Глава 5
Глава 5
Тихо. Шторы задернуты. В кровати тепло и удобно. М-да... я открываю глаза и в первый момент безмятежно наслаждаюсь обстановкой. Интересно, где я? Позади меня изголовье кровати в форме восходящего солнца. Что-то смутно знакомое. Большая просторная комната роскошно обставлена в коричневых, бежевых и золотых тонах. Я вроде уже видел нечто подобное. Вот только где? Мой сонный ум пытается разобраться в зрительных образах недавнего прошлого. И вдруг до меня доходит: я в отеле «Хитман»... в люксе. Мы с Лизой были в похожем. Только этот больше. Черт! Я в номере у Юлия Онешко. Как я сюда попал?
Постепенно возвращаются обрывочные воспоминания о предыдущем вечере. Я напился, позвонил Онешко, меня тошнило. Потом Макс, а потом опять Юлий. Какой ужас! Я внутренне сжимаюсь. Я не помню, как сюда попал. На мне футболка и боксеры. Носков нет. Джинсов тоже. Черт!
На столике рядом с кроватью — стакан апельсинового сока и две таблетки. Анальгин.
Юлий и об этом позаботился! Я сажусь на кровати и глотаю таблетки. Вообще-то я чувствую себя совсем неплохо, прямо скажем, гораздо лучше, чем заслуживаю. Апельсиновый сок просто божественный! Утоляет жажду и освежает. Ничто так не помогает от сухости во рту, как свежевыжатый апельсиновый сок.
Раздается стук в дверь. Сердце подскакивает к горлу, и я не могу произнести ни слова. Онешко все равно открывает дверь и заходит в комнату.
Ничего себе! Он только что с тренировки. На нем свободные серые трикотажные штаны и потемневшая от пота фуфайка. Мысль о потном Юлие Онешко меня странно волнует. Я глубоко вздыхаю и смеживаю веки, словно мне два годика и, если я закрою глаза, меня никто не найдет.
— Доброе утро, Руслан. Как ты себя чувствуешь?
Ну, все.
— Лучше, чем заслуживаю, — бормочу я.
Юлий ставит большую спортивную сумку на кресло и берется руками за концы полотенца, которое висит у него на шее. Он смотрит на меня, карие глаза непроницаемы, и, как обычно, я совершенно не представляю, о чем он думает. Он очень хорошо умеет прятать свои мысли и чувства.
— Как я сюда попал? — Мой голос тих и смиренен.
Онешко подходит и садится на край кровати. Он так близко, что я могу к нему прикоснуться, чувствую его запах. О господи... запах тела и геля для душа — пьянящий коктейль, гораздо сильней, чем Маргарита, теперь я это знаю на собственном опыте.
— Когда ты потерял сознание, я не стал рисковать кожаной обивкой салона и отвозить тебя домой. Пришлось оставить тебя здесь, — отвечает он равнодушно.
— Кто укладывал меня в постель?
— Я. — Его лицо непроницаемо.
— Меня снова тошнило?
— Нет.
— Раздевал меня тоже ты? — Я почти шепчу.
— Тоже я. — Он выгибает бровь, а я отчаянно краснею.
— Мы не... — еле-еле выговариваю я, помертвев от ужаса. Закончить фразу у меня не получается, и я замолкаю, уставившись на свои руки.
— Руслан, ты был в коматозном состоянии. Некрофилия — это не мое. Я предпочитаю, чтобы партнёр был жив и реагировал, — поясняет он сухо.
— Мне очень стыдно.
Его губы немного приподнимаются в кривой усмешке.
— Да, весело провели время. Вечер надолго запомнится.
Мне тоже...
Но он смеется надо мной, негодяй! Он сам приехал, его никто не просил, а в результате меня назначили главным злодеем.
— Нечестно использовать всякие шпионские технологии, которые вы там у себя разрабатываете, чтобы следить за людьми, — огрызаюсь я.
Юлий смотрит на меня удивленно и, кажется, обиженно.
— Во-первых, отследить мобильный телефон можно по Интернету. Во-вторых, моя компания не занимается производством аппаратуры для слежки и скрытого наблюдения, и в-третьих, если бы я за тобой не приехал, ты бы проснулся в постели фотографа, а насколько я помню, ты был не в восторге от такого ухажера, — произносит он язвительно.
