50 ОТТЕНКОВ РУСЛИКА

С Новым годом ))) Соре, ушёл в отпуск , 30-31 подписчиков =новая глава )))Действуйте , мои извращуги ;) CrazyMegaRyslik, это всё для тебя ❤️
—-///—-///—-///—-///—-///—-///—-///—-///—-///—

Мягкие губы касаются моего виска, оставляя цепочку легких, нежных поцелуев, и какая-то часть меня желает повернуться и ответить, но в основном мне хочется спать дальше. Со стоном зарываюсь в подушку.
– Руслан, проснись! – мягко уговаривает меня Юлий.
– Нет, – буркаю я.
– Через полчаса нужно выходить, чтобы не опоздать на ужин у моих родителей.
Похоже, ему весело. Неохотно открываю глаза. За окном смеркается. Юлий склонился надо мной и пристально смотрит.
– Давай, соня, поднимайся! – Он снова целует меня.
– Я принес тебе попить. Жду внизу. И только посмей уснуть, тебе тогда не поздоровится, – угрожает он беззлобным голосом.
Юлий коротко целует меня и уходит, а я, сонно моргая, остаюсь в прохладной, почти пустой комнате.
Я неплохо отдохнул, но отчего-то нервничаю. Вот черт, у меня же встреча с его родственниками! Он только что отходил меня стеком и связал кабельной стяжкой, которую я же ему и продал, а теперь мне предстоит встретиться с его родителями. Лиза тоже впервые их увидит, – что ж, по крайней мере, она меня поддержит. Вращаю плечами. Они затекли. Сейчас требование Юлия насчет личного тренера вовсе не кажется нелепым, наоборот, выглядит вполне разумным, если я собираюсь быть на уровне.
Медленно вылезаю из постели и вижу, что моя рубашка висит на шкафу. Где же трусики? Заглядываю под стул. Ничего. Вдруг я вспоминаю, что Юлий спрятал их в карман своих джинсов. Краснею при воспоминании – мне стыдно даже думать об этом! – о его непристойном поступке. Хмурю брови. Почему Юлий не вернул мне трусы?
Украдкой пробираюсь в ванную, сгорая от стыда из-за того, что на мне нет белья. Вытираюсь после приятного, но такого недолгого душа, и вдруг меня осеняет: Юлий сделал это нарочно! Хочет, чтобы я смутился и попросил свои трусы обратно, а уж он решит, вернуть мне их или нет. Мой внутренний бог ухмыляется. К чертям собачьим... в эту игру могут играть двое. Решаю, что не буду просить Юлия, не дождется. Следовательно, придется идти на встречу с его родителями без исподнего. Руслан Тушенцов! Мое подсознание осыпает меня упреками, но я его не слушаю потому, что страшно доволен собой – вот Юлий взбесится!
Вернувшись в комнату, я влезаю в рубашку и джинсы, обуваю обувь. Торопливо причесываюсь и только потом смотрю, что за напиток мне оставили. Он бледно-розового цвета. Что это? Клюква и газированная вода. М-м-м... восхитительный вкус и прекрасно утоляет жажду.
Торопливо бегу в ванную и смотрюсь в зеркало: глаза горят, щеки разрумянились, вид слегка самодовольный из-за выходки с трусами. Спускаюсь вниз. Я уложился за пятнадцать минут. Неплохо, Руся.
Юлий стоит у панорамного окна, одетый в серые фланелевые брюки, которые я обожаю: они так сексуально висят на его бедрах. Само собой, на нем белая рубашка. Интересно, у него есть одежда другого цвета? Из динамиков льется негромкий голос Фрэнка Синатры.
Юлий поворачивается ко мне и улыбается. Он выжидающе смотрит на меня.
– Привет, – тихо говорю я, на моем лице играет загадочная улыбка.
– Привет, – отвечает он. – Как ты себя чувствуешь?
Его глаза радостно блестят.
– Хорошо, спасибо. А ты?
– Великолепно, мистер Тушенцов.
