Декабрь, 2018
1
Моя жизнь явно поменялась. Пришлось взяться за учёбу даже лучше, чем раньше. Я начал снова улыбаться, смеясь над шутками одноклассников, вспомнил какого это — дышать полной грудью, не чувствуя постоянной боли внутри, возобновил общение со Стеф — подругой детства и просто самой лучшей девушкой, которая училась со мной в одном классе. Жаль только, что уже в выпускном, и оставалось так мало времени, когда я опомнился.
Я вёл себя так, словно не хотел два месяца назад выпить йода или наглотаться «колёс», вёл себя так, как и все подростки в этом возрасте, не надевая шапку в мороз, убегая курить за гимназию и выпивая дешёвое пиво. И как же хорошо, когда никто не знает о твоей жизни и не спрашивает это душное: «Как там у тебя с Пегги?».
В этом году наша гимназия предложила устроить в классах «Тайного Санту», и я охотно поддержал эту идею. Мы со Стеф уже обводили заинтересованным взглядом одноклассников, думая, что кому можно подарить. И вот он момент истины, Джорг Бауэр — ты ни черта не знаешь о тех, с кем учишься двенадцать лет. Так же, как и они о тебе. И у меня есть ещё полгода на то, чтобы исправить это.
Близилось Рождество, и я невольно вспомнил твои слова о том, что ты будешь приезжать на каждые праздники. Хотя к чему это теперь, если переехали и твои родители тоже, но кто знает, что придёт вам в голову...
Я спросил у мамы, поедем ли мы куда-нибудь на Рождество. Хочу ли я в Берлин? Наверное, ты шутишь. Никогда бы в жизни не поехал туда. Фёрштеттен? Хорошо, неплохо. Мама улыбнулась, взъерошивая мои непослушные волосы на голове.
— А что мы подарим бабушке и Роберту? Они хоть намекали на что-нибудь? Точно! Помнишь, что в прошлом году Роберт отдал свой рождественский свитер в приют для беженцев? Может, поищем им какие-нибудь одинаковые?
Мы сидели после ужина на террасе, обсуждая подарки на Рождество, и стали свидетелями первого снега, и это было просто волшебно... Он медленно садился на наши пледы, падал на ресницы, а я на минуту снова перенёсся в то время, когда мне было семь, и мы с родителями ноябрьским вечером гуляли в парке и пили горячий шоколад из таких рождественских ларьков, украшенных гирляндами. Один из самых счастливых моментов — повсюду эти разноцветные огоньки, люди улыбаются, снег сыплет во всю, и я ловлю языком снежинки, радуюсь и улыбаюсь со своими маленькими тройками-клычками как у вампиров.
2
Рождество мы встречали в Фёрштеттене.
Я счастливый спускался по лестнице на первый этаж. Тот самый раз, когда можно не снимать эти рождественские пижамные штаны хоть весь день. А ещё собраться всем вместе вокруг украшенной ёлки и обмениваться подарками, завёрнутыми в красочную новогоднюю бумагу. М-м-м, кажется, я сегодня запоздал встать самым первым — в доме уже пахнет этим духом Рождества.
В нашей семье можно найти буквально каждую традицию, связанную с этим праздником, начиная с наряженной ёлки за месяц до дня Х, заканчивая вкусным горячим шоколадом, который варит нам бабушка, когда все гости расходятся, и добавляет воздушный маршмэллоу, а под вечер мы садимся смотреть новогодний фильм.
По просторному дому витает аромат ванили, исходящий от расставленных свеч, переплетается с запахом корицы и сушенными апельсинами, создавая сказочные оттенки. Бабушка уже с утра хлопочет на кухне, как всегда, боясь, что не успеет, хотя всё всегда делает идеально и вовремя. Я постучал по дверному проёму, чтобы не напугать её.
— Джорги! С Рождеством! — воскликнула она, обернувшись.
— С Рождеством! Давно ты встала? А чем тут пахнет? — я заглянул под крышку сковороды, где тушилась рыба. — Бог мой! У моего желудка сегодня будет просто оргазм.
Она засмеялась. Знаю, с ней можно шутить, как угодно, бабушка сама просила меня держать её в курсе всех молодёжных сленгов и прочего.
Я сделал невинный вид, украл один имбирный пряник из банки на столе и направился в ванную.
К ужину приехала дочь Роберта со своей семьёй, пришли наши друзья и забежал Фил — сосед из дома напротив. Считая сколько тарелок нужно к столу, я перечислил нас всех и понял, что сегодня не хватает лишь одного человека, некогда тоже члена нашей семьи. Он старался поздравлять нас с мамой с каждым праздником, а на Рождество уж тем более прилетал. Так где же он сегодня?
Через пару минут в дверь кто-то постучал — неужели мои мысли были услышаны так быстро? Я сказал, что открою и поспешил из-за стола. Через узенькие стёклышки в двери я увидел мужской силуэт и прибавил шагу. С радостной улыбкой я воскликнул: «Папа!».
Мы поздравили друг друга с праздником, он сразу же вручил мне большую ярко-упакованную коробку, а когда к нам подошла мама, чтобы узнать, кто пришёл, он достал из внутреннего кармана пальто прямоугольную коробочку, такую же, какие бывают в ювелирных магазинах. «Это тебе» — сказал он, и мама растеряно обняла его.
Теперь точно можно начинать праздничный ужин.
