Весна - лето, 2019
1
После того разговора о поступлении, мы вместе с родителями пересмотрели кучу сайтов колледжей и созванивались с отцом столько, как ещё никогда за весь год. Мне было сложно выбрать направление, но определившись с тем, что мне нравится заниматься съёмкой и писать, я стал обращать внимание на программы с журналистикой. И мы всё-таки нашли подходящие варианты, а под конец рождественских каникул я отправил заявку на поступление вместе с нужными документами.
Одним днём в апреле к нам постучался курьер, я был в недоумении, ведь мама не предупреждала о какой-то посылке, и сам я тоже ничего не ждал. Но он перепроверил адрес и уверенно заявил, что не ошибся. Я забрал коробку. Когда упаковка была разорвана, я увидел изображение фотоаппарата, а внутри лежала записка: «Надеюсь, ты одержишь победу и поступишь в университет, в который хочешь, а пока вот тебе то, что явно понадобится на практике. Обнимаю. Папа».
В этот момент мои глаза наполнились слезами радости. Мама подытожила, что он, как всегда, меня балует.
2
Я ждал этого дня, наверное, всю весну. С того момента, как мы со Стеф сидели на уроке, и мне пришла мысль устроить пикник после окончания учёбы. «Пицца, крыши, закат, музыка и наша отбитая компашка в день расставания. Звучит трагично и заманчиво, да?». Мы составили плейлист из наших любимых песен почти на пять с половиной часов, распределили кто что принесёт, и выбрали в «Пинтересте» какие фотографии мы точно должны сделать. Последний день, когда мы вот так соберёмся... Нет, конечно, мы ещё обязательно встретимся, но какими мы тогда будем? Взрослыми студентами? Даже не верится.
Я предупредил маму, что ухожу и поторопился на улицу, там меня уже ждали Стеф, Тилль, Лукас и Джулия. Тилль был тем самым другом, у которого есть машина и который может подвезти тебя, если будет где-то поблизости. Задание найти место с крышей где-нибудь на окраине города было положено на Джули, а у Лукаса в ногах стояла целая упаковка пива — у него было всё самое важное.
Спустя почти час дороги мы были на месте. Проезжая уже окраину города, я задумался о том, что не знаю, когда окажусь в этом месте ещё, быть может, мне настолько понравится в новом городе, что и не захочется возвращаться.
Нашей локацией оказался недостроенный комплекс из нескольких многоэтажек. Как мне рассказали, по каким-то причинам его стройку остановили уже давно, из-за чего многие приезжают сюда повеселиться и отдохнуть. Взяв рюкзаки и пакеты, мы пошли на встречу сегодняшнему вечеру. На первом этаже кое-где валялись кирпичи и пахло пылью, зато с лестницей было всё в порядке, и нам удалось подняться на шестой этаж. Стеф поторопила нас тем, что солнце уже начинает садиться. Это был самый сказочный июньский закат, который я видел. Отсюда весь Кёльн раскинулся перед нами. Утихая, готовясь к ночи, словно специально позволяя нам сегодня зажечь как в последний раз и поговорить обо всём как на целый год вперёд. Зарядиться этой энергией юности и мысленно забросить бутылку в океан с запиской «Ещё обязательно повторим».
Я окликнул ребят, пока те «накрывали наш стол», чтобы сделать снимок — сегодня в моих планах было не расставаться с фотоаппаратом ни на секунду. Кстати, спонтанные фотографии — мои самые любимые; именно в них видны настоящие эмоции и радости. Затем я присоединился к ним, поставил таймер, и мы весело закричали в объектив «сы-ы-ыр». Позади нас — небо со всей палитрой розовых оттенков, родной город, победа над итоговыми тестами, куча весенних прогулок под солнцем, под дождём, под радугой. Впереди — новый этап в жизни, другие люди и окружение, всё новое, такое неизведанное, но в то же время манящее.
На мягком пледе нас ждали много-много заказанной еды, в том числе и пиццы, и всё было очень вкусным, что я боялся переесть. Когда стало темнеть, Лукас зажёг свечи с запахом фруктов и включил гирлянду на батарейках, которую разложил вокруг нас.
— Помните ту игру, в которую играли Шерлок и Джон, когда напились? — спросила Джули.
— «Угадай кто я».
Кстати говоря, я совершенно не умел пить, и обычно меня всегда выносило после первых нескольких глотков. Мне уже давно хотелось смеяться над любыми словами, и эту игру можно было начинать, как только мы открыли свои напитки.