Он так и ждет, что я продолжу разговор.
– Фрэнк. Вот уж не думал, что ты поклонник Синатры.
– У меня эклектичный вкус, мистер Тушенцов, – негромко говорит Юлий, идет ко мне грациозной походкой леопарда, и от его пристального взгляда у меня перехватывает дыханье.
Фрэнк проникновенно поет старую песню, одну из рэевских любимых – «Колдовство». Юлий медленно проводит по моей щеке кончиками пальцев, и его прикосновение отдается у меня глубоко внутри.
– Потанцуй со мной, – предлагает он хриплым голосом.
Вытащив из кармана пульт, он делает музыку громче и протягивает мне руку, веселый взгляд его карих глаз полон обещания и страсти. Юлий совершенно обворожителен, и я поддаюсь его чарам. Протягиваю ему руку. Он лениво улыбается, прижимает меня к себе и, положив руку мне на талию, начинает слегка покачиваться.
Кладу другую руку ему на плечо и улыбаюсь, заразившись его игривым настроением. Юлий ведет меня в танце. Господи, как же хорошо он танцует! Мы движемся от окна до кухни, потом назад, кружась и поворачиваясь в такт музыке. Юлий превосходно ведет, и я успеваю за ним без малейшего труда.
Мы скользим вокруг обеденного стола, к роялю и туда-сюда вдоль стеклянной стены, за которой, словно темная и волшебная декорация к нашему танцу, сияет огнями Сиэтл, и я не могу сдержать счастливого смеха. Юлий улыбается мне с последним аккордом музыки.
– Нет милее колдуна, чем ты, – повторяет он слова песни и нежно меня целует. – Ну, мистер Тушенцов, ваши щеки немного порозовели. Спасибо за танец. Вы готовы ехать к моим родителям?
– Всегда пожалуйста, и да, я с нетерпением жду встречи с ними, – отвечаю я, задыхаясь.
– У вас есть все, что вам нужно?
– О да, – отвечаю я сладким голоском.
– Вы уверены?
Собираю всю свою решимость под его пристальным удивленным взглядом и беспечно киваю. Лицо Юлия расплывается в широкой ухмылке, и он качает головой.
– Хорошо. Раз уж вы так решили, мистер .
Он хватает меня за руку, берет с барного табурета пиджак и ведет меня через вестибюль к лифту. Многоликий Юлий Онешко. Пойму ли я когда-нибудь этого переменчивого человека?
В лифте я украдкой поглядываю на него. На его красивых губах играет легкая улыбка, похоже, он втайне посмеивается. Боюсь, что надо мной. О чем только я думал? Собираюсь встретиться с его родителями – и не надел трусов! Мое подсознание злорадно ухмыляется: «А я ведь говорило!» В относительной безопасности квартиры эта идея казалась забавной и соблазнительной, а теперь я почти на улице и БЕЗ ТРУСОВ! Юлий смотрит на меня, и между нами снова пробегает разряд. Веселое выражение сползает с лица Юлия, он хмурится, глаза темнеют... вот черт.
Внизу двери лифта открываются. Юлий трясет головой, словно отгоняя непрошеные мысли, и жестом истинного джентльмена приглашает меня выйти первым. Кого он обманывает? Никакой он не джентльмен. У него мои трусы.
В большом внедорожнике «Ауди» подъезжает Тейлор. Юлий распахивает передо мной заднюю дверь, и я забираюсь в машину со всей элегантностью, которую только позволяет фривольное отсутствие белья..
Машина несется по трассе I-5, мы с Юлием молчим, нас сдерживает спокойное присутствие Тейлора. Настроение Юлия почти осязаемо, оно меняется и постепенно мрачнеет, пока мы катим на север. Юлий о чем-то размышляет, глядя в окно, и я чувствую, как он отдаляется от меня. О чем он думает? Не могу спросить. О чем можно говорить, когда с нами Тейлор?
– Где ты научился танцевать? – робко спрашиваю я.
Он поворачивается ко мне, выражение его глаз невозможно прочитать в мелькающем свете фонарей.
