50 ОТТЕНКОВ РУСЛИКА

Всё ради моих новых подписчиков ❤️👍🏻Когда вас будет 32-33 выйдет следующая глава , я в вас верю и всех люблю. Ваш Курт. —-///—-///—-///—-///—-///—-///—-///—-///—-///—-

Юлий врывается в деревянную дверь эллинга и останавливается, чтобы включить свет. Одна за другой щелкают флуоресцентные лампы, негромко гудят, и яркий, резкий свет заливает большое деревянное строение. Из своего перевернутого положения я вижу внушительных размеров моторный катер, который тихо покачивается на темной воде, но не успеваю его рассмотреть – Юлий уносит меня по деревянной лестнице наверх.
Он останавливается в дверях, щелкает выключателем – на этот раз загораются галогенные лампы с регулятором яркости, свет не такой резкий, – и я вижу, что мы в мансарде со скошенным потолком. Она отделана в новоанглийском морском стиле: темно-синий и кремовый цвет с капелькой красного. Мебели почти нет, только пара диванов.
Юлий ставит меня на деревянный пол. У меня нет времени осматриваться – не могу отвести взгляд от Юлия. Я словно заворожен... слежу за ним, как за редким и хищным зверем, жду, когда он нападет. Юлий хрипло дышит, что не удивительно: он только что перенес меня через лужайку и затащил на второй этаж. Карие глаза пылают от ярости, вожделения и неприкрытой похоти.
Вот черт. Я мог бы сгореть от одного его взгляда.
– Пожалуйста, не бей меня, – умоляюще шепчу я.
Он хмурит брови, распахивает глаза, пару раз моргает.
– Я не хочу, чтобы ты меня шлепал, только не здесь и не сейчас. Пожалуйста, не надо.
Юлий удивленно приоткрывает рот, и я с отчаянной храбростью осторожно веду пальцами по его щеке к колючему подбородку. Он медленно закрывает глаза, подставляет лицо под мои прикосновения, и его дыхание учащается. Другой рукой я ерошу его волосы. Я люблю его волосы. Юлий еле слышно стонет, открывает глаза, смотрит настороженно – он словно не понимает, что я делаю.
Встав почти вплотную к Юлию, я осторожно тяну его за волосы, чтобы он наклонил голову, а потом впиваюсь в его губы поцелуем, просовываю ему в рот свой язык. Юлий стонет, обнимает меня и прижимает к себе. Его руки вцепляются в мои волосы, и он грубо и властно отвечает на поцелуй. Наши языки соприкасаются, пробуют друг друга. У Юлия божественный вкус.
Неожиданно он отступает назад, наше дыхание смешалось, мы оба задыхаемся. Я опускаю руки ему на плечи, а он гневно смотрит на меня.
– Что ты со мной делаешь? – шепчет он почти растерянно.
– Целую.
– Ты мне отказал.
– Что?
О чем это он?
– За столом, своими ногами.
А... вот оно что.
– Мы же сидели за столом с твоими родителями!
Я ошеломленно смотрю на него.
– Мне никто никогда не отказывал. И это так... заводит.
Его зрачки слегка расширяются, в глазах плещутся удивление и похоть. Пьянящая смесь. Я непроизвольно сглатываю. Руки Юлия опускаются к моей заднице, он грубо притягивает меня к себе, и я чувствую его эрекцию.
Вот это да...
– Значит, ты злишься и возбужден потому, что я тебе отказал? – изумленно выдыхаю я.
– Я злюсь потому, что ты ничего не сказал мне про Джорджию. И еще потому, что ты пошёл в бар с парнем, который пытался тебя соблазнить, когда ты был пьян, и бросил в беспомощном состоянии с совершенно посторонним человеком. Разве друзья так поступают? Да, я злюсь и возбужден потому, что ты сдвинул ноги.
Его глаза опасно блестят, он медленно стягивает мои штаны.
– Я хочу тебя, прямо сейчас. Если не разрешишь себя отшлепать – а ты заслужил хорошую взбучку! – я трахну тебя на диване, быстро и только для своего удовольствия, не для твоего.
Штаны едва прикрывают мой голый зад. Стремительным движением Юлий просовывает руку между моих ног, его палец медленно входит в меня. Другой рукой он крепко удерживает меня за талию. Я едва сдерживаю стон.
– Это мое! – агрессивно шепчет он. – Только мое! Понял?
Он вытаскивает палец и вновь засовывает его в меня , пристально смотрит на меня, следит за моей реакцией горящими глазами.
– Да, твое, – выдыхаю я, чувствуя, как нарастает желание, горячее и тяжелое, несется по венам... и все во мне отзывается. Нервы звенят, дыхание учащается, сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди, кровь грохочет в ушах. Юлий резко отстраняется и делает несколько вещей одновременно: убирает руку, оставляя меня с моим желанием, расстегивает ширинку, толкает меня на диван и наваливается сверху.
– Руки на голову! – приказывает он сквозь стиснутые зубы.
Он встает на колени, с силой раздвигает мои ноги и лезет во внутренний карман пиджака за презервативом, буравя меня мрачным взглядом. Дернув плечами, стряхивает пиджак на пол и раскатывает презерватив по своему внушительному члену.