Ухажера!.. Юлий Онешко сердится, его карие глаза оскорбленно сверкают.
— Да ты просто рыцарь из средневековой хроники, — ехидно замечаю я.
Он немного оттаивает. Выражение лица смягчается, и на красиво очерченных губах мелькает тень улыбки.
— Нет, Руслан, совсем не похож. Разве что на темного рыцаря. — Юлий насмешливо улыбается. — Ты вчера ел? — строго спрашивает он.
Я мотаю головой. Какое еще преступление я совершил? Хотя его губы сжимаются, лицо остается бесстрастным.
— Обязательно надо есть. А ты пил на голодный желудок, и потому тебе было так плохо. Если честно, Руслан, это самое первое правило, когда пьешь.
Он ерошит волосы рукой, а значит, все еще сердится.
— Ты и дальше будешь читать мне мораль?
— А это так называется?
— По-моему, да.
— Ты еще легко отделался.
— В каком смысле?
— Если бы ты был моим, тебе бы еще неделю было больно сидеть, после того что ты вчера устроил. Пил на голодный желудок, напился пьяный, чуть не влип в историю... — Онешко закрывает глаза, на его красивом лице ясно проявляется отвращение, и он слегка содрогается. Затем открывает глаза и строго смотрит на меня. — Страшно подумать, что могло с тобой случиться.
Ему-то какое дело? Если бы я был его... но я не его. Хотя, возможно, в глубине души я не против. Эта мысль пробивается сквозь негодование, вызванное его высокомерием. Я краснею: мое своенравное подсознание танцует радостный танец хула-хула при одной мысли, что я мог бы быть его.
— Ничего бы со мной не случилось. Я был с Лизой.
— А как насчет фотографа? — фыркает он.
Гм... Макс-младший. Придется сказать ему пару ласковых.
— Макса просто занесло. — Я пожимаю плечами.
— Думаю, кто-то должен научить этого фотографа хорошим манерам, чтобы его больше не заносило.
— Какой ты строгий, — фыркаю я.
— Ах, Руслан, ты даже не представляешь. — Глаза Юлия сужаются, и на лицо ложится озорная ухмылка.
Улыбка Онешко действует на меня совершенно обезоруживающе. Только что я злился — и вот уже не могу отвести взгляда от его лица. Ох!.. За эту улыбку можно все простить. Наверное, потому, что он так редко улыбается. Я даже забыл, о чем мы говорили.
— Я иду в душ. Или ты первый? — Он наклоняет голову набок, по-прежнему улыбаясь. Мое сердце колотится, мозг перестал посылать импульсы нейронам, отвечающим за дыхание. Улыбка Онешко становится шире, он проводит большим пальцем мне по щеке и нижней губе.
— Дыши, Руслан, — шепчет Онешко и встает. — Через пятнадцать минут подадут завтрак. Ты, наверное, голодный. — Он идет в ванную и закрывает дверь.
Я наконец-то могу выдохнуть. Почему он так дьявольски красив? Мне хочется встать и войти к нему в душ. Никогда раньше я не испытывал ничего подобного. Гормоны бушуют. Я все еще чувствую на щеке и верхней губе прикосновение его руки. По телу разливается ощущение тягостного, болезненного дискомфорта. Что со мной? Хмм... Вожделение. Вот как, оказывается, это бывает.
Я снова ложусь на пуховые подушки. «Если бы ты был моим». О господи... Чего бы я только не отдал, чтобы быть его! Юлий Онешко— единственный мужчина, который заставляет мое сердце ускоренно биться, а кровь — бежать по жилам. Хоть мне и не все в нем нравится: он очень замкнутый и противоречивый. Он то отталкивает меня, то присылает книги за четырнадцать тысяч долларов, да еще потом преследует, как будто я какая-нибудь знаменитость, а он — настырный поклонник. И при всем при том я провел ночь в его номере и чувствую себя в полной безопасности. Под его защитой. Он примчался спасать меня от выдуманной им самим опасности. Нет, он не темный, а самый настоящий белый рыцарь в сверкающих доспехах, классический романтический герой — сэр Гавейн или Ланселот.