– Ты уверен, что хочешь знать? – тихо отвечает он.
– Да, – выдавливаю я.
– Миссис Робинсон любила танцевать.
Мои худшие опасения подтвердились. Она хорошо его выучила, и эта мысль меня удручает – я-то ничему не могу научить. У меня нет особенных умений.
– Должно быть, она хорошая учительница.
– Хорошая, – тихо говорит Юлий.
Мне кажется, что по голове бегают мурашки. Неужели ей досталось все самое лучшее? Пока Юлий не стал таким закрытым? Или она помогла ему раскрыться? Он может быть таким забавным и милым. Я невольно улыбаюсь, вспомнив, как он держал меня в объятиях и мы кружили по гостиной, так неожиданно. И еще у него мои трусы.
Да, и Красная комната боли. Я машинально растираю запястья – вот что делают с людьми тонкие пластиковые полоски. Этому тоже она научила Юлия, или испортила его, зависит от точки зрения. Хотя он вполне мог оказаться в Теме и без миссис Робинсон. Я вдруг понимаю, что ненавижу ее. Надеюсь, мы никогда не встретимся, иначе я не отвечаю за свои действия. Такой сильной ненависти я еще не испытывал, тем более к человеку, которого ни разу в жизни не видел. Я смотрю в окно невидящим взглядом и упиваюсь своей иррациональной злобой и ревностью.
Мысленно возвращаюсь к сегодняшнему дню. Учитывая, что мне известны предпочтения Юлия, думаю, он обошелся со мной мягко. Хочу ли я это повторить? Не могу даже притвориться, что нет. Конечно, хочу, если он попросит, – при условии, что будет не очень больно, и это единственный способ остаться с ним.
В этом-то вся суть. Я хочу остаться с Юлием. Мой внутренний бог облегченно вздыхает. Я прихожу к мнению, что он в основном думает не мозгом, а другой важной частью своего тела, которая сейчас выставлена напоказ. – Не нужно, – бормочет Юлий.
Нахмурившись, я поворачиваюсь к нему.
– Что не нужно?
Я к нему не прикасалась.
– Не нужно слишком много думать, Руслан. – Он берет мою руку, подносит к губам и нежно целует костяшки пальцев. – Чудесный был день. Спасибо.
Он снова со мной. Я растерянно моргаю и смущенно улыбаюсь. Юлий такой противоречивый. Я задаю вопрос, который давно меня мучает:
– Почему ты использовал кабельную стяжку?
Он ухмыляется.
– Просто, удобно, и ты испытал новые ощущения. Кабельные стяжки – довольно жесткое приспособление для фиксации, а мне это нравится. – Он слегка улыбается. – Очень действенный способ удерживать тебя там, где твое место.
Я краснею и бросаю встревоженный взгляд на Тейлора, который невозмутимо ведет машину, не сводя глаз с дороги. Ну и что мне на это ответить? Юлий с невинным видом пожимает плечами.
– Все это часть моего мира, Руслан.
Он стискивает мою ладонь, затем отпускает и вновь отворачивается к окну.
Ах да, его мир, и я хочу туда войти, но не на его же условиях? Не знаю. Он не упомянул этот чертов контракт. Размышления не придают мне бодрости. Выглядываю в окно и вижу, что пейзаж за стеклом изменился. Мы переезжаем через мост, вокруг – чернильный мрак. Темная ночь отражает мое внутреннее состояние, она словно обволакивает меня и душит.
Смотрю на Юлия, и наши взгляды встречаются.
– О чем призадумалась? – спрашивает он.
Я хмуро вздыхаю.
– Неужели все так плохо?
– Хотел бы я знать, что у тебя на уме.
Юлий довольно ухмыляется.
– А я – что у тебя, – тихо говорит он и замолкает, пока Тейлор гонит машину сквозь ночь к городку Белвью.
* * *
Уже почти восемь, когда «Ауди» выруливает на подъездную дорожку к особняку в колониальном стиле. Дом с вьющимися розами над дверью великолепен. Он как будто сошел с картинки.
