всё-таки у меня получилось, и в следующую секунду я упал без сознания в руки Тео.
Очнулся уже на кровати, а надо мной — Тео машет перед носом нашатырём. Когда он увидел, что я открываю глаза, чуть ли не закричал от радости. Да, я живой... «Как ты?». Когда лежу и не двигаюсь, то всё нормально. Правда, наверное, температура всё ещё есть. Мы решили померить, и градусник показывал тридцать девять. Тео спросил, не могут ли быть обмороки из-за того, что я плохо питался. Навряд ли, всё было как обычно.
— Сейчас закажем покушать. Любишь больше запечённые или обычные роллы?
Мне было тяжело разговаривать, я успел только приоткрыть рот, как он перебил меня.
— Хорошо, берём и те, и те, а ты пока оставайся живым.
На обед наш стол был полностью заставлен заказанной едой. Тео терпеливо протягивал мне палочки с роллами, заботясь обо мне точно, как о беспомощном ребёнке. Посмотрев на часы, я вспомнил, что мой самолёт должен вылетать через полчаса, и попросил Тео подать мне телефон. Чёрт, я даже не знаю, что написать. «Всем привет, я умираю» — они будут переживать.
— Дай-ка, — Тео взял мой телефон и стал что-то набирать. «Всем привет из заснеженного Нью-Йорка. По неосторожности и глупости я немного приболел и не смогу прилететь к вам сегодня. Усердно лечусь, ничего серьёзного, не переживайте. Не знаю, когда смогу оказаться рядом с вами. С Рождеством всех! Хо», — Пойдёт? Пойдёт, отправляю. И забираю у тебя телефон, пока не спадёт температура.
— Кстати, с Рождеством, — я попытался радостно улыбнуться, но взгляд всё оставался каким-то безразличным.
— С Рождеством!
Я сказал Тео, что он может идти, если у него были какие-то планы на сегодня, нечего сидеть со мной весь день. «Сначала я удостоверюсь, что тебе получше».
Он пробыл со мной до вечера. За это время мы успели послушать рождественский плейлист и мою любимую «Last Christmas», я немного вздремнул, потом мы снова перекусили, и Тео включил эфиры с Джимми Фэллоном на «YouTube», хотя мне было тяжело смеяться из-за болей в каждом движении. Я смотрел на Тео и понимал, что сейчас он такой же, как и месяцем раньше — с улыбкой на лице и разговорчивый, — и мне этого безумно не хватало всё то время, что мы молчали. Я понимал, что сам виноват в этом, но получается, своим нынешним состоянием я как-то исправляю это. Он же будет таким не только сегодня, правда?
Тео снова измерил мне температуру, и она не опускалась ниже тридцати девяти. «Вызовем врача?». Клянусь, для меня это были самые страшные слова с самого детства, поэтому я искал разные причины отказаться, наконец вспомнив, что у меня нет американской страховки, но Тео сказал, что он всё оплатит.
Если вы захотите когда-нибудь спорить с Тео, то не делайте этого — всё равно проиграете.
Через полчаса мы дождались медсестру, которой я объяснил всё то же самое, что и рассказывал Тео: боли, недомогание, упадок сил, высокая температура. Когда она хотела меня осмотреть, он вышел, и мы оба поняли, что это значило. Я усмехнулся, когда она посоветовала мне побольше двигаться, ведь я же совсем не падаю в обморок после пройденных десяти шагов, правда? Она сказала, что сделает мне укол, название которого я слышал впервые — да я и вовсе не разбираюсь в них — и предупредила, что после него бывает довольно некомфортно. Но мне было уже без разницы, лишь бы он чем-нибудь помог.
За эту секунду я почувствовал боль в разы сильнее, а потом дикий холод, жар одновременно, и я снова потерял сознание. Только где-то эхом слышался голос Тео.
— Эй, эй, Джорг. Ты слышишь меня? — он легонько похлопал меня по щеке, а я смог только шёпотом ответить: «Да».
— Хочешь поспать?
Тот же мой ответ.
Он пошёл провожать медсестру после того, как она привела меня в сознание запахом нашатыря. Каким-то чудом я смог перевернуться на другой бок и укрыться тёплым пледом почти до кончика носа.
— Я бы помог, давай, — спохватился вернувшийся Тео. — Боже, я так перепугался за тебя, ты был таким бледным, я думал, что...
— Что я откинусь? — если бы я мог, то засмеялся, но вдруг понял, насколько для Тео это серьёзно. — Извини.
— Иди к чёрту, Джорг. Сейчас принесу тебе стакан воды.
Он ушёл на кухню, а я лежал в полутьме на своей кровати. Такой беспомощный и больной. Вдруг резко напала тоска по Германии, родному дому, детству, когда зимой я и не появлялся дома, валяясь вместе с друзьями в снегу. Или хотя бы по тому возрасту, когда ты ещё не переживаешь из-за всего на свете, а просто ждёшь Санту, радуешься рождественской ёлке и куче подарков под ней, а ещё вечером вы обязательно собираетесь всей семьёй за большим столом. Не сказать, что я так давно вырос из этого, но... Щёку обожгла одинокая слеза. Хорошо, что Тео не видел меня таким. Хотя, наверное, он уже успел намучиться со мной.
3
Моё болезненное состояние не покидало меня ещё полторы недели, и каждый день Тео был со мной. Он покупал много вкусной еды, в частности фруктов, осторожно водил меня на балкон, чтобы я мог подышать свежим воздухом, приносил воду с лимоном, следил, чтобы я принимал антибиотики и кучу других таблеток три раза в день, и включал фильмы на вечер, а иногда даже устраивал мне концерты со своей гитарой. Тогда я впервые услышал, как он поёт, и это было волшебно. Я бы сказал, это было прекрасное время. Не потому, что я был жертвой, а потому, что в нынешней ситуации, которая сложилась между нами с Тео, я только так мог наладить с ним контакт, только так мне посчастливилось быть рядом так долго и так мало.
Когда я начал чувствовать себя лучше, прилетел отец, и моя семья так и не узнала о том, что со мной приключилось. Мне поставили обычную простуду и сказали, что иногда она может сопровождаться таким обморочным состоянием и недомоганием.
Так что вот так прошли мои праздники.