50 ОТТЕНКОВ РУСЛИКА

Юлий открывает дверь пассажирского сиденья черного внедорожника «Ауди», и я забираюсь внутрь. Он ни словом не обмолвился о вспышке страсти, которая случилась в лифте. Можно ли это упоминать? Или притвориться, будто ничего не произошло? Мне уже самому не верится, что это было на самом деле — мой первый настоящий поцелуй. Чем дальше, тем больше он похож на миф — легенду Артуровского цикла или затонувшую Атлантиду. Ничего не было и быть не могло. Наверное, мне померещилось. Я трогаю свои распухшие от поцелуя губы. Нет, никаких фантазий. Я уже совсем не тот,что раньше. Я безумно хочу этого мужчину, и он хочет меня.

Юлий, как обычно, держится вежливо и слегка отстраненно.

Как это понимать?

Он заводит двигатель, выезжает со своего места на парковке и включает MP3-плеер. Салон машины заполняет сладчайшая, волшебная мелодия — поют два женских голоса. Здорово... мои чувства в беспорядке, и музыка действует в два раза сильнее. От восторга по спине бегут мурашки. Юлий поворачивает на Парк-авеню. Он ведет машину со спокойной, ленивой уверенностью.

— Что за музыка?

— Цветочный дуэт из «Аакме» Делиба. Тебе нравится?

— Восхитительно.

— Да, классно. — Юлий глядит на меня и ухмыляется. На какое-то мгновение он становится молодым, беззаботным, офигенно красивым — таким, каким должен быть человек в его возрасте. Может, это и есть ключ к его душе? Музыка? Замерев, я сижу и слушаю дразнящие и манящие ангельские голоса.

— А можно поставить еще раз?

— Конечно.

Юлий нажимает на кнопку, и мой слух снова ласкает дивная музыка, и я отдаюсь ее нежной, томительной власти.

— Ты любишь классическую музыку? — спрашиваю, надеясь узнать побольше о его личных пристрастиях.

— У меня очень эклектичный вкус, Руслан. Мне многое нравится, начиная с Томаса Таллиса и кончая «Кингз оф Леон». Все зависит от настроения. А ты?

— То же самое. Только я не знаю, кто такой Томас Таллис.
— Я тебе когда-нибудь сыграю. Это английский композитор шестнадцатого века. Духовная музыка эпохи Тюдоров. — Юлий улыбается. — Похоже на эзотерику, я понимаю, но вообще-то завораживает.

Он нажимает на кнопку, и начинается песня «Кингз оф Леон». Эту я знаю. «Секс в огне». Очень подходящая. Музыку прерывает звонок мобильного телефона, доносящийся из динамиков стереосистемы. Юлий нажимает кнопку на руле.

— Онешко , — отрывисто произносит он. Какой он все-таки бесцеремонный.

— Мистер Онешко , это Никита. У меня есть информация, которую вы запрашивали. — Из динамиков доносится скрежещущий механический голос.

— Хорошо, скиньте ее мне по электронной почте. Хотите что-нибудь добавить?

— Нет, сэр.

Онешко нажимает на кнопку — звонок закончен, снова играет музыка. Ни «спасибо», ни «до свидания». Какое счастье, что я не воспринял всерьез его предложение пойти к нему работать. Я содрогаюсь при одной только мысли. Он слишком требователен и холоден со твоими служащими.

Музыка снова прерывается из-за телефонного звонка.

— Онешко .

— Договор о неразглашении выслан вам на почту, мистер Онешко . — Женский голос.

— Хорошо. Это все, Виктория.

— Доброго дня, сэр.

Юлий разрывает связь, нажав кнопку на руле. Не успевает заиграть музыка, как телефон звонит снова. Боже мой, неужели у него все время эти бесконечные телефонные звонки?

— Онешко , — бросает он.

— Привет, Юлий. Ну как? Ты с ним переспал?

— Привет, Даня. Телефон на громкой связи, и я в машине не один. — Юлий вздыхает.

— А кто с тобой?

— Руслан Тушенцов.

— Привет, Русь!

«Руся!»