– Ты готов? – спрашивает Юлий, когда Тейлор останавливается у внушительной парадной двери.
Я киваю, и Юлий одобряюще сжимает мою ладонь.
– Для меня это тоже впервые, – шепчет он, затем лукаво улыбается. – Держу пари, ты жалеешь, что на тебе нет трусов.
Я краснею. Совсем про них забыл. К счастью, Тейлор выходит, чтобы открыть дверь, так что наш разговор ему не слышен. Хмуро смотрю на Юлия, а он широко ухмыляется в ответ. Отворачиваюсь и вылезаю из машины.
Доктор Грейс Тревельян-Онешко стоит на крыльце, ждет нас. Она выглядит элегантно-утонченной в бледно-голубой шелковой рубашке; рядом с ней, полагаю, мистер Онешко– высокий, темноволосый и, как Юлий, по-своему красивый.
– Руслан, ты уже знаком с моей матерью Грейс. А это мой отец, Кэррик.
– Мистер Онешко, рад с вами познакомиться.
Я улыбаюсь и пожимаю ему руку.
– Я тоже рад, Руслан.
– Для вас Руслан.
У него добрые голубые глаза.
– Руслан, как приятно снова встретиться с вами! – Грейс приветливо обнимает меня. – Заходите скорей.
– Она здесь?
Из дома доносится визгливый крик. Я бросаю на Юлия встревоженный взгляд.
– Это, должно быть, Миа, моя младшая сестренка, – говорит он почти сердито, но не совсем.
За словами Юлия таится глубокая привязанность, это заметно по тому, как смягчается его голос и щурятся глаза, когда он произносит ее имя. Похоже, он ее обожает. Для меня это откровение. В ту же минуту Миа собственной персоной врывается в холл. Она примерно моего возраста, высокая, фигуристая, с черными как смоль волосами.
– Руслан! Я столько про тебя слышала! – Она бросается мне на шею.
Вот это да! Я невольно улыбаюсь, покоренный ее безграничным энтузиазмом.
– Зовите меня Руся, – бормочу я, когда она тащит меня в огромный вестибюль с полами из темного дерева, старинными коврами и широкой изогнутой лестницей на второй этаж.
– Он никогда никого не приводил домой, – сообщает Миа, ее глаза оживленно блестят.
Я вижу, как Юлий закатывает глаза, и вопросительно поднимаю бровь. Он недовольно прищуривается.
– Миа, успокойся, – мягко увещевает Грейс. – Здравствуй, милый.
Она целует Юлия в обе щеки. Он смотрит на нее с теплой улыбкой, затем обменивается рукопожатием с отцом.
Мы все идем в гостиную. Миа по-прежнему держит меня за руку. Комната просторная, со вкусом обставлена мебелью в кремовых, коричневых и светло-голубых тонах, очень уютная и стильная. Лиза с Даней устроились на диване, держат бокалы с шампанским. Лиза соскакивает, чтобы меня обнять, и Миа наконец отпускает мою ладонь.
– Привет, Руся! – расцветает Лиза радостной улыбкой, потом церемонно кивает Юлию. – Юлий.
– Лиза. – Он держится с ней так же официально.
Я хмурюсь, глядя на них. Даня хватает меня в охапку. У нас что, неделя «обними Русю»? Я не привык к столь бурным проявлениям симпатии. Юлий встает рядом и обнимает меня – кладет ладонь мне на бедро и притягивает к себе. Остальные не сводят с нас глаз. Честно говоря, это меня нервирует.
– Выпьете что-нибудь? – Похоже, мистер Онешко пришел в себя. – Просекко?
– Да, пожалуйста, – в один голос отвечаем мы с Юлием.
Ох... до чего же странно получилось. Миа хлопает и ладоши.
– Они даже говорят одно и то же! Я принесу.