3
К полуночи мы досмотрели самую лучшую рождественскую комедию этого года и вытерли с верхних губ пенку от горячего шоколада. Все разбрелись по комнатам, только мы с отцом сидели напротив камина и разговаривали обо всём и одновременно ни о чём. Я расспрашивал об Америке, он рассказывал о том, как ему там нравится. А как мои дела? Что ж, всё оказалось не таким радужным, как я загадывал себе на прошлое Рождество. Я сказал о том, что мы расстались с Пегги, о том, что она нашла кого-то другого. Голос невольно задрожал, руки стали холодными, я не любил говорить на эту тему, но и одновременно после того, как я высказывался, мне становилось легче.
— Я помню, как ты говорил мне, что у вас всё серьёзно. Звучало это так, будто ты пытался доказать это сам себе. Ты и сейчас это повторил. А если ты просто создал себе её образ, а на самом деле она была совсем другой? В любом случае, у тебя всё впереди. Ты ещё слишком юн. Возможно, Пегги была лишь началом перед чем-то более важным.
Но я не чувствовал, что у меня есть что-то впереди, и я не просто так сказал ей, что буду всегда её любить. Я даже представить себе не могу, чтобы открыться и довериться кому-то ещё точно также.
— Знаешь, во что я верю? Что у каждого в этом мире есть пара, которая помогает первому жить в гармонии и равновесии.
— Почему же ты так и не нашёл свою? Сколько уже лет прошло, как ты переехал? — он промолчал, даже не пытался ответить, а до меня не сразу дошло. — О... ты всё ещё любишь её?
— Есть в мире такие вещи, которые остаются с тобой навсегда, становятся частью тебя, понимаешь? И возможно, ты и прав насчёт Пегги, но думаю, ты просто ещё не оправился после произошедшего. Мне бы не хотелось, чтобы ты страдал из-за кого-то, но любовь она всесильна, ничего не поделать. Раз оно всё так развернулось, ты не подумывал поменять свою жизнь?
А я уже — всё хорошо с учёбой, рядом есть прекрасные друзья, которых раньше у меня не было. Но отец явно имел в виду не такие изменения. «Ты бы хотел учиться в Нью-Йорке?». «Что?» — воскликнула мама, как раз в этот момент, поднимающаяся к нам по лестнице. А я сидел и не мог поверить своим ушам.
Они с мамой довольно долго разговаривали об этом. Она сказала, что я, скорее всего, найду что-то в Кёльне, я никогда не обмолвливался, что хочу куда-то уехать. И, с одной стороны, она была права, но... Нью-Йорк? Хоть и сейчас я конкретно даже не знал, на кого мне идти учиться, но чувствовал, что если я не соглашусь, то когда-то смогу конкретно пожалеть об этом.
— Не переживай, ты сможешь ходить на базовые лекции год-другой, потом уже выбрать профессию и специальную программу. Поверь, не ты один ещё не определился с выбором, — успокоил меня отец.
Может, нам и правда стоит попробовать, мам? Однажды тебе как-никак придётся отпустить меня.
Она была согласна с моими словами, но всё-таки предложила обсудить всё утром и со свежим умом.
После этого мы разошлись в комнаты, но спать мне не хотелось. Одновременно словно сотня мыслей и воспоминаний родились в моей голове. Я лежал на кровати и смотрел в потолок, тут мне вспомнился момент, когда мы с Робертом возвращались из Фёрштеттена и слушали радио. Я постарался вспомнить несколько слов из той песни и попробовал найти её в Интернете.
«Я скажу первым, что теперь со мной всё в порядке, ведь в первый раз я открыл глаза. Это была моя худшая любовь. И ты уйдёшь первым. А когда она оставит тебя умирать, ты будешь последним, кто узнает об этом».
Боже, эта песня была словно написана для меня. Каждое слово, каждая строка — пересказ нашей с Пегги истории. «Это была моя худшая любовь». Может ли так быть? Могу ли я перечеркнуть все те счастливые минуты, проведённые вместе с ней? Я включил песню на повтор. «Теперь со мной всё в порядке». Со мной всё в порядке. В порядке.
Да, я в порядке. Я всё понял. Пегги была одной из таких людей, которые приходят в жизнь, чтобы научить чему-то, чтобы показать что-то новое. Благодаря ей я ощутил такие эмоции, о существовании которых даже не знал. Она дала возможность мне показать какого это — любить, и я почувствовал, как быть любимым. Она подарила мне столько планов и желаний, о которых я бы и не подумал. А возможно, она даже дала то, что мне только предстоит найти и узнать. Совершить новые путешествия, но уже без неё. Пегги открыла меня для самого же себя и сделала тем, кем я являюсь сейчас. И впервые за эти месяцы мне не хотелось злиться и обвинять её, наоборот, я бы хотел сказать ей «спасибо».
И пора отпускать это, завешивать штору, начинать новый год и новый этап. Не верится, что я полечу в Нью-Йорк не на пару недель на каникулы, а на несколько лет. Я поменяю свою жизнь, и всё полностью наладится. Студенческие годы — они лучшие.
Мне стало так легко, я освободился от груза, что носил в своей душе. Глубокий вдох. Выдох. Я был безумно рад провожать этот год вот с таким настроением, с такой лёгкостью внутри. Я поставил песню на паузу и открыл глаза. Вся комната была обвешена цветной гирляндой, пахло корицей и шоколадом. Надеюсь, мой следующий год будет похож на это всё – такой же яркий, завораживающий и полный сладких сюрпризов. Ведь не зря я загадываю это каждый год — мечты же сбываются.