— Доброе утро, Даня!

— Много о вас наслышан, — понизив голос, произносит он.

— Не верьте ни одному слову из того, что говорит Лиза.

Даня смеется.

— Я подброшу Руслана до дома. — Юлий подчеркнуто называет меня полным именем. — Тебя забрать?

— Да, конечно.

— Тогда до встречи.

Снова играет музыка.

— Почему ты зовешь меня Русланом?

— Потому что это твое имя.

— Я предпочитаю «Руся».

— До сих пор? — бормочет он.

Мы уже почти у моего дома. Как быстро доехали!

— Руслан, — медленно произносит Онешко. Я бросаю на него сердитый взгляд, но он не обращает внимания. — Того, что случилось в лифте, больше не повторится. Теперь все пойдет по плану.

У нашей квартиры я вспоминаю, что он не спросил меня, где я живу. Ах, да... Он же присылал мне книги и, следовательно, знает мой адрес. Для человека, который умеет отслеживать мобильные телефоны и владеет собственным вертолетом, выяснить адрес не проблема.

Почему он не хочет поцеловать меня еще раз? Обидно и непонятно. Онешко с непринужденной грацией выходит из машины и идет открыть мне дверь. Безупречный джентльмен, за исключением редких, драгоценных мгновений в лифтах. Я краснею, вспоминая соприкосновение наших губ, и вдруг осознаю, что не мог к нему прикоснуться. Мне хотелось запустить пальцы в эти роскошные, непослушные волосы, но я был не в силах пошевелить рукой. Задним числом я расстраиваюсь.

— Мне понравилось в лифте, — тихо говорю я, выходя из машины. Потом, не обращая внимания на слабый судорожный вдох, направляюсь прямиком к входной двери.

Лиза и Даня сидят за обеденным столом. Книжек за четырнадцать тысяч долларов нигде не видно. Ну и хорошо. У меня на них свои планы. По лицу Лизы блуждает странная улыбка, она выглядит так, будто еще не пришла в себя после бурной ночи.

— Привет, Русь! — Лиза вскакивает и обнимает меня, а потом отстраняет на расстояние вытянутых рук, чтобы получше разглядеть. Нахмурившись, поворачивается к Онешко . — Доброе утро, Юлий, — произносит она, и в ее тоне слышится чуть заметная враждебность.

— Мисс Неред, — произносит он сугубо официально.

— Юлий, ее зовут Лиза, — вмешивается Даня.

— Лиза. — Онешко вежливо кивает и сердито смотрит на Даню, который усмехается и встает, чтобы обнять нас обоих.

— Привет, Русь. — Его глаза сияют улыбкой, и он мне нравится с первого взгляда. Он совсем не похож на Юлия... впрочем, они ведь приемные дети.

— Привет, Даня. — Я тоже улыбаюсь и кусаю губу.

— Даня, нам пора, — с напором произносит Юлий.

— Иду.

Он поворачивается к Лизе, обнимает и долго целует ее. Ну вот... нашли место. Я стою, смущенно потупившись, а Юлий внимательно меня разглядывает. Я сердито щурюсь. Почему он не может меня поцеловать? Даня не отрывается от Лизы, запрокинув ее в страстном поцелуе так, что она волосами касается пола.

— Пока, детка.

Лиза просто тает. Я никогда раньше не видел ее такой: на ум приходят слова «милая» и «покладистая». Покладистая Лиза! Вот это да! Даня, должно быть, хорош. Юлий закатывает глаза и смотрит на меня с непроницаемым выражением, хотя, похоже, ему весело. Он поправляет мне волосы, и от его прикосновения у меня перехватывает дыхание. Я чуть заметно наклоняю голову навстречу его руке. Взгляд Юлия теплеет, он проводит большим пальцем по моей верхней губе. Кровь вскипает у меня в жилах. И почти сразу все заканчивается — Онешко убирает руку.
— Пока, малыш, — тихо произносит он, и я не могу сдержать улыбки — это так на него не похоже. Понимаю ведь, что это насмешка, и все же где-то в глубине души растроган ласковым обращением. — Я приеду за тобой в восемь.