Послушно поднимаю руки, понимая, что Юлий не хочет, чтобы я его трогал.  Я возбужден. Мои бедра непроизвольно дергаются вверх, навстречу ему. Хочу, чтобы он вошел в меня вот так, грубо и жестко. О... сладкое предвкушение.
– У нас мало времени. Это будет быстро и только для моего удовольствия, не для твоего. Понял? Не смей кончить, иначе я тебя накажу, – говорит Юлий сквозь стиснутые зубы.
Ох, ни фига себе... как же я остановлюсь?
Он входит в меня одним быстрым толчком. У меня вырывается громкий гортанный стон, я наслаждаюсь тем, что полностью принадлежу ему. Юлий кладет свои ладони на мои, локтями прижимает мои руки, его ноги крепко удерживают мои, не давая пошевелиться. Я словно в западне. Он везде, подавляет меня, почти душит, но мне хорошо. Чувствую свою силу – ведь это я так на него влияю! – и меня переполняет гедонистическое ощущение триумфа. Юлий движется быстро и яростно, хрипло дышит мне в ухо, мое тело отвечает и словно тает под ним. Мне нельзя кончить. Нет. Но я двигаюсь с ним в одном ритме, толчок за толчком. Внезапно – слишком рано! – он вбивается в меня мощным ударом и с хриплым выдохом замирает, достигнув разрядки. Он сразу расслабляется, и я чувствую восхитительную тяжесть его тела. Я не готов его выпустить, мое тело жаждет оргазма, но Юлий такой тяжелый, что я не могу пошевелиться. Внезапно он вытаскивает член, и я, неудовлетворенный, остаюсь ни с чем. Юлий свирепо смотрит на меня.
– Не смей себя трогать. Хочу, чтобы ты помучился. Из-за того, что не рассказал и отказал в том, что принадлежит мне.
Его глаза пылают, он снова злится.
Я киваю, тяжело дыша. Юлий встает, снимает презерватив, завязывает узлом и кладет в карман брюк. Я пялюсь на него, пытаясь восстановить дыхание, и непроизвольно стискиваю бедра, чтобы получить хоть какое-то удовлетворение. Юлий застегивает ширинку, рукой приглаживает волосы и наклоняется за пиджаком. Когда он вновь смотрит на меня, его взгляд теплеет.
– Нам нужно вернуться в дом.
Неуверенно сажусь, меня слегка потряхивает.
– Вот, можешь надеть.
Из внутреннего кармана пиджака он достает мои трусы. Беру их с серьезным лицом, но в глубине души знаю – хотя меня и трахнули в наказание, я одержал маленькую победу. Мой внутренний бог согласно кивает, на его лице довольная усмешка: «Тебе не пришлось просить».
– Юлий! – зовет с первого этажа Миа.
Он поворачивается и поднимает брови.
– Как раз вовремя. Господи, порой она такая назойливая!
Бросаю на него угрюмый взгляд, торопливо возвращаю трусы на их законное место и встаю со всем достоинством, которое только возможно после того, как тебя только что оттрахали. Быстро привожу в порядок волосы – насколько это возможно после того, как тебя только что оттрахали.
– Миа, мы наверху! – кричит Юлий, поворачивается ко мне и тихо произносит: – Ну что же, мистер Тушенйов, я чувствую себя гораздо лучше, но все равно хочу вас отшлепать.
– Думаю, я этого не заслужил, мистер Онешко, особенно после того, как подвергся неспровоцированному нападению.
– Неспровоцированному? Ты меня поцеловал!
Юлий изо всех сил старается принять оскорбленный вид. Я поджимаю губы.
– Исключительно с целью защитить себя.
– От кого?
– От тебя и твоей чешущейся ладони.
Он склоняет голову набок и улыбается. Слышно, как Миа, стуча каблуками, поднимается по лестнице.
– Но ты же вытерпел? – тихо спрашивает Юлий.
Я краснею.
– С трудом, – шепчу я, но не могу скрыть самодовольной усмешки.
– А, вот вы где! – Миа широко улыбается.
– Я показывал Руслану окрестности.
Юлий подает мне руку, карие глаза смотрят серьезно. Я беру его руку, и он слегка сжимает мою ладонь.
– Лиза и Даня уже уходят. Как вам эти двое? Оторваться друг от друга не могут. – Миа вздыхает с притворным осуждением и смотрит на нас с Юлием. – А вы тут чем занимались?
Вот нахалка! Я заливаюсь густой краской.
– Я показывал Руслану свои награды в гребле, – не моргнув глазом, отвечает Юлий. Его лицо непроницаемо. – Пойдем, попрощаемся с Лизой и Даней.
Какие еще награды в гребле? Юлий осторожно притягивает меня к себе и, когда Миа поворачивается к лестнице, шлепает по заду. Я ахаю от неожиданности.
– Я повторю это, Руслан, и очень скоро, – тихо угрожает он в мое ухо, потом обнимает меня сзади и целует мои волосы.
Мы возвращаемся в дом, когда Лиза и Даня прощаются с Грейс и мистером Онешко. Лиза крепко меня обнимает.