Я вылезаю из постели и отчаянно пытаюсь отыскать свои джинсы. Онешко выходит из душа мокрый, блестящий от воды и по-прежнему небритый. На нем ничего нет, кроме обернутого вокруг талии полотенца. И конечно, я стою с голыми ногами и изнываю от смущения. Он удивлен, что я уже встал.
— Твои джинсы я отдал в стирку. — В его взгляде тёмный обсидиан. — Ты их забрызгал, когда тебя тошнило.
— Ох. — Я становлюсь пунцовой. Почему он каждый раз застает меня врасплох?
— Я попросил Кузьму купить тебе пару джинсов и какие-нибудь кеды. Они в сумке на кресле.
Чистая одежда. Какой неожиданный бонус.
— Э... Пойду приму душ, — бормочу я. — Спасибо.
Что еще тут можно сказать? Схватив сумку, я опрометью заскакиваю в душ, подальше от волнующей близости обнаженного Юлия Онешко . «Давид» Микеланджело — ничто по сравнению с ним.
В ванной жарко и влажно — еще не успело проветриться. Скорее сбросить одежду и встать под очищающие струи воды. Лицо омывает благодатный поток. Я хочу Юлия Онешко . Очень, очень сильно. Это просто констатация факта. Впервые в жизни я хочу лечь в постель с мужчиной. Хочу чувствовать прикосновения его рук и губ.
Он сказал, что предпочитает восприимчивых. Следовательно, он не хранит невинность. Но он даже не пробовал ко мне подкатить, как Дима или Макс. Не понимаю. На прошлой неделе он не стал меня целовать. Я его не привлекаю? Тогда зачем он привез меня сюда? «Ты всю ночь провел в его постели, Русь, и он к тебе пальцем не прикоснулся. Делай выводы», — мое подсознание снова поднимает свою уродливую, злобную голову. Я не обращаю на него внимания.
Вода теплая и умиротворяющая. Бесконечно стоял бы под душем в этой ванной. Жидкое мыло пахнет Юлием. Обалденный запах! Я растираю его по телу, представляя, что это он — он своими пальцами наносит чудесно пахнущее мыло мне на грудь, на живот и между ног. О господи. Сердце снова колотится, это так... так приятно.
— Завтрак готов. — Онешко стучит в дверь, и от этого звука я вздрагиваю.
— Иду. — Реальность вырывает меня из мира эротических грез.
Выбравшись из кабинки, я беру два полотенца: одним я вытираю голову и торопливо вытираюсь другим, не обращая внимания на то, как приятны эти прикосновения моей сверхчувствительной коже.
Заглядываю в сумку с джинсами. Кузьма купил не только джинсы и новые конверсы, но еще и бледно-голубую рубашку, носки и бельё. О господи. Чистые боксеры !.. Называть их простыми, скучными словами было бы несправедливо. Это изысканные вещицы каких-то модных европейских фирм. Ух ты! Белье меня восхищает и одновременно немного пугает. Более того, размер в точности мой. Хотя, конечно, Онешко мог его узнать. Я краснею, представив, как мужчина с короткой стрижкой покупает мне трусы в дорогом магазине. Интересно, какие еще у него рабочие обязанности.
Я быстренько одеваюсь. Все сидит превосходно. Осталось только привести голову в порядок, и я яростно тру мокрые волосы полотенцем. Как обычно, они не желают лежать ровно, и приходится оставить всё так. Надо будет посмотреть, в рюкзаке была расчёска . Делаю глубокий вдох: все, я готов встретиться с мистером Занудой.
К моему облегчению, спальня пуста. Я оглядываюсь в поисках рюкзака , но его нигде нет. Глубоко вдохнув, выхожу в гостиную. Она просто огромная. В зоне для отдыха — роскошный плюшевый диван, заваленный подушками, мягкие кушетки и элегантный журнальный столик с кучей книг в глянцевых обложках; в рабочей зоне — «мак» последней модели; на стене — огромный плазменный экран. Юлий сидит за обеденным столом на другом конце комнаты и читает газету. Все помещение размером с теннисный корт (сам я не играю и теннис, но несколько раз видел, как играла Лиза). Лиза!
— Черт, Лиза! — вскрикиваю я.