Онешко поворачивается, открывает дверь и выходит. Даня идет следом за ним к машине, однако, прежде чем сесть, посылает Лизе воздушный поцелуй. Я чувствую укол ревности.

— Ну, у вас с ним было? — спрашивает Лиза, глядя, как они садятся в машину и отъезжают. В ее голосе явственно слышно жгучее любопытство.

— Нет, — сердито огрызаюсь я в надежде, что это положит конец расспросам. Мы возвращаемся в квартиру. — Но у тебя-то точно было? — Я не могу скрыть зависти. Лиза легко может заполучить любого мужчину. Она красивая, сексуальная, остроумная, бойкая... в отличие от меня. Но ее ответная улыбка заразительна.

— Я встречаюсь с ним сегодня вечером. — Она прижимает руки к груди и прыгает от восторга, как ребенок. Лиза не в силах скрыть своей радости и волнения, и я за нее рад. Счастливая Лиза... интересно.

— Юлий пригласил меня к себе в Питер сегодня вечером.

— Питер?

— Да.

— Может, там?..

— Надеюсь.

— Так он тебе нравится?

— Да.

— Настолько нравится, что ты готов?..

— Да.

Лиза поднимает бровь.

— Ого! Руслан Тушенцов наконец-то влюбился, и его избранник — Юлий Онешко, красавчик и мультимиллиардер.

— Ага. Все из-за денег, — отвечаю я, и у нас обеих случается приступ хохота.

— У тебя новая рубашка? — спрашивает Лиза, и мне приходится рассказать ей обо всех малопривлекательных подробностях прошлой ночи.

— Он хоть поцеловал тебя? — спрашивает она, заваривая кофе.

Я краснею.

— Один раз.

— Один раз! — смеется она.

Я смущенно киваю.

— Он очень сдержанный.

Лиза хмурится.

— Странно.

— Да не то слово! — бормочу я.

— Значит, сегодня вечером ты должен быть просто неотразим, — произносит она с нажимом.

Ну вот... похоже, процедура будет долгой, болезненной и унизительной.

— Мне пора на работу.

— Успеем.

Лиза берет меня за руку и тащит в свою комнату.

***

День в «Уюте» тянется бесконечно, хотя покупателей много. Сейчас лето, поэтому я работаю еще два дополнительных часа после закрытия магазина — расставляю товары по полкам. Занятие чисто механическое, оно дает время подумать.

Под бдительным и, прямо скажем, бесцеремонным руководством Лизы мои ноги и подмышки идеально выбриты и я весь чем-то намазан. Не очень-то приятно, но Лиза заверила меня, что в наше время мужчины ждут от мужчин именно этого. Интересно, чего еще он от меня ждет? Мне пришлось убеждать Лизу, что я сам его хочу. Она почему-то не доверяет Онешко. Возможно, из-за того, что он держится так строго и официально. Я пообещал дать знать, как только приеду в Питер. Про вертолет я ей говорить не стал, она бы ударилась в панику.

Еще надо разобраться с Максом. Он послал мне три сообщения и семь раз звонил, но я не брал трубку. Еще он два раза звонил домой и разговаривал с Лизой. Она так и не сказала ему, где я. Макс, конечно, догадается, что она меня прикрывает. Просто так Лиза не станет скрытничать. Пусть помучается. Я все еще на него сердит.

Юлий упоминал какие-то бумажные формальности, и я не знаю, шутил он или говорил всерьез. Гадай вот теперь. Мне трудно совладать с нервами. Сегодня ночью!.. Готов ли я? Мой внутренний бог сердито топает маленькими ножками. Он уже давно к этому готов, а с Юлием Онешко он готов на все, но я по-прежнему не понимаю, что он нашел во мне — серой мышке Руслане Тушенцове.

Онешко , разумеется, пунктуален, и когда я выхожу из «Уюта», меня ждет черный «Ауди». Юлий выходит, чтобы открыть пассажирскую дверь, и приветливо улыбается.

— Здравствуйте, мистер Тушенцов, — говорит он.