– Нам нужно поговорить о Юлие. Зачем ты его подначиваешь? – шиплю я в ее ухо.
– Чтобы ты увидел, что он собой представляет. Осторожнее, Русь, он так любит командовать! – шепчет она. – Увидимся позже.
«Я ЗНАЮ, ЧТО ОН СОБОЙ ПРЕДСТАВЛЯЕТ, А ТЫ – НЕТ!» – мысленно кричу я.
Понимаю, что поступки Лизы продиктованы добрыми побуждениями, но порой она переходит всякие границы, вот как сегодня – она практически уже в другом штате. Хмуро смотрю на нее, она показывает мне язык, и я невольно улыбаюсь. Игривая Лиза – это что-то новенькое, должно быть, влияние Дани. Мы машем им на прощание, и Юлий поворачивается ко мне.
– Нам тоже пора, у тебя завтра собеседования.
Прощаемся, и Миа дружески меня обнимает.
– Мы думали, он никогда никого не найдет! – вырывается у нее.
Я краснею, а Юлий вновь закатывает глаза. Поджимаю губы. Почему это ему можно, а мне нет? Хочу тоже округлить глаза, но не осмеливаюсь, вспомнив его угрозу в эллинге.
– Руся, милый, береги себя, – ласково говорит Грейс.
Юлий, смущенный или раздосадованный заботливым вниманием, которое оказывают мне оставшиеся члены его семейства, хватает меня за руку и притягивает к себе.
– Вы его напугаете или избалуете своими нежностями, – ворчит он.
– Юлий, перестань дурачиться, – снисходительно выговаривает ему Грейс, ее глаза светятся любовью к сыну.
Я почему-то уверен, что он не дурачится. Исподтишка наблюдаю за ними. Очевидно, что Грейс его обожает, любит безусловной любовью матери. Юлий наклоняется и сдержанно ее целует.
– Мама, – говорит он, его голос скрывает какое-то чувство, может, благоговение?
Когда прощание закончено, Юлий ведет меня к машине, где ждет Тейлор. Неужели он прождал все это время? Тейлор открывает мне дверь, и я проскальзываю на заднее сиденье «Ауди».
Чувствую, как напряжение понемногу отступает. Ох, ну и денек! Я вымотан физически и морально. После короткого разговора с Тейлором Юлий садится рядом со мной и поворачивается ко мне.
– Похоже, моей семье ты тоже понравился, – бормочет он.
«Тоже?» В моем мозгу вновь возникает удручающая мысль о том, как меня пригласили. Тейлор заводит мотор и выезжает из круга света на подъездной дорожке в темноту шоссе. Пристально смотрю на Юлия, он глядит на меня.
– В чем дело? – тихо спрашивает он.
Я сразу теряюсь. Нет, нужно ему сказать. Он вечно жалуется, что я с ним не разговариваю.
– Думаю, тебе ничего не оставалось, как пригласить меня к твоим родителям, – тихо и нерешительно говорю я. – Если бы Даня не позвал Лизу, ты бы не позвал меня.
В темноте не видно его лица, но он изумленно наклоняет голову.
– Руслан, я рад, что ты познакомился с моими родителями! Откуда в тебе столько неуверенности? Меня это поражает. Ты – сильный, самодостаточный молодой мужчина, но, похоже, не в ладу с собой. Если бы я не захотел, чтобы ты с ними встретился, тебя бы здесь не было. Так, значит, все это время ты сомневался?
Вот это да! Юлий хотел, чтобы я поехал с ним! Судя по всему, он говорит искренне и ничего не скрывает. Кажется, он действительно рад, что я здесь... Я чувствую, как по венам разливается приятное тепло.
Юлий качает головой и берет мою руку. Я нервно смотрю на Тейлора.
– Забудь про Тейлора. Поговори со мной.
Я пожимаю плечами.
– Да, сомневался. И еще – я сказал про Джорджию потому, что Лиза говорила о Барбадосе. На самом деле я еще не решил.
– Так ты хочешь повидаться с мамой?
– Да.
Юлий странно смотрит на меня и молчит, как будто борется с самим собой.
– Можно мне поехать с тобой? – спрашивает он наконец.
Что?!
– Э-э-э... Не думаю, что это хорошая идея.
– Почему?
– Я надеялся, что отдохну от... этой настойчивости, и спокойно обо всем подумаю.
Он ошеломленно смотрит на меня.
– По-твоему, я слишком настойчив?
Я не могу удержаться от смеха.
– Это еще мягко сказано!
В свете проносящихся мимо фонарей вижу, что у Юлия кривятся губы.
– Вы смеетесь надо мной, мистер Тушенцов?
– Я бы не посмел, мистер Онешко, – отвечаю я с притворной серьезностью.
– А мне кажется, что посмели. Вы смеетесь надо мной, причем часто.
– Вы довольно забавный.
– Забавный?
– О да.
– Забавный в смысле смешной или в смысле с приветом?
– О... и то и другое, причем чего-то намного больше.
– Чего именно?
– Догадайся сам.