Юлий внимательно смотрит на меня.
— Я послал сообщение Дане, — говорит он немного насмешливо. — Она знает, что ты здесь и пока еще жив.
Ох, только этого не хватало. Я помню ее страстный танец вчера вечером и ее фирменные движения, которыми она пыталась соблазнить брата Юлия. Что она обо мне подумает? Я никогда еще не ночевала вне дома. Значит, она до сих пор с Даней. С ней такое случалось только дважды, и оба раза я потом целую неделю вынужден была любоваться ее ужасной розовой пижамкой. Лиза решит, что я тоже нашёл себе приключение на одну ночь.
Юлий окидывает меня повелительным взглядом. На нем белая льняная сорочка, воротник и манжеты расстегнуты.
— Садись, — командует он, указывая на место за столом.
Я иду через всю комнату и, как было приказано, сажусь напротив него. Стол уставлен едой.
— Я не знал, что ты захочешь, поэтому взял на всякий случай несколько разных блюд из утреннего меню, — говорит он с кривой, чуть извиняющейся улыбкой.
— Какое расточительство, — бормочу я, удивляясь его выбору, хоть мне ужасно хочется есть.
— Да уж. — Тон у него немного виноватый.
Я выбираю блинчики с кленовым сиропом и яичницу с беконом. Юлий пытается скрыть улыбку и возвращается к своему омлету из яичных белков. Еда необычайно вкусная.
— Чаю?
— Да, пожалуйста.
Он передает мне небольшой чайник с кипятком и пакетик «Английского завтрака» на блюдечке. Обалдеть, он помнит, какой чай мне нравится.
— У тебя мокрые волосы.
— Я не нашёл фен, — смущенно бормочу я. Честно говоря, я и не искал.
Юлий поджимает губы.
— Спасибо за чистую одежду.
— Не за что. Этот цвет тебе к лицу.
Я краснею и утыкаюсь взглядом в свои руки.
— Знаешь, тебе бы следовало научиться принимать комплименты, — произносит он осуждающе.
— Я хочу отдать тебе деньги за одежду.
Он смотрит на меня, как будто я его глубоко обидел. Я спешу добавить:
— Ты уже подарил мне книги, которые я, между прочим, не могу от тебя принять. Хотя бы за одежду позволь мне заплатить самому. — Я неуверенно улыбаюсь.
— Руслан, поверь, я могу себе позволить...
— Не в этом дело. С какой стати ты будешь дарить мне подарки?
— Потому что мне это ничего не стоит. — Его глаза сверкают сердитым блеском.
— Это еще не повод, — отвечаю я тихо. Он выгибает бровь, моргает, и я вдруг понимаю, что мы говорим о чем-то другом, но я не знаю, о чем именно. Я сразу вспоминаю...
— Зачем ты прислал мне эти книги, Юлий? — спрашиваю я тихо.
Он откладывает нож и вилку и внимательно смотрит на меня. В его глазах светится какое-то непонятное чувство.
— Когда тебя едва не сбил велосипедист, я держал тебя, и ты смотрел на меня, словно говоря: «Поцелуй же меня, Юлий». — Онешко пожимает плечами. — Я почувствовал, что должен извиниться и как-то тебя подбодрить. — Он ерошит волосы рукой. — Руслан , я не герой-любовник. Я не завожу романов. И вкусы у меня очень своеобразные. Лучше бы тебе держаться от меня подальше. — Он закрывает глаза, как бы признавая себя побежденным. — Но в тебе есть нечто такое, что заставляет меня возвращаться снова и снова. Думаю, ты сам это понял.
Есть уже совсем не хочется.
— Зачем же бороться с собой? — шепчу я.
Широко раскрыв глаза, он судорожно вздыхает.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Ну так просвети меня.
Мы сидим, глядя друг другу в глаза, никто не прикасается к еде.
— Ты дал обет безбрачия? — выпаливаю я.
В его карих глазах загораются смешинки.
— Нет, Руслан , такого обета я не давал. — Юлий Онешко замолкает, чтобы я усвоил информацию, и я краснею до ушей. Неужели я только что произнёс такое вслух! Нет, действительно лучше жевать, чем говорить.
— Какие у тебя планы на ближайшие дни? — спрашивает он спокойно.