— Добрый вечер, мистер Онешко . — Я вежливо киваю и забираюсь на заднее сиденье. За рулем — Кузьма. — Здравствуйте, Никита.

— Добрый вечер, мистер Тушенцов.

Юлий садится с другой стороны, берет меня за руку, и его пожатие отзывается томительным чувством во всем теле.

— Как работа? — спрашивает он.

— Долго не заканчивалась, — отвечаю я хриплым от желания голосом.

— Да, у меня сегодня тоже был длинный день. — Тон совершенно серьезен.

— А что ты делал?

— Мы с Даней гуляли пешком.

Его большой палец легко поглаживает костяшки моих пальцев, сердце дает перебой, дыхание учащается. Как ему это удается? Он лишь слегка прикоснулся к моей руке, а гормоны уже устраивают свистопляску.

Поездка длится недолго, и я не сразу понимаю, что мы приехали. Интересно, где тут может быть вертолет. Повсюду городская застройка, а даже я знаю, что вертолету нужно место, чтобы взлететь. Кузьма останавливается, выходит и открывает дверь с моей стороны. В мгновение ока Юлий снова оказывается рядом и берет меня за руку.
— Готов? — спрашивает он. Я киваю и хочу добавить «на все», но от волнения не могу произнести ни слова.

— Кузьма.

Вежливым кивком он отпускает водителя. Мы входим в здание и направляемся прямо к лифтам. Лифт! Я снова вспоминаю наш утренний поцелуй. Целый день он не шел у меня из головы. Я стоял за прилавком в «Уюте», а мысли мои были далеко. Хозяину магазина пришлось дважды окликнуть меня, чтобы вернуть с небес на землю. Сказать, что сегодня я был рассеян, — ничего не сказать. Юлий смотрит на меня сверху вниз, и на его губах появляется легкая улыбка. Ха! Он думает о том же, что и я.

— Тут всего три этажа. — В его карих глазах мерцают искорки смеха. Он явно читает мои мысли. Кошмар.

В лифте я стараюсь ничем не выдать своих чувств. Но вот мы остаемся вдвоем, и вновь между нами возникает странная сила притяжения. Я закрываю глаза в тщетной попытке овладеть собой. Он крепче сжимает мою руку. Всего пять секунд, и мы оказываемся на крыше здания. На площадке стоит вертолет с голубой надписью «Онешко энтерпрайзес» и эмблемой компании. Нецелевое использование собственности компании, так и запишем.

Онешко ведет меня в небольшой кабинет, где за столом сидит какой-то пожилой дядечка.

— Ваш полетный лист, мистер Онешко . Машина проверена, сэр. Можете лететь.

— Спасибо, Джо.

Юлий приветливо улыбается.

Ого! Кто-то заслуживает его вежливости... наверное, это не сотрудник компании. Я смотрю на старика с почтительным трепетом.

— Идем, — говорит Юлий, и мы направляемся в сторону вертолета. Вблизи он оказывается гораздо больше, чем мне показалось вначале. Я ожидал, что он размером со спортивный автомобиль на двоих, а там по меньшей мере семь кресел. Юлий открывает дверь и указывает мне на место рядом с пилотом.

— Садись и ничего не трогай, — говорит он, залезая в вертолет следом за мной.

Дверь с шумом захлопывается. Хорошо еще, что со всех сторон площадки светят прожектора, иначе в маленькой кабине было бы ничего не видно. Я усаживаюсь на предназначенное для меня сиденье, и Юлий наклоняется, чтобы закрепить на мне ремни. Это система с четырьмя точками крепления, застегивающаяся одной центральной пряжкой. Юлий подтягивает верхние лямки. Он так близко, что наклонись я чуть вперед — уткнусь носом ему в волосы. От него чудесно пахнет свежестью и чистотой, но я намертво прикреплен к креслу и не могу пошевелиться. Юлий глядит на меня и улыбается какой-то одному ему понятной шутке. Он так соблазнительно близко. Я задерживаю дыхание, пока он подтягивает верхние ремни.