– Боюсь, в отношении тебя ни одна догадка не будет верной, Руслан, – язвительно замечает Юлий, а потом тихо добавляет: – О чем ты хочешь подумать в Джорджии?
– О нас, – шепчу я.
Он бесстрастно смотрит на меня, потом говорит:
– Ты сказал, что попробуешь.
– Я знаю.
– Ты передумал?
– Возможно.
Юлий ерзает, словно ему неудобно сидеть.
– Почему?
Вот дерьмо. Как случилось, что этот разговор вдруг стал таким серьезным и важным? Совершенно неожиданно, как экзамен, к которому я не готов. Что ему сказать? Кажется, я тебя люблю, а ты видишь во мне только игрушку? Потому, что не могу к тебе прикасаться и боюсь проявлять чувства – ты или закроешься, или отругаешь меня, или еще хуже – ударишь? Что сказать?
Отворачиваюсь к окну. Машина переезжает через мост. Мы с Юлием погружены во тьму, которая скрывает наши мысли и чувства, хотя для этого нам не нужна ночь.
– Почему, Руслан? – настаивает Юлий.
Я пожимаю плечами. Своим вопросом он загнал меня в угол. Не хочу его терять, несмотря на все его требования, потребность все контролировать, пугающие наклонности. Я никогда не чувствовал себя таким живым, как сейчас. Мне нравится сидеть рядом с ним. Он такой непредсказуемый, сексуальный, умный и забавный. Вот только его причуды... да, и он хочет причинять мне боль. Он говорит, что учтет мои возражения, но я все равно боюсь. Что сказать? В глубине души я просто хочу большего, больше привязанности, больше веселого и игривого Юлия... больше любви.
Он сжимает мою ладонь.
– Говори со мной, Руслан. Я не хочу тебя потерять. Эта неделя... – Он замолкает.
Мы подъезжаем к концу моста, дорогу вновь заливает неоновый свет уличных фонарей, и лицо Юлия то освещается, то исчезает во тьме. Подходящая к случаю метафора. Этот человек, которого я когда-то считал романтическим героем, одновременно и храбрый белый рыцарь в сияющих доспехах, и, по его собственным словам, темный рыцарь. Юлий – не герой, а человек с серьезными эмоциональными расстройствами, который тащит меня во тьму. Смогу ли я вывести его к свету?
– Я по-прежнему хочу большего, – шепчу я.
– Знаю. Я попытаюсь.
Моргая, смотрю на него, он отпускает мою ладонь и осторожно тянет меня за подбородок, освобождая закушенную губу.
– Я попытаюсь, Руслан, для тебя.
Он говорит так искренне, что я не выдерживаю. Расстегиваю ремень безопасности и забираюсь на колени к Юлию, застав его врасплох. Обнимаю его за голову, крепко целую, и через какую-то долю секунды он отвечает на мой поцелуй.
– Останься со мной сегодня, – выдыхает он. – Если ты уедешь, мы целую неделю не увидимся. Пожалуйста.
– Хорошо, – уступаю я. – И я тоже попытаюсь. Я подпишу твой контракт.
Это спонтанное решение. Юлий смотрит на меня.
– Подпишешь после Джорджии. Хорошенько все обдумай, малыш.
– Обязательно.
Милю или две мы сидим молча.
– Тебе надо бы пристегнуться, – неодобрительно шепчет Юлий в мои волосы, но не пытается снять меня со своих колен.
Я с закрытыми глазами прижимаюсь к нему, кладу голову ему на плечо и утыкаюсь носом в шею. Вдыхаю сексуальный аромат его тела, смешанный с пряным мускусным запахом геля для душа, и даю волю фантазии, представив, что Юлий меня любит. Почти осязаемое ощущение и настолько реальное, что какая-то часть моего злобного подсознания ведет себя в несвойственной ему манере и робко надеется. Даже не пытаюсь прикоснуться к груди Юлия, зато уютно сворачиваюсь в его объятиях.
Вскоре меня вырывают из моих грез.
– Мы дома, – шепчет Юлий.
Какая волнующая фраза, в ней таится столько возможностей!
Дома, с Юлией. Правда, у него не дом, а картинная галерея.
Тейлор открывает дверь машины, и я застенчиво благодарю, понимая, что он слышал весь наш разговор, но он лишь невозмутимо улыбается. Выйдя из машины, Юлий окидывает меня недовольным взглядом.
О нет... а сейчас-то я что сделал?
– Почему ты без пиджака? – сердито спрашивает он, снимает пиджак и накидывает мне на плечи.
Я облегченно вздыхаю.
– Он остался в моей новой машине, – сонно отвечаю я и зеваю.
Юлий смотрит на меня с самодовольной усмешкой.
– Устали, мистер Тушенцов?
– Конечно, мистер Онешко. – Смущаюсь под его испытующим взглядом, но не упускаю возможности съязвить: – Сегодня меня подавляли самыми немыслимыми способами.
– Хм, если тебе не повезет, я, может, подавлю тебя еще разок, – обещает он, берет меня за руку и ведет в здание.
Ох, ничего себе... Еще?!