— Сегодня после обеда я работаю. А сколько сейчас времени? — внезапно пугаюсь я.
— Чуть больше десяти, ты еще сто раз успеешь. А как насчет завтра?
Он сидит напротив меня, поставив локти на стол и опершись подбородком на сплетенные длинные пальцы.
— Мы с Лизой хотели упаковать вещи. На следующие выходные у нас назначен переезд . И всю эту неделю я работаю в «Уюте».
— Ты уже знаешь, где вы будете жить в Питере?
— Да.
— Где?
— Не помню адреса. Где-то в центре.
— Недалеко от меня. — Его губы изгибаются в полуулыбке. — А где ты собираешься там работать ?
Зачем он все это спрашивает? Юлий Онешко умеет устраивать допрос с пристрастием еще почище, чем Елизавета Неред .
— Я подал документы сразу в несколько мест. Сейчас жду ответов.
— В мою компанию ты пойти не захотел?
Я опускаю глаза. Конечно же, нет.
— Вообще-то, нет.
— А что тебя не устраивает в моей компании?
— В твоей компании или в «Онешко энтерпрайзес»? — хмыкаю я.
— Вы надо мной смеетесь, мистер Тушенцов? — Он наклоняет голову набок. Кажется, разговор его забавляет, однако трудно сказать наверняка. Я опускаю взгляд в тарелку с неоконченным завтраком. У меня нет сил смотреть ему в глаза, когда он говорит таким тоном.
— Я бы хотел укусить эту губу, — мрачно произносит Юлий.
О господи. Сам не замечая, я машинально кусаю нижнюю губу. Челюсть у меня отваливается, я одновременно пытаюсь сглотнуть и втянуть воздух. Это самая сексуальная фраза, которую я когда-либо слышал. Сердце колотится в бешеном темпе, я задыхаюсь. Черт, я весь дрожу от возбуждения, хоть он ко мне даже не прикоснулся. Подняв глаза, я встречаю его насупленный взгляд.
— Ну так что же тебя удерживает? — с вызовом спрашиваю я.
— Я даже близко не подойду к тебе, Руслан , пока не получу на это твоего письменного согласия. — На его губах блуждает тень улыбки.
— В каком смысле?
— В прямом. — Он вздыхает и кивает мне, довольный, но в то же время немного сердитый. — Я тебе все покажу, Руслан . Во сколько ты сегодня кончаешь работу?
— Около восьми.
— Мы можем поехать в Питер и поужинать у меня дома. Там я объясню тебе, как обстоят дела. Предпочитаешь сегодня или в следующую субботу? Выбирай.
— Почему ты не можешь сказать мне прямо сейчас? — нетерпеливо спрашиваю я.
— Потому что я наслаждаюсь завтраком в твоем обществе. Узнав всю правду, ты, вероятно, больше не захочешь меня видеть.
Черт побери! Что он имеет в виду? Он продает детей в рабство в какие-нибудь забытые богом уголки? Он — часть подпольного преступного синдиката? Тогда понятно, откуда у него столько денег. Он глубоко религиозен? Он импотент? Конечно, нет, это он может доказать мне прямо сейчас. О господи, я краснею. Так можно гадать до бесконечности. Чем раньше я узнаю тайну Юлия Онешко, тем лучше. Если окажется, что, узнав его секрет, я больше не захочу с ним общаться, то, честно говоря, это только к лучшему. «Не надо себя обманывать, — ехидно замечает мое подсознание, — дело должно быть совсем уж плохо, чтобы ты все бросил и сбежал».
— Сегодня.
Он поднимает бровь.
— Ты, как Ева, торопишься вкусить с древа познания.
— Вы надо мной смеетесь, мистер Онешко ? — мило интересуюсь я. Надутый осел.
Он прищуривается, берет свой «блэкбери» и нажимает кнопку.
— Кузьма, мне понадобится Чарли (Руслик) Канон.
Чарли Канон? Кто это?
— Из города примерно в двадцать тридцать... Нет, пусть ждет ... Всю ночь.
«Всю ночь!»
— Да. Завтра утром по звонку. Я полечу из города в Питер.
«Полечу?»
— Запасной пилот с двадцати двух тридцати.