— Ну, всё, теперь ты не убежишь, — шепчет Юлий, и его глаза обжигают. — Дыши, Руслан, дыши. — Он ласково касается моей щеки, проводит длинным пальцем по подбородку и приподнимает его вверх. А потом, чуть наклонившись, запечатлевает у меня на губах краткий, целомудренный поцелуй, от которого у меня сводит все внутренности. — Мне нравятся ремни.

Что?

Юлий садится рядом, пристегивается и начинает долгую процедуру предполетной проверки, уверенно ориентируясь в невообразимом скоплении циферблатов и индикаторов. Огоньки начинают подмигивать, и вся приборная панель озаряется светом.

— Надень наушники.

Я послушно выполняю приказание, и в это время лопасти начинают раскручиваться. Мне кажется, я вот-вот оглохну. Юлий тоже надевает наушники, не переставая щелкать переключателями.

— Проверяю работу всех систем, — раздается в наушниках его голос.

Я улыбаюсь.

— Ты точно знаешь, что делаешь?

— Я уже четыре года как квалифицированный пилот, Руслан. Со мной ты в безопасности. — Он хищно ухмыляется. — Ну, по крайней мере в воздухе, — добавляет он и подмигивает. Подмигивает... Юлий!

— Готов?

Я киваю с широко раскрытыми от страха глазами.

— Хорошо. Вызываю диспетчерскую. Город, это Чарли Канон Гольф — Гольф-Отель, к взлету готов. Подтвердите прием.

— Чарли Канон Гольф, взлет разрешаю. Поднимитесь на тысячу четыреста, далее следуйте курсом ноль один ноль.

— Вас понял, диспетчерская. Взлетаю. Конец связи. Поехали, — добавляет Юлий, обращаясь ко мне, и вертолет плавно поднимается в небо.

Город исчезает под нами, и мы устремляемся в воздушное пространство , хотя мой желудок твердо намерен остаться в другом места. Вот это да! Яркие огни уменьшаются и уменьшаются, пока не превращаются в маленьких светлячков где-то далеко внизу. Будто смотришь на мир из аквариума. Мы поднимаемся все выше, и вот уже совсем ничего не видно. Вокруг темно, хоть глаз выколи, нет даже луны, чтобы осветить наш путь. Как он понимает, куда мы летим?

— Что, страшно? — раздается у меня в ушах голос Юлия.

— Откуда ты знаешь, что мы летим правильно?

— Вот смотри. — Он тычет длинным указательным пальцем в один из приборов. Электронный компас. — Это «Еврокоптер» ЕС 135 — одна из самых безопасных машин в своем классе. Он оснащен специальным оборудованием для полетов в ночное время.
Юлий смотрит на меня и улыбается.

— На крыше моего дома есть вертолетная площадка. Мы летим туда.

Разумеется, он живет в доме с вертолетной площадкой. Мы с ним словно с разных планет. Свет от панели озаряет его лицо. Юлий сосредоточен и внимательно следит за показаниями приборов. Глядя из-под опущенных ресниц, я упиваюсь его чертами. Красивый профиль. Красивый нос, красивая челюсть... Я бы хотел провести по ней языком. Он не побрился, и поэтому перспектива вдвойне соблазнительна. Чувствовать его щетину под моими пальцами, языком, на коже...

— Когда летишь ночью, ничего не видно. Приходится ориентироваться по приборам, — вторгается в мои эротические фантазии его голос.

— А как долго нам лететь? — произношу я на одном дыхании. Я вовсе не думал о сексе, нет, нет и еще раз нет.

— Меньше часа, ветер попутный.

Ого! Меньше чем за час до Питера... Неплохая скорость, понятно теперь, почему мы летим.

Меньше чем через час все откроется. Бабочки так и летают у меня в животе. Интересно, что он мне готовит?

— Как ты себя чувствуешь, Руслан?

— Нормально. — Я отвечаю коротко и отрывисто.

По-моему, он улыбается, но в темноте не видно.

Юлий снова щелкает тумблером.

— Город, это Чарли Канон, иду на тысяче четыреста, прием. — Он обменивается информацией с диспетчерской. Прямо как настоящий пилот. Мне кажется, мы покидаем зону контроля города и входим в воздушное пространство Питера. — Вас понял, конец связи.

