Глава 2(продолжение)
Иногда я думаю: может, со мной что-то не так? Может, я слишком много времени проводил в обществе романтических героев и теперь у меня завышенные ожидания? Увы, никто и никогда не вызывал у меня подобных чувств.
«До недавнего времени», — шепчет едва слышный назойливый голос из подсознания. НЕТ! Я стараюсь подавить воспоминания. Не буду, не буду о нем думать! И еще это ужасное интервью! «Вы гей, мистер Онешко ?» — я кривлюсь от воспоминания. Да, после нашей встречи он снится мне чуть ли не каждую ночь... Впрочем, так я просто стараюсь избавиться от назойливых мыслей, верно?
Я смотрю, как Макс открывает бутылку шампанского. Он высок ростом, футболка и джинсы облегают широкие плечи и крепкие мускулы, у него светлая кожа, темные волосы и жгучие тёмные глаза. Да, Максим классный парень, но, думаю, он давно уже понял, что мы с ним просто друзья. Пробка вылетает с громким хлопком, Макс смотрит на меня и улыбается.
Суббота в магазине — просто кошмар. Нас осаждают толпы умельцев, желающих подремонтировать свои дома. Мистер и миссис Абрамовы, Гоша и Юра — еще двое студентов — и я — все сбиваемся с ног. Ближе к обеденному перерыву наступает затишье, и, пока я сижу за прилавком рядом с кассой, медленно поедая пирог, миссис Абрамова просит меня проверить заказы. Надо сверить каталожные номера товаров, которые нам нужны, и тех, которые мы заказали; по мере того как я проверяю их соответствие, мой взгляд скользит от бланка заказа к экрану компьютера и обратно. Потом я почему-то поднимаю голову... и вижу самоуверенные глаза Юлия Онешко, который стоит по ту сторону прилавка и пристально меня рассматривает.
Сердце замирает.
— Мистер Тушенцов, какой приятный сюрприз. — Он и не думает отводить взгляд.
Вот черт! Как он здесь оказался, да еще в таком походном виде: взъерошенные волосы, свитер грубой вязки, джинсы и туристические ботинки? Челюсть у меня отваливается, и в голове не остается ни одной мысли.
— Мистер Онешко,— шепчу я, потому что на большее не способна.
На его губах мелькает тень улыбки, а глаза сияют от смеха, как будто он наслаждается какой-то, одному ему понятной шуткой.
— Я тут случайно оказался поблизости и решил сделать кое-какие покупки. Рад снова видеть вас, мистер Тушенцов.
Его голос теплый и низкий, как растопленный черный шоколад... или что-то в этом роде.
Я встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями. Сердце выстукивает бешеный ритм, от пристального взгляда глаз я почему-то краснею как маков цвет. В его присутствии у меня сразу отнимается язык. Мне казалось, что он просто симпатичный. Но это не так. Юлий Онешко просто потрясающе, умопомрачительно красив. И он стоит здесь, в магазине строительных товаров «Уют». Ну и дела. Наконец ко мне возвращается способность думать.
— Руслан, меня зовут Руслан, — бормочу я. — Что вам показать, мистер Онешко?
Он снова улыбается так, словно ему известен какой-то большой секрет. Глубоко вздохнув, я напускаю на себя вид прожженного профессионала — «я-уже-сто-лет-работаю-в-этом-магазине». У меня получится.
— Для начала покажите мне кабельные стяжки, — произносит он. Взгляд карих глаз невозмутим, но задумчив.
Кабельные стяжки?
— У нас есть стяжки различной длины. Показать вам? — отвечаю я тихим прерывающимся голосом и приказываю себе: «Соберись, тряпка».
Красивые брови мистера Онешко немного хмурятся.
— Да, пожалуйста, мистер Тушенцов, — отвечает он.
Я выхожу из — за прилавка и стараюсь держаться как ни в чем не бывало, но на самом деле сейчас у меня в голове только одна мысль: лишь бы не упасть. Ноги внезапно превратились в желе. Как хорошо, что я сегодня надел свои лучшие джинсы.
— Это в электротоварах, в восьмом ряду. — Мой голос звучит чуть радостней, чем следует. Я смотрю на него и сразу же об этом жалею. Черт, какой же он красивый.
— Только после вас, — произносит Онешко, сделав мне пригласительный жест рукою с безупречным маникюром.
Мне трудно дышать: сердце бьется у самого горла и вот-вот выскочит изо рта. Я иду по проходу в секцию электрооборудования. Как он тут оказался? И что ему надо в «Уюте»? Крошечный, незагруженный уголок моего сознания — вероятно, расположенный в основании продолговатого мозга — подсказывает: «Он здесь из-за тебя». Нет, ерунда, не может такого быть! Зачем я могл понадобиться этому красивому, богатому человеку с изысканными манерами? Мысль кажется мне нелепой, и я выкидываю ее из головы.
— Вы приехали в Подмосковье по делам? — спрашиваю я, и мой голос срывается на визг, как будто мне прищемило дверью палец.