Мы не договаривались о тематике и написали имена на бумажках. Кому-то попалась королева Великобритании, кому-то — Майкл Джексон, а вот я оказался (не смейтесь) туалетной бумагой. Со многих попыток я бы ни за что не догадался до такого, поэтому мне пришлось сдаться и прочитать бумажку.
Я снова отвлёкся, чтобы снять на видео нашу игру, Стеф протянула руки к камере: «Дай-ка я и тебя сниму», и забрала её.
— Стеф, мне уже можно тебя ревновать к этому фотографу, а? – спросил Тилль, всегда отчаянно флиртовавший с ней. Вся наша компания уже так давно ждёт, когда же они скажут, что встречаются.
— Боюсь, что у тебя нет причин, я лишь фотографирую этого красавчика.
Мы засмеялись, и Тилль обнял Стеф, пока та смотрела мои снимки на камере.
— Джорг, у тебя очень красиво получается, ты знаешь об этом? Куда ты собрался поступать? Тебе срочно нужно профессионально заняться этим.
— Есть, на самом деле, кое-что, что я давно хотел рассказать, но не мог, потому что думал, ничего не получится, и всё это глупости, — я смеялся и не понимал, как это сформулировать. — На Рождество приезжал отец и устроил агитацию о колледже в Нью-Йорке и...
— И ты подал заявку? — хором спросили друзья, не дав мне договорить.
— На журналиста, — я снова улыбался во всю. — Да ладно, ребята. Я даже не знаю, получится ли всё. Может, моя заявка затеряется где-то в самом низу всех писем. Или может завтра мои планы в миг поменяются, и я захочу стать пилотом. Вы же знаете, какой я непостоянный.
— Журналист — это супер! — сказал Лукас. — Мы будем видеть тебя по телевизору? Или ты будешь брать интервью там у всяких звёзд? Супер!
— Я на это очень надеюсь...
Стеф поделилась, что тоже едет в Нью-Йорк, и мы были приятно удивлены и очень рады за неё. Ей уже пришло письмо о том, что её приняли в музыкальный университет. Помню, она всегда была первой пианисткой в школе, и я очень горжусь, что ей удалось поступить. То, как она любит своё дело — этому нужно посвятить отдельную тему.
— Смотри только не спейся там и не останься без квартиры, вы же помните, что из Штатов многие не возвращаются, да? – предупредил Лукас, перевёл взгляд на меня. — Ты тоже, если собираешься ехать.
Мы не сдержали смеха.
Лукас рассказал, что остаётся в Кёльне и будет поступать здесь в колледж, Тилль поедет в Берлин, чтобы изучать право, Джули тоже останется — хочет подать заявку в театральный, а в свободное время помогать маме в цветочном магазине.
— Значит, Джули у нас будет играть в театре, Стеф рядом на сцене на пианино, а Джорг будет сидеть в первых рядах с блокнотом и карандашом, а на следующий день мы по телевизору увидим репортаж о спектакле.
— За нас! А теперь идёмте танцевать! — Лукас отсалютовал своим стаканом ввысь.
За нас, за эту маленькую компашку мечтателей, никак не хотящих расставаться с прелестями юности, ещё даже не задумывающихся о будущих трудностях взрослой жизни.
Я уверен, Джули будет отлично играть на сцене и красоваться на плакатах на улицах Кёльна, а тайные поклонники будут присылать ей цветы после спектаклей. Стеф прославится своей игрой на пианино и будет собирать концерты, о которых я потом буду писать в статьях.
Где-то на другом конце города полетели салюты, разбавляя тёмное небо своими яркими цветами.
Я подумал в тот миг о том, что обязательно напишу об этом дне, чтобы потом, когда мы снова соберёмся вместе в родном городе через много-много лет, перечитывать это и вспоминать.
3
Мы вернулись домой уже поздней ночью, и я провёл весь следующий день в постели, отсыпаясь. За ужином мы с мамой всегда смотрели наш любимый сериал, так что пока она разогревала еду, я включил ноутбук. Первым делом посыпались уведомления с почты, и обычно я их не всегда смотрю, потому что там много банальных рассылок, но в этот раз решил прочитать. У меня перехватило дыхание на несколько секунд, потому что я увидел два письма из учебных заведений. «Мам» — наверное, я должен был сказать это радостным голосом, но он получился, скорее, шокирующим. Это было два одобрения, которые мы перечитали несколько раз, и каждый раз верилось с трудом. Университет Лонг-Айленда имел бóльший рейтинг, поэтому я решил остановиться на нём. Мама расплакалась, потом крепко обняла меня. Слова было сложно подобрать, эмоции переполняли, но мы были так рады.