В лифте я не свожу глаз с Юлия. Сначала я думаю, что он хочет, чтобы я спал с ним, но затем вспоминаю, что он всегда спит один, хотя несколько раз спал со мной. Я хмурюсь, и взгляд Юлия сразу темнеет. Он берет меня за подбородок и высвобождает мою губу из зубов.
– Когда-нибудь, Руслан, я трахну тебя в лифте, но сегодня ты устал, так что ограничимся кроватью.
Юлий наклоняется ко мне, смыкает зубы вокруг моей нижней губы и осторожно тянет. У меня перехватывает дыхание, ноги подкашиваются, я чувствую, как глубоко внутри стремительно нарастает желание. Я отвечаю Юлию – смыкаю зубы на его верхней губе, дразню его, он стонет. Лифт открывается, и Юлий за руку тащит меня через фойе, к двустворчатым дверям и в холл.
– Хочешь выпить или еще чего-нибудь?
– Нет.
– Хорошо. Тогда пойдем в кровать.
Я удивленно поднимаю бровь.
– Ты согласишься на непритязательную старомодную ваниль?
Он склоняет голову набок.
– Не говори так. У ванили очень интригующий вкус, – выдыхает он.
– С каких это пор?
– С прошлой субботы. В чем дело? Ты рассчитывал на нечто более экзотическое?
Мой внутренний бог радостно поднимает голову.
– О нет. На сегодня с меня хватит экзотики.
Мой внутренний бог обиженно надувает губы и не скрывает разочарования.
– Уверен? У нас богатый выбор – по крайней мере, тридцать один вкус. – Юлий похотливо улыбается.
– Оно и видно, – сухо говорю я.
Юлий качает головой.
– Да ладно вам, мистер Тушенцов, завтра у вас серьезный день. Чем быстрее вы окажетесь в постели, тем быстрее я вас трахну, и можете спать.
– Мистер Онешко, вы прирожденный романтик.
– Дерзите, мистер Тушенцов. Видимо, придется принять меры. Идем.
Он ведет меня по коридору в свою спальню, пинком закрывает дверь и командует:
– Руки вверх!
Я послушно поднимаю руки, Юлий берется за мою рубашку  и стаскивает её с меня через пару секунд штанов уже нет , одним легким, почти незаметным движением, словно волшебник. – Та-дам! – весело восклицает он.
Я смеюсь и вежливо хлопаю. Он улыбается с грациозным поклоном. Как можно перед ним устоять, когда он в таком настроении? Юлий вешает мою одежду на одинокий стул у комода.
– А какие еще фокусы ты знаешь? – дразню я его.
– О мой дорогой мистер Тушенцов, – рычит он, – залезайте в мою постель, и я покажу.
– Может, мне стоит хоть раз побыть недотрогой? – кокетничаю я.
Его глаза удивленно округляются и блестят от радостного возбуждения.
– Ну... дверь закрыта. Не думаю, что вам удастся от меня сбежать, – ехидно замечает он. – Считайте, что дело сделано.
– Но я умею торговаться.
– Я тоже.
Он пристально смотрит на меня, и выражение его лица меняется, становится растерянным, и я чувствую, как между нами пробегает холодок.
– Ты не хочешь трахаться? – спрашивает Юлий.
– Нет, – выдыхаю я.
Он хмурит брови.
Эх, была не была... Я делаю глубокий вдох и выпаливаю:
– Я хочу, чтобы мы занялись любовью.
Юлий замирает и беспомощно глядит на меня.
Его лицо темнеет. Вот черт, похоже, все плохо. «Не торопи его!» – сердито рявкает мое подсознание.
– Русь, я...
Он ерошит волосы обеими руками. Ого, да он на самом деле растерялся!
– По-моему, мы уже занимались, – немного помолчав, говорит он.
– Я хочу тебя потрогать.
Юлий невольно отступает, на его лице мелькает испуг, но сразу же исчезает.
– Пожалуйста, – прошу я.
Он приходит в себя.
– О нет, мистер Тушенцов. На сегодня достаточно признаний. И я говорю «нет».
– Нет?
– Нет.
Хм... с этим не поспоришь... или поспоришь?
– Послушай, ты устал, я устал, давай просто ляжем спать, – говорит Юлий и внимательно смотрит на меня.
– Значит, прикосновения относятся к недопустимым действиям?
– Да. Тоже мне новость.
– Пожалуйста, расскажи, почему.
– Руслан, хватит! – сердито бормочет он.
– Это важно для меня.
Юлий снова ерошит волосы обеими руками и приглушенно ругается. Резко повернувшись, он подходит к комоду, вытаскивает оттуда футболку и швыряет мне. Я ошеломленно ловлю ее на лету.
– Надевай и ложись спать, – сердито бросает Юлий.
Я хмурюсь, но решаю его развеселить. Поворачиваюсь к нему спиной, натягиваю футболку. Трусы не снимаю, я и так провел без них большую часть вечера.
– Мне нужно в ванную, – еле слышно шепчу я.
Юлий удивленно сдвигает брови.
– Ты спрашиваешь разрешения?
– Э-э-э... нет.
– Руслан, ты знаешь, где ванная. Сегодня, на этом этапе наших странных отношений, тебе не нужно разрешение, чтобы ею воспользоваться.