— Смотри. — Юлий указывает на маленький огонек далеко впереди. — Это Питер.

— Ты всегда так производишь впечатление на людей? Берешь их полетать с собой на вертолете? — Мне действительно интересно.

— Я никогда никого не брал с собой, Руслан. Это тоже в первый раз. — Его голос тих и серьезен.

Ох! Как неожиданно. Тоже в первый раз? А что еще? Спать вместе?

— А я произвел на тебя впечатление?

— Я просто трепещу, Юлий.

Он улыбается.

— Трепещешь?

Я киваю.

— Ты такой... профессионал.

— Спасибо, мистер Тушенцов, — отвечает Юлий вежливо. Мне кажется, он польщен, но я не уверен.

Какое-то время мы летим молча. Яркая точка Питера становится все больше.

— Санкт-Петербург вызывает Чарли Канон Гольф. Следуйте установленным курсом. Подтвердите. Прием.

— Говорит Чарли Канон. Вас понял, Санкт-Петербург . Конец связи.

— Тебе это явно нравится, — замечаю я.

— Что именно? — В полусвете циферблатов я замечаю его вопросительный взгляд.

— Летать.

— Управление вертолетом требует самообладания и сосредоточенности. Конечно, мне это нравится. Хотя я больше люблю планеры.

— Планеры?

— Да. Планеры и вертолеты — я летаю на том и на другом.

— Ого.

Дорогие увлечения. Я помню, он говорил мне это на интервью. А я люблю читать и изредка хожу в кино. В авиации я не разбираюсь.

— Чарли Канон, можете заходить, конец связи, — прерывает мои мысли бесплотный голос диспетчера. Юлий отвечает уверенно и спокойно.

Питер приближается. Мы уже на окраине города. Зрелище совершенно потрясающе. Питер ночью, с высоты...

— Впечатляет, правда? — произносит Юлий.

Я одобрительно киваю. Город кажется нереальным... Я вижу его словно на большом экране, как в любимом фильме Макса «Бегущий по лезвию». Я вспоминаю Макса и его неудачную попытку поцеловать меня. Наверное, это чересчур жестоко, все же надо было ему позвонить. Ладно... Подождет до завтра.

— Через пару минут мы будем на месте, — небрежно роняет Юлий, и внезапно кровь начинает стучать у меня в висках, сердце ускоряется, и адреналин течет по жилам. Он разговаривает с диспетчером, но я уже не вслушиваюсь. О господи... Я вот-вот потеряю сознание. Моя судьба в его руках.

Впереди показался небоскреб с вертолетной площадкой на крыше. На ней белыми буквами написано слово «Эскала». Она все ближе и ближе, больше и больше... как и мое волнение. Надеюсь, я не обману его ожидания. Он решит, что я его недостоен. Надо было слушаться Лизу и одеться красивее. Сверху на мне мятного цвета рубашка и черный пиджак из гардероба Макса. Вид вполне приличный. «Я справлюсь. Я справлюсь», — повторяю я как мантру, вцепившись в край сиденья.

Вертолет зависает, и Юлий сажает его на площадку на крыше. Мое сердце выпрыгивает из груди. Я сам не понимаю, что со мной: нервное ожидание, облегчение от того, что мы добрались целыми и невредимыми, или боязнь неудачи. Он выключает мотор: лопасти постепенно замедляются, шум стихает, и вот уже не слышно ничего, кроме моего прерывистого дыхания. Юлий снимает наушники с себя и с меня.

— Все, приехали, — говорит он негромко.

Половина его лица освещена ярким светом прожектора, другая половина — в глубокой тени. Темный рыцарь и белый рыцарь — подходящая метафора для Юлия. Я чувствую, что он напряжен. Его челюсти сведены, глаза прикрыты. Он отстегивает сначала свои ремни, потом мои. Его лицо совсем рядом.
— Ты не должн делать того, что тебе не хочется. Ты понимаешь? — Юлий говорит серьезно, даже отчаянно, карие глаза не выдают никаких чувств.