Она выбегает из комнаты. Я густо краснею, потом смотрю на Лизу с Даней, и до меня вдруг доходит, что Юлий пригласил меня только из-за Лизы. Наверняка Даня пригласил ее домой легко и охотно, а Юлий оказался в ловушке – я бы все узнал от самой Лизы. Я хмурюсь. Юлия вынудили позвать меня. Неприятное и угнетающее открытие. Мое подсознание глубокомысленно кивает, на его лице написано: «Наконец-то ты догадался, дурочок!»
– Ужин почти готов, – сообщает Грейс и выходит вслед за Мией.
Юлий смотрит на меня и хмурится.
– Садись, – приказывает он, показывая на плюшевый диван.
Я послушно выполняю приказ, аккуратно скрестив ноги. Юлий садится рядом, не касаясь меня.
– Мы разговаривали о нашем отпуске, Руслан, – дружелюбно произносит мистер Онешко. – Даня решил на недельку слетать с Лизой и ее семьей на Барбадос.
Смотрю на Лизу, и она улыбается мне, широко распахнув глаза. Она просто светится от восторга. Елизавета Неред, где ваше достоинство?
– А вы собираетесь отдохнуть после университета? – спрашивает мистер Онешко.
– Я подумываю о том, чтобы съездить в Джорджию, – отвечаю я.
Юлий бросает на меня изумленный взгляд, пару раз мигает, затем его лицо вновь приобретает бесстрастное выражение. Вот дерьмо! Я же ничего ему не сказал.
– В Джорджию? – переспрашивает он.
– Там живет моя мама, мы с ней давно не виделись.
– И когда ты туда собираешься? – негромко осведомляется он.
– Завтра поздно вечером.
Миа неторопливо входит в гостиную и вручает нам бокалы с бледно-розовым просекко.
– За ваше здоровье! – мистер Онешко поднимает бокал.
Весьма уместный тост для человека, жена которого работает врачом. Я улыбаюсь.
– Надолго? – не отстает Юлий, его голос обманчиво мягок.
Вот черт... похоже, он в ярости.
– Еще не знаю. Зависит от того, как пройдут завтрашние собеседования.
Он стискивает челюсти, и на лице Лизы появляется выражение, свидетельствующее о том, что она вот-вот вмешается в разговор. Она сладко улыбается.
– Руся заслужила отдых, – многозначительно говорит она Юлию.
Почему Лиза так враждебно к нему настроена? В чем дело?
– У вас завтра собеседования? – спрашивает мистер Онешко.
– Да, в двух издательствах, по поводу стажировки.
– Желаю удачи.
– Ужин на столе, – объявляет Онешко.
Мы встаем. Лиза и Даня выходят за мистером Онешко и Мией. Я хочу последовать за ними, но Юлий останавливает меня, резко схватив за локоть.
– И когда ты собирался мне сказать, что уезжаешь? – спрашивает он.
Юлий говорит спокойно, хотя явно сдерживает гнев.
– Я не уезжаю, а собираюсь повидаться с матерью, и я только подумываю об этом.
– А как насчет нашего соглашения?
– Между нами еще нет никакого соглашения.
Юлий сердито прищуривает глаза, потом, похоже, приходит в себя. Он отпускает мой локоть, берет меня под руку и выводит из комнаты.
– Этот разговор еще не закончен, – шипит он с угрозой, когда мы входим в столовую.
Бред собачий. Было бы из-за чего из трусов выпрыгивать... лучше бы мои вернул. Я смотрю на него свирепым взглядом.
Столовая напоминает мне об обеде с Юлием в отеле «Хитман». Над столом из темного дерева висит хрустальная люстра, на стене – зеркало в тяжелой резной раме. Стол накрыт белоснежной льняной скатертью и полностью сервирован, посредине стоит ваза с бледно-розовыми пионами. Потрясающее зрелище.
Мы занимаем свои места. Мистер Онешко сидит во главе стола, я – справа от него, а Юлий усаживается рядом со мной. Мистер Онешко берет открытую бутылку красного вина и предлагает Лизе. Миа садится рядом с Юлием и крепко стискивает его ладонь. Он ласково улыбается.