Юлий не скрывает раздражения. Он сбрасывает рубашку, а я сбегаю в ванную.
Пялюсь на себя в огромное зеркало и удивляюсь, что выгляжу как прежде. После всех сегодняшних потрясений из зеркала на меня глядит все тот же обычный парень. «А чего ты ожидал? Что у тебя вырастут рожки и хвостик? – язвит мое подсознание. – И что ты творишь? Знаешь же, как он ненавидит прикосновения! Не спеши, идиот, пусть сперва научится ходить, а потом уже бегать!» Мое подсознание в ярости и напоминает горгону Медузу: волосы развеваются, руки прижаты к лицу, как на картине «Крик» Эдварда Мунка. Я не обращаю на него внимания, но оно не хочет возвращаться в свой ящик. «Ты злишь его – вспомни, что он тебе говорил, все его признания». Хмуро смотрю на свое отражение. Нужно показать Юлию, что он мне дорог. Может, тогда он ответит взаимностью.
Трясу головой и беру зубную щетку Юлия. Конечно, мое подсознание право. Я слишком тороплю события. Юлий еще не готов, и я тоже. Мы словно балансируем на качелях наших странных отношений – неуверенно стоим на разных концах, и нас бросает то вверх, то вниз. Нам обоим нужно приблизиться к середине. Надеюсь, никто не свалится в процессе. Все происходит слишком быстро. Похоже, мне действительно нужно на время уехать. Джорджия манит еще сильнее, чем раньше. Я начинаю чистить зубы, когда в дверь стучит Юлий.
– Заходи, – шепелявлю я с полным ртом зубной пасты.
Юлий останавливается в дверях, пижамные штаны свисают с его бедер, и я привычно чувствую, как оживает каждая клеточка моего тела. Он обнажен по пояс, и я упиваюсь этим зрелищем, словно умираю от жажды, а он – прохладный горный родник. Юлий невозмутимо смотрит на меня, затем ухмыляется и шагает ко мне. Наши взгляды встречаются в зеркале, карте с карими. Я заканчиваю чистить зубы, споласкиваю щетку и протягиваю Юлию, ни на миг не отводя глаз. Он молча берет ее и засовывает в рот. Я довольно улыбаюсь, и его глаза смеются мне в ответ.
– Не стесняйтесь, пользуйтесь моей зубной щеткой, – слегка насмешливо говорит Юлий.
– Спасибо, господин.
Я сладко улыбаюсь, выхожу из ванной и направляюсь в спальню. Спустя несколько минут ко мне присоединяется Юлий.
– Знаешь, не так я представлял сегодняшний вечер, – недовольно ворчит он.
– А если бы я запретил себя трогать?
Он садится на кровать, скрестив ноги.
– Руслан, я же тебе говорил. Пятьдесят оттенков. У меня было тяжелое детство. Зачем тебе забивать голову этим дерьмом?
– Хочу тебя лучше узнать.
– Ты уже хорошо меня знаешь.
– Как ты можешь так говорить?
Сажусь на колени лицом к нему. Он недовольно закатывает глаза.
– Ты опять закатываешь глаза. В последний раз, когда я так сделал, ты меня отшлепал.
– Я бы и сейчас не отказался.
На меня находит вдохновение.
– Расскажи и отшлепаешь.
– Что?
– Что слышал.
– Ты торгуешься со мной?
В его голосе звучит удивленное недоверие. Я киваю. Да... а что еще делать?
– Веду переговоры.
– Руслан, это совсем не то.
– Хорошо. Расскажи, и я закачу глаза.
Он хохочет, и я получаю редкую возможность полюбоваться беззаботным Юлием. Давненько я его таким не видел. Он замолкает.
– Как всегда, поразительная настойчивость в сборе информации, – говорит он.
Его карие глаза заинтересованно блестят. Мгновенье спустя Юлий грациозно спрыгивает с кровати.
– Никуда не уходи! – приказывает он и выходит из комнаты.
Меня охватывает тревога, и я обхватываю себя за плечи. Что он делает? Вдруг у него какой-то коварный план? Вот дерьмо. А если он вернется с розгами или какой-нибудь мерзкой секс-игрушкой? Черт, что тогда делать? Когда Юлий возвращается, он держит в руке что-то маленькое. Не могу понять, что именно, и сгораю от любопытства.
– Когда у тебя первое собеседование? – тихо спрашивает он.
– В два.
Его лицо медленно расплывается в порочной ухмылке.
– Отлично.
Юлий меняется у меня на глазах – теперь он жестче, упрямее... И это очень сексуально. Доминант Юлий.
– Слезь с кровати и встань вот сюда.
Я торопливо встаю рядом с кроватью. Юлий пристально смотрит на меня, в его глазах светится обещание.
– Доверяешь мне? – негромко говорит он.
Я киваю. Юлий протягивает руку, на его ладони лежат два круглых блестящих шарика, соединенные толстой черной нитью.
– Они новые, – многозначительно замечает он.
Бросаю на него вопросительный взгляд.
– Я засуну их в тебя, а потом тебя отшлепаю, но не в наказание, а ради нашего с тобой удовольствия. – Он замолкает, следя за моей реакцией.