Он кладет телефон. Ни «спасибо», ни «пожалуйста».
— Люди всегда тебя слушаются?
— Да, как правило, если не хотят потерять работу.
— А если они у тебя не работают?
— У меня есть способы убеждать, Руслан . Доедай свой завтрак. Я отвезу тебя домой, а в восемь, когда ты закончишь работу, заеду за тобой в «Уют». Мы полетим в Питер.
Я быстро моргаю.
— Полетим?
— Да, на моем вертолете.
Потрясающе. Это мое второе свидание с таинственным Юлием Онешко. Начиналось все с кофе, а теперь дело дошло до вертолетных прогулок. Ничего себе!
— А на машине доехать нельзя?
— Нет.
— Почему?
Он ухмыляется.
— Потому что я так хочу. Доедай.
Как теперь есть? Я лечу с Юлием Онешко в Питер на вертолете. И он хочет укусить мою губу.
— Ешь, — говорит он уже строже. — Руслан , я терпеть не могу выкидывать еду. Доедай.
— Я не могу столько съесть, — оправдываюсь я.
— Доедай то, что у тебя на тарелке. Если бы ты вчера нормально поел, тебя бы сейчас здесь не было, и мне бы не пришлось так быстро раскрывать свои карты. — Он плотно сжимает губы. Похоже, сердится.
Я хмурюсь и возвращаюсь к остывшим блинчикам и яичнице. «Я слишком взволнован, чтобы есть, Юлий! Как ты не понимаешь?» — я не решаюсь произнести это вслух, особенно когда он такой мрачный. Ну совсем как маленький. Даже забавно.
— Что тут смешного? — спрашивает он.
Я трясу головой, не решаясь ответить, и не поднимаю глаз от тарелки. Проглотив последний кусочек блинчика, бросаю взгляд на Юлия Онешко . Он задумчиво меня рассматривает.
— Молодец. Теперь я отвезу тебя домой, только сначала высуши волосы. Не хочу, чтобы ты заболел.
В его словах мне чудится какое-то смутное обещание. Что он хочет этим сказать? Я встаю из-за стола. Может, нужно было сначала спросить разрешения? Нет, лучше не создавать опасного прецедента. Я направляюсь обратно в спальню и замираю на полдороге от внезапно пришедшей мне в голову мысли.
— А где ты спал? — Я поворачиваюсь к Юлий, все еще сидящему за обеденным столом. В гостиной не видно никаких простыней и одеял.
— В своей постели, — отвечает он с непроницаемым выражением.
— Вот как.
— Да, совершенно новые для меня ощущения. — Он улыбается.
— Ты имеешь в виду не секс?
Ну вот, я сказал это слово. И покраснел, разумеется.
— Нет. — Онешко качает головой и хмурится, словно вспоминая что-то неприятное. — Спать с кем-то в одной постели.
Он берет газету и принимается за чтение.
Ох, хотел бы я знать, что все это значит. Он никогда ни с кем не спал? Он девственник? Вряд ли. Я гляжу на него с недоверием. Он самый таинственный персонаж из всех, кого я знаю. И тут до меня доходит, что я спал с Юлием Онешко . Ах, я бы все на свете отдал, только бы быть в сознании и смотреть на него спящего. Видеть его беззащитным. Мне почему-то трудно это представить. Ладно, вроде бы сегодня вечером все должно проясниться.
В спальне я заглядываю в комод и нахожу там фен. Используя пальцы вместо расчёски, как могу, сушу волосы. Закончив, иду в ванную, чтобы почистить зубы и вижу там щетку Юлия. Я буду воображать, что это он. Хм... Оглядываясь через плечо, как преступник, я ощупываю щетинки. Мокрые. Значит, он ею уже пользовался. Я хватаю щетку, выдавливаю пасту и быстро-быстро чищу зубы. Чувствую себя ужасно испорченным. Это так приятно.
Я сгребаю в кучу вчерашнюю футболку, боксеры и кидаю их в пакет из магазина, в котором Кузьма принес чистые вещи, а потом иду в гостиную на поиски рюкзака и кофты . Какая радость! В сумке нашлась расчёска. Юлий смотрит, как я расчёсываю волосы . По его лицу невозможно понять, о чем он думает. Он разговаривает с кем-то по телефону.