– Где ты познакомился с Русей? – спрашивает Миа.
– Он брал у меня интервью для студенческого журнала.
– Который редактирует Лиза, – вставляю я в надежде увести разговор от себя.
Миа улыбается Лизе, которая сидит напротив, рядом с Даней, и они начинают болтать о студенческом журнале.
– Вина? – предлагает мне мистер Онешко.
– Да, пожалуйста, – улыбаюсь я.
Мистер Онешко встает, чтобы наполнить остальные бокалы.
Украдкой гляжу на Юлия, он поворачивается и смотрит на меня, склонив голову набок.
– Что? – спрашивает он.
– Пожалуйста, не злись на меня, – шепчу я.
– Я не злюсь.
Я не отвожу взгляд. Юлий вздыхает.
– Ну хорошо, злюсь.
Он на миг закрывает глаза.
– Так, что руки чешутся? – встревоженно спрашиваю я.
– О чем это вы шепчетесь? – интересуется Лиза.
Я краснею, а Юлий бросает на нее взгляд из серии «Не суйся не в свое дело, Неред!». Лиза неловко ежится.
– О моей поездке в Джорджию, – спокойно отвечаю я, надеясь сгладить их взаимную враждебность.
– Как вел себя Макс, когда вы были с ним в баре в пятницу?
Твою ж мать, Лиза! Я округляю глаза. Что она творит? Лиза тоже округляет глаза, и я вдруг понимаю, что она хочет, чтобы Юлий меня ревновал. Как мало она знает! А я-то думал, что все обойдется.
– Прекрасно, – бормочу я.
Юлий наклоняется ко мне.
– Злюсь так, что руки чешутся, – шепчет он. – Особенно сейчас.
Его голос убийственно холоден.
О нет! Я неловко ерзаю.
Грейс вносит два блюда, за ней входит хорошенькая девушка со светлыми косичками, одетая в аккуратное бледно-голубое платье. Она несет стопку тарелок. Найдя взглядом Юлия, она вспыхивает и смотрит на него из-под густо накрашенных ресниц. Это еще что такое?
Где-то в недрах дома звонит телефон.
Мистер Онешко извиняется и выходит из столовой. Грейс хмурится.
– Спасибо, Гретхен, – вежливо благодарит она. – Поставьте поднос на столик.
Гретхен кивает и уходит, бросив исподтишка взгляд на Юлия.
Значит, у Онешко есть прислуга, и эта самая прислуга беззастенчиво пялится на моего потенциального доминанта. Замечательный вечер, лучше не бывает. Хмуро смотрю на свои руки, сложенные на коленях.
Возвращается мистер Онешко.
– Милая, это тебя. Из больницы, – говорит он Грейс.
– Начинайте без меня, – улыбается Грейс, передает мне тарелку и выходит.
Еда изумительно пахнет – чоризо и гребешки с жареным красным перцем и луком-шалот, посыпанные петрушкой. Несмотря на то, что желудок сводит из-за скрытых угроз Юлия, потаенных взглядов хорошенькой мисс Белокурые Косички и отсутствия нижнего белья, я очень голоден. До меня вдруг доходит, что этот голод вызван послеобеденной физической нагрузкой, и я смущенно краснею.
Через несколько минут возвращается Грейс, она хмурит брови. Мистер Онешко наклоняет голову набок... совсем как Юлий.
– Что-то случилось?
– Еще один случай кори, – вздыхает Грейс.
– Неужели?
– Да, и опять ребенок. Четвертый случай за месяц. Если бы только родители делали детям прививки! – Она печально качает головой, затем улыбается. – Я так рада, что наши дети почти не болели. Слава богу, у них не было ничего тяжелее ветрянки. Бедняга Даня.
Она садится на свое место и ласково смотрит на Даню. Тот увлеченно жует, но морщится под ее взглядом и неловко ерзает.
– Юлию и Мие повезло. У них ветрянка была в легкой форме, обошлись парой пузырьков.