Прошла неделя с того вечера, когда мы отмечали наш выпуск из гимназии. Стеф улетела в Нью-Йорк, Тилль — в Берлин. Лукас, оказывается, решил продолжить фермерское дело отца и уехал за город, чтобы помогать ему. Вот и всё — незаметно, но наши пути потихоньку расходятся. Боюсь думать, что случится через несколько лет.
Последние дни в Кёльне были очень печальными. Мы с мамой не спали допоздна, пакуя чемоданы с вещами, сидя на кухне и разговаривая о моём детстве, о знакомстве моих родителей, словно она хотела за те мгновения заложить в меня всю ценную информацию прошедших лет, ведь мы больше никогда не увидимся. Ну же, мам, мы сможем прилетать на выходные и на праздники, всё будет хорошо, я обещаю.
Мы собрали несколько мусорных пакетов с моей комнаты, большая часть там была со школьными записями, также некоторые игрушки и кое-какие вещи. Печальнее всего было расставаться с книгами, которых у меня было очень-очень много (а ведь можно было просто ходить в библиотеку...). Но парочку я всё-таки упаковал в чемодан, другие — понравились моим друзьям, и они захотели их взять себе, а третьи так и остались стоять на моей книжной полке. В конце концов, я же только недавно напоминал и маме, и себе, что ещё обязательно вернусь сюда, и эта комната по-прежнему будет оставаться моей.
Я провёл здесь детство, встретил первую любовь и замечательных людей, которых я могу назвать своими друзьями. С ними мы обошли все улицы этого города, я нашёл тихие места, о которых многие люди и не догадываются, и моя юность проходит тоже здесь. И вот мне двадцать и мне хочется настоящих перемен.
Прилетев в Нью-Йорк, отец сразу вызвал мне такси. Водитель всю дорогу жаловался мне на огромные пробки и низкую зарплату. Сказал, что, наверное, у нас в Германии такого нет, и позавидовал. Мы добрались почти через два часа, которые показались мне всеми пятью.
Я не был в квартире отца около года, а здесь всё также, как и было в мой последний визит. Словно сюда въехали только пару дней назад, и хозяева ещё не раскачались, чтобы всё обставить и разложить. Светло-бежевые стены, два плетённых стула рядом с кофейным столиком, пустые вазы без цветов, лишь пара фотографий в рамке, на которой наша семья вместе.
На следующее утро я проснулся поздно, отец уже уехал на работу. Были странные чувства, возможно, одиночество. Вчера мы заказали еды из ресторана и через несколько часов уснули перед телевизором за просмотром фильма.
Теперь я был один в квартире, да и не только — во всём огромном Нью-Йорке у меня кроме отца и Стеф никого больше нет. Понимаю, что это обычное явление при переезде — чувствовать себя одиноким, хотеть вернуться обратно и ничего не менять, но важно преодолеть это, чтобы через год-два оглянуться назад и сказать себе, что я так горжусь тобой, Джорг, ты справился и теперь посмотри, какая у тебя замечательная и яркая жизнь.
4
«Привет.
Сегодня двадцать седьмое июня, а это значит, что сегодня твой День рождения. Пегги, мне хотелось бы тебе столько всего сказать, а с другой стороны — абсолютно ничего, чтобы не тревожить только-только затянувшиеся раны. Я начну с того, что попрошу прощения за то, что вообще решился написать тебе, ведь уже год как мы чужие друг для друга. Кто бы мог поверить в это, скажи это нам прошлым летом, не правда ли?
Хочется, чтобы в свой День рождения ты была безмерно счастлива, и все близкие люди желали тебе только всего прекрасного. А знаешь, нет — пусть так будет каждый день из всех триста шестидесяти пяти!
Как бы странно не звучало, но я бы хотел поблагодарить тебя. Правда. За всё-за всё. Что ты подарила мне незабываемые полтора года, что стала моей первой любовью, что научила любить и чувствовать эту любовь даже в самых незаметных вещах. Надеюсь, сейчас у тебя есть всё это и даже больше.
Я пишу тебе это сообщение, чтобы поставить все точки над «i». Я не понимал, я ненавидел тебя и злился, мне даже не хотелось больше жить, потому что ты была моим смыслом, а когда ты ушла — я остался без всего. Но в конечном счёте я говорю тебе «спасибо» за полученный опыт, потому что без тебя и без нашей любви я бы не узнал многого и не стал бы тем, кем я являюсь сейчас.
С Днём рождения, Пегги. Прощай.
Джорг».
Я перечитал сообщение несколько раз и с дрожащими руками отправил ей. Я думал об этом так долго и всё же решился.