— Им надо два?.. И во сколько это обойдется?.. Хорошо, а как насчет мер безопасности? Они пойдут через Суэц?.. Разгрузка в Порт-Судане?.. Когда они прибудут в Дарфур?.. Хорошо, так и сделаем. Держите меня в курсе. — Он дает отбой. — Готова?
Я киваю. Интересно, о чем был разговор.
— После вас, мистер Тушенцов, — говорит Онешко, придерживая передо мной дверь. Как он небрежно элегантен!
Я медлю чуть дольше, чем следует, упиваясь его видом. Я спал с ним этой ночью, и после всех вчерашних событий (текилы и последствий) он все еще не испытывает ко мне отвращения. Более того, зовет меня с собой в Питер. Почему именно я? Мне этого не понять. Я иду к двери, вспоминая его слова — «в тебе есть нечто такое». Что ж, наши чувства полностью взаимны, мистер Онешко , и я хочу выяснить, в чем загвоздка.
Мы молча идем по коридору. В ожидании лифта я подсматриваю за Юлием сквозь ресницы, а он краем глаза поглядывает на меня. Я улыбаюсь, его губы кривятся.
Лифт приезжает, мы заходим внутрь. Вдруг, по какой-то необъяснимой причине, возможно из-за нашей близости в замкнутом пространстве, атмосфера между нами меняется, заряжаясь опьяняющим предчувствием. Мое дыхание учащается, сердце бьется сильнее. Он чуть поворачивается ко мне, его глаза темнее графита. Я кусаю губу.
— К черту бумаги, — рычит Онешко. Он набрасывается на меня и прижимает к стене лифта. Прежде чем я успеваю опомниться, он словно тисками сжимает рукой мои запястья и поднимает их мне над головой, при этом бедрами прижимая меня к стене. О-о! Другой рукой он тянет вниз мои волосы так, чтобы лицо обратилось к нему. Его губы касаются моих. Мне почти больно. Я испускаю стон в его раскрытый рот; воспользовавшись этим, он проникает языком в образовавшееся отверстие и начинает уверенно изучать мой рот. Меня никто так не целовал. Немного нерешительно, я тянусь языком ему навстречу, и мы сливаемся в медленном эротическом танце прикосновений и ласк, чувственности и страсти. Теперь он крепко держит меня за подбородок. Мои руки пригвождены к стене, голова запрокинута, его бедра не дают мне пошевелиться. Я чувствую животом его эрекцию, а он ,наверное, чувствует мою.
О господи... Он хочет меня! Юлий Онешко , прекрасный, как греческий бог, хочет меня, и я хочу его... прямо здесь, в лифте.
— Ты. Такой. Сладкий. — Он произносит каждое слово отдельно.
Лифт останавливается, двери открываются, и Юлий в мгновение ока отскакивает прочь. Входят трое мужчин в деловых костюмах и, глядя на нас, ухмыляются. Сердце колотится, словно я только что бежал в гору. Я хочу сесть и обхватить колени... но это слишком очевидно.
Украдкой я смотрю на него. Юлий Онешко выглядит абсолютно спокойным, как будто он только что разгадывал кроссворд в газете. Ужасная несправедливость. Неужели ему все равно, что я тут стою рядом с ним? Он смотрит на меня искоса и глубоко вздыхает.
О, ему совсем не все равно! И мой маленький внутренний бог, плавно покачивая бедрами, танцует победную самбу.
Бизнесмены выходят на втором. Остается проехать один этаж.
— Ты почистил зубы, — говорит Грей, глядя на меня.
— Твоей зубной щеткой.
Его губы кривит чуть заметная улыбка.
— Ах, Руслан Тушенцов, что мне с тобой делать?
Двери открываются, он берет меня за руку и ведет за собой.
— Что за странное свойство лифтов? — задумчиво произносит на ходу Юлий, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Я машинально стараюсь не отстать от него; думать я сейчас не способен. Мои мозги остались размазанными ровным слоем по стенам и полу лифта номер три в отеле «Хитман».
——————————————————————————————————————————
ПОСМОТРИТЕ ПРИКРЕПЛЁННЫЙ ВИДОС !!! ;)
——————————————————————————————————————————