Миа хихикает, а Юлий закатывает глаза.
– Пап, так ты видел игру «Сиэтл Маринерс»?
Похоже, Даня жаждет перевести разговор на другую тему.
Закуски восхитительны, и я сосредотачиваюсь на еде, пока Даня, мистер Онешко и Юлий обсуждают бейсбол. В кругу семьи Юлий кажется таким спокойным и уравновешенным. Мой мозг лихорадочно работает.
Чертова Лиза, какую игру она затеяла? Неужели он меня накажет? Я мысленно содрогаюсь. Я еще не подписал этот контракт. А, может, и не подпишу. Останусь в Джорджии, там Юлий меня не достанет.
– Как вы устроились в новой квартире? – спрашивает Грейс.
Ее вопрос отвлекает меня от противоречивых мыслей, чему я страшно рад. Рассказываю о нашем переезде.
Когда с закусками покончено, появляется Гретхен, и я вновь жалею, что не могу прикоснуться к Юлию, пусть бы увидела: хотя в нем и пятьдесят оттенков зла, он мой и только мой. Она убирает со стола и все время трется около Юлия, что мне весьма не нравится. К счастью, он не обращает на нее внимания, но мой внутренний бог буквально пылает, и не в хорошем смысле.
Лиза и Миа поют дифирамбы Парижу.
– Руслан, ты был в Париже? – спрашивает Миа невинным голосом, вырывая меня из ревнивых фантазий.
– Нет, но очень бы хотел там побывать.
Ну да, из всех людей за этим столом только я не выезжал за пределы Штатов.
– Мы провели медовый месяц в Париже.
Грейс улыбается мистеру Онешко, который отвечает ей улыбкой. Я почти смущен. Они явно без ума друг от друга, и я на миг задумываюсь: как это расти, когда оба родителя рядом?
– Прекрасный город, – соглашается Миа, – если не считать парижан. Юлий, ты должен свозить Русю в Париж.
– Думаю, он предпочитает Лондон, – мягко говорит Юлий.
Ой... он помнит. Юлий кладет руку мне на колено, его пальцы поднимаются вверх по моему бедру. Мое тело сразу же отзывается. Нет... только не здесь и не сейчас. Я вспыхиваю и стараюсь отодвинуться от него. Его рука сжимается на моем колене, удерживая меня на месте. В отчаянии беру бокал с вином.
На горячее – говядина «Веллингтон», так, по-моему, это называется. Возвращается крошка мисс Европейские Косички, стреляет глазками и виляет бедрами. К счастью, она расставляет посуду и уходит, хотя, вручая тарелку Юлию, явно задерживается рядом с ним. Он вопросительно смотрит на меня, когда я провожаю Гретхен взглядом.
– Что там с парижанами? – спрашивает сестру Даня. – Неужели они не поддались твоим чарам?
– Нет. А уж мсье Флобер, чудовище, на которое я работала! Настоящий тиран, обожает доминировать.
Я давлюсь вином.
– Руслан, все в порядке? – вежливо спрашивает Юлий и убирает руку с моей ноги.
Он снова говорит с юмором. Слава богу. Я киваю, он осторожно стучит меня по спине и не убирает руку, пока я не прихожу в себя.
Мясо восхитительно. К нему подали сладкий картофель, морковь, пастернак и зеленую фасоль. Еда еще вкуснее от того, что Юлий сохраняет хорошее настроение до конца ужина. Подозреваю, что его радует мой аппетит. Онешко обмениваются дружелюбными репликами, тепло и беззлобно поддразнивают друг друга. За десертом – лимонным силлабабом – Миа забавляет нас рассказами о своих приключениях в Париже и в какой-то момент переходит на французский язык. Мы озадаченно пялимся на нее, а она на нас, пока Юлий на таком же беглом французском не объясняет ей, что случилось. Миа весело смеется. У нее заразительный смех, и вскоре мы все весело хохочем.