В меня! Я удивленно открываю рот, чувствую, как глубоко внутри сжимаются мышцы. Мой внутренний бог танцует танец семи покрывал.
– Потом мы трахнемся, и, если ты к тому времени не заснешь, я расскажу о ранних годах своей жизни. Согласен?
Он спрашивает моего разрешения! Я киваю, задыхаясь. У меня пропал дар речи.
– Хороший мальчик. Открой рот.
Рот?
– Шире.
Юлий осторожно кладет шарики мне в рот.
– Их нужно увлажнить. Соси, – приказывает он тихим голосом.
Шарики холодные, гладкие, на удивление тяжелые и с отчетливым металлическим вкусом. Исследую их языком, и мой пересохший рот наполняется слюной. Юлий не отводит взгляда от моих глаз. Вот черт, это так заводит. Я слегка дергаюсь. – Стой смирно, Руслан! – предупреждает Юлий. – Хватит.
Он вытаскивает шарики из моего рта, поворачивается к кровати, откидывает одеяло и садится.
– Иди сюда.
Я встаю перед ним.
– Повернись, наклонись вперед и обхвати руками лодыжки.
Растерянно моргаю, и его лицо суровеет.
– Не медли, – тихо предостерегает Юлий с угрозой в голосе и засовывает шарики себе в рот.
Ох, черт, это еще сексуальнее, чем зубная щетка! Выполняю приказ. Неужели я могу дотянуться до лодыжек? Могу, и легко. Футболка задирается мне на спину, открывая зад. Слава богу, я в трусах, хотя, подозреваю, ненадолго.
Юлий бережно кладет ладонь на мою задницу и ласково гладит. У меня открыты глаза, но я вижу только его ноги. Я зажмуриваюсь, когда он осторожно сдвигает мои трусы в сторону и медленно водит пальцем вверх-вниз. Мое тело напрягается от исступленного ожидания и возбуждения. Пьянящая смесь. Юлий вводит в меня палец и восхитительно медленно вращает им внутри. До чего же приятно! Я не могу сдержать стон.
Юлий прерывисто дышит, еще раз шевелит пальцем и сдавленно стонет. Он убирает руку и восхитительно медленно вводит в меня шарики, сначала один, потом другой. О-о-о... Они теплые на ощупь, согретые нашими ртами. Странное ощущение. Когда шарики проникают внутрь, я их не чувствую, но знаю – они там.
Юлий поправляет мои трусы, наклоняется и нежно целует мои ягодицы.
– Вставай, – приказывает он.
Я с трудом выпрямляюсь. Ох! Вот теперь я их чувствую... кажется. Юлий подхватывает меня за бедра и держит, пока я не восстанавливаю равновесие.
– Все в порядке? – спрашивает он строгим голосом.
– Да, – еле слышно шепчу я.
– Повернись.
Я поворачиваюсь лицом к нему. Шарики тянут вниз, и я непроизвольно сжимаю мышцы. Неожиданное ощущение, но приятное.
– Как тебе? – спрашивает Юлий.
– Странно.
– Странно в смысле хорошо или в смысле плохо?
– Хорошо, – признаюсь я, покраснев.
– Отлично, – говорит Юлий. В его глазах прыгают смешинки.
– Я хочу воды. Принеси мне стакан воды, Руслан.
Ох.
– А потом я уложу тебя поперек своих коленей. Думай об этом, Руслан.
Вода? Зачем ему вода?
Не успеваю выйти из спальни, как более чем отчетливо понимаю, зачем Юлий заставил меня ходить – от каждого движения шарики перекатываются, массируя меня изнутри. Очень странное ощущение, и нельзя сказать, что неприятное. Мое дыхание учащается, когда я тянусь, чтобы взять стакан из кухонного шкафа, и я непроизвольно ахаю. Вот это да... пожалуй, оставлю их себе. От них мне хочется секса.
Юлий внимательно следит, как я возвращаюсь в спальню.
– Спасибо, – говорит он и берет у меня стакан.
Юлий медленно отпивает воду и ставит стакан на тумбочку со своей стороны. Там уже лежит пакетик из фольги, ждет, совсем как я. Знаю, что Юлий делает это специально, нагнетает напряжение. У меня учащается пульс. Юлий перехватывает мой взгляд.
– Иди сюда. Встань рядом со мной, как в тот раз.
Подхожу к нему, чувствуя, как кровь быстрее бежит по телу, и в этот раз... Я возбужден и жду.
– Попроси, – тихо говорит Юлий.
Я хмурюсь. О чем попросить?
– Попроси, – повторяет он, уже жестче.
Что? Воды? Чего он от меня хочет?
– Проси, Руслан, в последний раз говорю.
В его голосе звучит неприкрытая угроза, и вдруг меня осеняет. Юлий хочет, чтобы я попросил отшлепать меня.
Вот черт. Он выжидающе смотрит на меня холодным взглядом. Вот дерьмо.
– Пожалуйста, отшлепайте меня... господин, – шепчу я.