— Я никогда не стану делать что-то против своей воли. — Я не совсем уверен в правдивости своих слов, потому что ради мужчины, который сейчас сидит рядом со мной, я готов на все. Но это сработало. Он поверил.

Окинув меня внимательным взглядом, Юлий, грациозно, несмотря на свой рост, подходит к двери, распахивает ее и, спрыгнув на землю, протягивает руку, чтобы я могл спуститься на площадку. Снаружи очень ветрено, и мне не по себе при мысли, что я стою на высоте тридцатого этажа и вокруг нет никакого барьера. Мой спутник обнимает меня и крепко прижимает к себе.

— Идем, — командует Юлий, перекрикивая шум ветра. Мы подходим к лифту, он набирает на панели код, и дверь открывается. Внутри тепло, стены сделаны из зеркального стекла. Всюду, куда ни посмотри, бесконечные отражения Юлия, и самое приятное, что в зеркалах он бесконечно обнимает меня. Он нажимает другую кнопку, двери закрываются, и лифт идет вниз.

Через пару секунд мы попадаем в абсолютно белое фойе, посередине которого стоит большой круглый стол черного дерева, а на нем — ваза с огромными белыми цветами. Все стены увешаны картинами. Юлий открывает двойные двери, и белая тема продолжается по всей длине коридора до великолепной двухсветной залы. Гостиная. Огромная — это еще мягко сказано. Дальняя стена стеклянная и выходит на балкон.

Справа — диван в форме подковы, на котором легко разместятся десять человек. Перед ним современный камин из нержавеющей стали — а может, и платиновый, кто его знает. Огонь уже зажжен и ярко пылает. Справа, рядом с входом, — кухонная зона. Она вся белая, за исключением столешниц темного дерева и барной стойки человек на шесть.

Рядом с кухней, перед стеклянной стеной, — обеденный стол, вокруг которого расставлено шестнадцать стульев. А в углу комнаты сияющий черный рояль. Понятно... он еще на фортепиано играет. По стенам развешены картины всевозможных форм и размеров. Вообще-то квартира больше похожа на галерею, чем на дом.

— Снимешь пиджак? — спрашивает Юлий.

Я мотаю головой. Мне все еще холодно после ветра на крыше.

— Пить будешь?

Я бросаю на него взгляд из-под опущенных ресниц. После той ночи? Он шутит? Мне приходит в голову мысль попросить Маргариту — но не хватает наглости.

— Я буду белое вино. Выпьешь со мной?

— Да, пожалуйста.

— Пюйи-фюме тебя устроит?

— Я плохо разбираюсь в винах, Юлий, выбирай на свое усмотрение. — Я говорю тихо и неуверенно. Сердце колотится. Мне хочется сбежать. Это настоящее богатство. В духе Билла Гейтса. Что я здесь делаю? «А то ты не знаешь!» — фыркает мое подсознание. Конечно, знаю: я хочу оказаться в постели Юлия Онешко.

— Держи. — Он протягивает мне бокал с вином. Даже хрустальные бокалы говорят о богатстве — тяжелые, современного дизайна.

Я делаю глоток: вино легкое, свежее и изысканное.

— Ты молчишь и даже краснеть перестал. В самом деле, Руслан, я никогда раньше не видел тебя таким бледным, — тихо говорит Юлий. — Есть хочешь?

Я качаю головой. Хочу, но не есть.

— У тебя очень большая квартира.

— Большая?

— Большая.

— Да, большая, — соглашается он, и его глаза лучится.

— Ты играешь? — Я указываю подбородком на рояль.

— Да.

— Хорошо?

— Да.

— Ну конечно. А есть на свете что-то такое, чего ты не умеешь?

— Да... но немного. — Юлий отпивает вино из бокала, не сводя с меня глаз. Я чувствую на себе его взгляд, когда осматриваю комнату. Впрочем, комнатой это не назовешь. Не комната, а жизненное кредо.

— Присядешь?

Я киваю; он берет меня за руку и отводит к белой кушетке. Внезапно мне приходит в голову, что я чувствую себя, словно Тэсс Дарбифилд, когда она смотрит на новый дом мерзавца Алека д'Эрбервилля. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.