Даня разглагольствует о своем последнем строительном проекте – новом экологичном жилом комплексе к северу от Сиэтла. Бросаю взгляд на Лизу. Она внимает каждому слову Дани, ее глаза светятся любовью или вожделением. Я еще не разобрал, чем именно. Он улыбается ей, между ними проносится молчаливое обещание. Даня словно говорит: «Позже, детка», и это очень сексуально. Я бы сказал, чертовски сексуально, один взгляд на эту парочку вгоняет меня в краску.
Вздыхаю и украдкой смотрю на Пятьдесят Оттенков. Он такой красивый, я бы мог любоваться на него часами. У него на подбородке легкая щетина, и у меня сводит пальцы от желания прикоснуться к ней, почувствовать на своем лице, груди... между ног. Я смущенно вспыхиваю. Юлий смотрит на меня и берет за подбородок.
– Не кусай губу, – хрипло говорит он. – Я сам хочу ее укусить.
Грейс и Миа собирают бокалы из-под десерта и уходят на кухню, а мистер Онешко, Лиза и Даня обсуждают преимущества использования солнечных панелей в штате Вашингтон. Юлий, притворяясь, что увлечен беседой, вновь кладет руку мне на колено, его пальцы скользят по моему бедру вверх. У меня перехватывает дыхание, и я сжимаю ноги, пытаясь остановить его руку. Юлий самодовольно ухмыляется.
– Давай я покажу тебе окрестности, – предлагает он в открытую.
Знаю, что должен согласиться, но я ему не доверяю. Прежде чем я успеваю ответить, он встает и протягивает мне руку. Беру ее и чувствую, как глубоко внутри сжимаются мышцы в ответ на жадный взгляд потемневших карих глаз.
– Извините, – говорю я мистеру Онешко и вслед за Юлием выхожу из гостиной.
Юлий ведет меня по коридору в кухню, где Миа и Грейс складывают тарелки в посудомоечную машину. Мисс Европейские Косички нигде не видно.
– Я хочу показать Руслану задний двор, – невинным голосом сообщает Юлий матери.
Та с улыбкой машет нам рукой, в то время как Миа возвращается в столовую.
Мы выходим во внутренний двор, вымощенный серыми каменными плитами, которые подсвечиваются вмонтированными в них светильниками. Там стоят серые каменные кадки с растениями, в углу – шикарный металлический стол и несколько стульев. Юлий ведет меня через двор и вверх по ступеням на лужайку, которая спускается к заливу. О боже... до чего красиво! На горизонте сияет огнями Сиэтл, холодная и яркая майская луна прочертила на воде серебристую дорожку к молу, где пришвартованы две лодки. Возле мола – эллинг для лодок. Необыкновенно живописный и умиротворяющий вид. Я любуюсь им, открыв рот.
Юлий тянет меня за руку, мои туфли увязают в мягкой траве.
– Постой, пожалуйста, – прошу я, с трудом ковыляя за ним.
Он останавливается и с непроницаемым выражением лица смотрит на меня.
– Мне нужно снять туфли.
– Обойдешься, – говорит он, подхватывает меня и взваливает на плечи.
Я громко верещу от неожиданности и получаю увесистый шлепок по заду.
– Не ори! – рычит Юлий.
О нет... похоже, все плохо. Мое подсознание упало на колени и дрожит. Юлий в ярости – возможно, из-за Макса, Джорджии, моей задницы или из-за того, что я кусал губу. Господи, его так легко разозлить!
– Куда мы идем? – выдыхаю я.
– В эллинг, – резко отвечает он.
Я повис вниз головой, почти касаясь его бедер, а он целеустремленно шагает через лужайку, залитую лунным светом.
– Зачем? – Я едва дышу, подпрыгивая на его плече.
– Мне нужно побыть с тобой наедине.
– Для чего?
– Хочу отшлепать тебя, а потом оттрахать.
– Почему? – хнычу я.
– Знаешь, почему, – шипит он.
– Я думал, ты человек настроения, – умоляюще выдыхаю я.
– Руслан, ты даже не представляешь, какое у меня сейчас настроение!
Твою ж мать!