Юлий на миг закрывает глаза, смакует мои слова. Потом хватает меня за левую руку и рывком тянет к себе. Я падаю, он подхватывает меня, и укладывает на свои колени. Чувствую, как сердце подскакивает к горлу. Он ласково гладит мой зад. Я снова перекинут через его колени так, что верхняя часть моего тела лежит на кровати. В этот раз Юлий не перекидывает свою ногу через мои, а осторожно убирает волосы с моего лица . Потом берёт их в руку, удерживая меня на месте, и тянет, чтобы я запрокинул голову.
– Хочу видеть твое лицо, Руслан, когда буду тебя шлепать, – бормочет он, не переставая гладить мой зад.
Его рука раздвигает ягодицы, спускается ниже, толкает, и ощущение наполненности такое... Я издаю громкий стон. Необыкновенное ощущение.
– Это ради удовольствия, Руслан, твоего и моего, – шепчет Юлий.
Он поднимает руку и с громким шлепком опускает на мои ягодицы, туда, где они переходят в бедра, задев чувствительное местечко между ног. Шарики внутри меня резко перекатываются вперед, и я тону в пучине ощущений. Жжение в ягодицах, тяжелая наполненность от шаров внутри и крепкая хватка Юлия. Я морщу лицо, пытаясь освоиться с непривычным чувственным опытом. Мысленно отмечаю, что Юлий ударил меня не так сильно, как в тот раз. Он снова гладит мой зад, водит ладонью по коже через белье.
Почему он не снял с меня трусы? Юлий поднимает ладонь и снова шлепает меня по ягодицам. Я издаю стон от переизбытка ощущений. Ладонь движется по определенной схеме – слева направо и вниз. Шлепки снизу самые приятные – все внутри меня толчком движется вперед... Между шлепками он ласково гладит и разминает мой зад. Потрясающее эротичное ощущение – меня массируют изнутри и снаружи. Почему-то сейчас я не возражаю против боли, возможно, потому, что все происходит на моих условиях. Мне почти совсем не больно – хотя нет, больно, но терпимо. Я могу перенести эту боль, и она даже приятна. Я снова издаю стон. Да, это я вытерплю.
Юлий перестает меня шлепать и медленно стягивает с меня трусы. Я извиваюсь у него на коленях, но не потому, что хочу вырваться. Я хочу... чего-то большего, разрядки. От прикосновений к ставшей сверхчувствительной коже по всему телу пробегает сладкая дрожь. Это потрясающе. Юлий продолжает меня шлепать. Несколько легких шлепков, потом ладонь ударяет сильнее, слева направо и вниз. О-о, эти шлепки снизу... Я снова издаю стон.
– Хороший мальчик, Руслан, – стонет Юлий, тяжело дыша.
Он шлепает меня еще два раза, потом тянет за нить, соединяющую шары, и выдергивает их из меня. Я едва не кончаю – неземное ощущение. Юлий осторожно переворачивает меня. Слышу треск разрываемой фольги, и Юлий ложится рядом со мной. Он берет мои руки, закидывает мне за голову, медленно опускается на меня, и входит внутрь, заполняя то место, где были серебряные шарики. Я отвечаю громким стоном.
– О, малыш, – шепчет Юлий и движется вперед-назад в медленном, чувственном темпе, чувствуя меня, наслаждаясь мной.
Он еще никогда не был таким нежным, и я почти сразу достигаю пика, взрываюсь восхитительным, яростным, всепоглощающим оргазмом. Я сжимаю Юлия, и он кончает, выкрикнув мое имя:
– Руся!
Какое-то время он лежит на мне, тяжело дышит, по-прежнему удерживая мои руки своими. Наконец он отстраняется и смотрит мне в глаза.
– Мне очень понравилось, – шепчет он и ласково меня целует.
На этом нежности заканчиваются – Юлий встает, укрывает меня одеялом и уходит в ванную. Он возвращается с бутылочкой белого лосьона и садится на кровать рядом со мной.
– Повернись, – командует он, и я послушно перекатываюсь на живот.
К чему вся эта суета? Безумно хочется спать.
– Твоя задница восхитительного цвета, – одобрительно говорит Юлий и осторожно втирает охлаждающий лосьон в мои порозовевшие ягодицы.
– Давай, Онешко, колись, – зеваю я.
– Мистер Тушенцов, вы умеете испортить момент.
– Мы договорились.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как будто меня обсчитали.
Юлий вздыхает, ложится рядом и притягивает меня к себе, стараясь не задевать мой саднящий зад. Мы лежим, тесно прижавшись друг к другу, и он нежно целует меня возле уха.
– Женщина, которая произвела меня на свет, была шлюхой и сидела на крэке. А теперь спи.
Твою ж мать... что это значит? – Была?
– Она умерла.
– Давно?
Юлий снова вздыхает.
– Она умерла, когда мне было четыре года. Я ее толком не помню. Помню только определенные вещи. Кое-какие подробности мне сообщил Кэррик. Пожалуйста, засыпай.
– Спокойной ночи, Юлий.
– Спокойной ночи, Руся.
Я проваливаюсь в тяжелый сон, и мне снится четырехлетний кареглазый  мальчик, которого бросили к отвратительном, темном, страшном месте.