— Что смешного? — Юлий садится рядом, опирается локтем на подушку и поворачивается ко мне лицом.

— Почему ты выбрал для меня именно «Тэсс из рода д'Эрбервиллей»? — спрашиваю я.

Он, похоже, удивлен вопросом.

— Ты говорил, что тебе нравится Томас Гарди.

— И это все? — Я не могу скрыть своего разочарования.

Юлий поджимает губы.

— Мне показалось, что он подходит к случаю. Я могу боготворить тебя издалека, как Энжел Клэр, или совершенно унизить, как Алек д'Эрбервилль. — Карие глаза блестят опасно и недобро.

— Если у меня только две возможности, то я предпочту унижение, — шепчу я. Мое подсознание смотрит на меня в ужасе.

Юлий судорожно вздыхает.

— Руслан , прекрати кусать губу, пожалуйста. Это ужасно отвлекает. Ты не понимаешь, что говоришь.
— Поэтому-то я здесь.

— Согласен. Подожди минутку, хорошо? — Он скрывается в широком дверном проеме в дальнем конце комнаты и через пару минут возвращается, держа в руках какой-то документ. — Договор о неразглашении. — Юлий пожимает плечами и, протягивая мне бумаги, тактично притворяется слегка смущенным. — На этом настаивает мой адвокат. — Я совершенно сбит с толку. — Если ты выбираешь второй вариант — унижение, то должен поставить подпись.

— А если я не захочу ничего подписывать?

— Тогда вариант Энжела Клера.

— И что означает этот договор?

— Что ты обязуешься никому о нас не рассказывать. Ни о чем, никому.

Я смотрю на него недоверчиво. Похоже, дело совсем плохо. Но меня уже разбирает любопытство.

— Хорошо, я подпишу.

Юлий протягивает мне ручку.

— Ты даже не хочешь прочесть?

— Нет.

Он хмурится.

— Руслан, ничего нельзя подписывать, не читая!

— Юлий, пойми, я и так не собираюсь рассказывать о нас никому. Даже Лизе. Но если это так важно для тебя, для твоего адвоката... которому ты, по-видимому, все рассказываешь, то ладно, я подпишу.

Он смотрит на меня сверху вниз и мрачно кивает.

— Справедливо, мистер Тушенцов, ничего не скажешь.

Я размашисто подписываю обе копии и передаю одну ему. Сложив вторую, кладу ее в сумочку и делаю большой глоток вина. Я кажусь гораздо храбрее, чем есть на самом деле.

— Значит, сегодня вечером ты займешься со мной любовью, Юлий?

Черт возьми! Неужели я это сказал? В первый момент у него от изумления открывается рот, но он быстро приходит в себя.

— Нет, Руслан , не значит. Во-первых, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь... жестко. Во-вторых, мы еще не покончили с бумагами, и, в-третьих, ты не знаешь, что тебя ждет. У тебя есть возможность передумать. Идем, я покажу тебе комнату для игр.

Я потрясен. Трахаюсь! Черт возьми, это заводит. Но зачем нам смотреть комнату для игр? Загадка.

— Ты хочешь показать мне свою игровую приставку?

Юлий громко смеется.

— Нет, Руслан , не угадал. Идем. — Он встает и протягивает мне руку. Я иду с ним обратно по коридору. Слева от двойных дверей, через которые мы вошли, — другая дверь, ведущая на лестницу. Мы поднимаемся на второй этаж и поворачиваем направо. Достав из кармана ключ, Юлий отпирает еще одну дверь и делает глубокий вдох.

— Ты можешь уйти в любой момент. Вертолет стоит наготове и отвезет тебя, куда ты пожелаешь. Можешь остаться на ночь и уйти утром. Решать тебе.

— Открой же эту чертову дверь, Юлий.

Он распахивает дверь и отступает, чтобы пропустить меня внутрь. Я глубоко вздыхаю и делаю шаг вперед...

— Я словно перенёсся во времени в шестнадцатый век, в эпоху испанской Инквизиции.

Ни фига себе!