«Черт! Руслан! Постарайся успокоиться!» — внушаю я себе.
— Заехал на экспериментальную ферму Московского университета. Я финансирую кое-какие исследования в области севооборота и почвоведения, — ответил он равнодушно.
Видишь? А вовсе не для того, чтобы найти тебя, смеется надо мной мое подсознание, громко, гордо и недовольно. Я выкидываю из головы дурацкие непрошеные мысли.
— Это часть вашего всемирного продовольственного плана?
— Что-то вроде того, — признается Онешко, и его губы изгибаются в полуулыбке.
Он изучает имеющийся у нас выбор кабельных стяжек. Что он намерен с ними делать? Он не похож на домашнего умельца. Его пальцы скользят по выложенным на полке упаковкам, и по какой-то необъяснимой причине я не могу на это смотреть. Онешко наклоняется и выбирает пакет.
— Вот эти подойдут, — говорит он с заговорщической улыбкой.
— Что-нибудь еще?
— Да, мне нужна изолента.
— Вы делаете ремонт? — Слова вылетают у меня прежде, чем я успеваю подумать. Конечно, он может нанять рабочих, да и наверняка у него есть специальный отдел.
— Нет, это не для ремонта, — отвечает он и хмыкает, и я с ужасом понимаю, что он смеется надо мной.
Что во мне смешного? Я не так одет?
— Сюда, пожалуйста, — в смущении бормочу я. — Изолента в товарах для ремонта.
Онешко идет за мной следом.
— А вы давно здесь работаете?
Почему я так нервничаю в его присутствии? Я чувствую себя четырнадцатилетним пацаном — неловким и чужим . Равнение прямо, Тушенцов !
— Четыре года.
Мы пришли, и, чтобы отвлечься, я наклоняюсь и достаю два мотка изоленты из тех, что у нас есть.
— Я возьму вот эту, — мягко произносит Онешко, указывая на более широкую, которую я ему протягиваю. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и снова я ощущаю разряд электрического тока, словно дотронулась до оголенного провода. Я чувствую, как импульс проходит по моему телу и исчезает где-то в глубине живота, и непроизвольно задерживаю дыхание в отчаянной попытке вернуть себе душевное равновесие.
— Что-нибудь еще? — интересуюсь я внезапно охрипшим голосом.
Его глаза слегка расширяются.
— Наверное, веревку, — произносит он хрипло, прямо как я.
— Сюда, пожалуйста. — Я наклоняю голову, чтобы скрыть смущение, и иду вдоль прохода. — Какую именно веревку? У нас есть синтетические и из натуральных волокон... бечевка... шнур...
Я замолкаю под взглядом его потемневших глаз. Черт!
— Отрежьте мне, пожалуйста, пять ярдов из естественных волокон.
Трясущимися пальцами я отмеряю по линейке пять ярдов, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Я не смею поднять глаза. Господи, ну почему я так трясусь? Достав из заднего кармана джинсов канцелярский нож, я отрезаю веревку и аккуратно ее сматываю прежде, чем завязать скользящим узлом. Каким-то чудом ухитряюсь при этом не оттяпать себе палец.
— Вы были в скаутском лагере? — спрашивает он, и его лепные чувственные губы изгибаются от удивления. «Не смотри на его рот!» — приказываю я себе.
— Нет, военно-полевые игры — это не мое, мистер Онешко.
Он поднимает бровь.
— А что же вам нравится, Руслан? — В мягком голосе вновь слышна затаенная усмешка.
Я поднимаю на него глаза, не в силах произнести ни слова. «Постарайся держать себя в руках, Русь», — буквально умоляет мое измученное подсознание.
— Книги, — шепчу я, но моя душа так и рвется сказать ему: «Вы! Мне нравитесь вы!» Я сразу же отбрасываю подобные мысли, в ужасе от того, что позволила своему внутреннему «я» зайти слишком далеко.
— А какие книги? — Он наклоняет голову набок.
Ему-то какая разница?
— Ну, обычные. Классика. Британская литература в основном.
Онешко трет подбородок длинным указательным пальцем, как бы обдумывая мой ответ. Скорее всего, ему просто скучно, и он пытается это скрыть.
— Вам нужно что-нибудь еще? — Надо сменить тему: пальцы, касающиеся лица, меня ужасно отвлекают.
— Даже не знаю. А вы что посоветуете?
«Ну как я могу посоветовать? Я ведь понятия не имею, чем вы занимаетесь», — едва не срывается с моих губ, но вслух я интересуюсь:
— Вы собрались что-то мастерить? — Я краснею, и глаза мои почему-то сами опускаются на его облегающие джинсы. — Купите рабочий комбинезон, — продолжаю я, понимая, что уже не могу контролировать слова.
Он поднимет бровь: очевидно, я опять его насмешил.
— Чтобы не испачкать одежду. — Я делаю неопределенный жест в сторону его джинсов.
— Ее всегда можно снять, — ухмыляется Онешко.
— Хм. — Я чувствую, что мои щеки снова заливаются краской. Наверное, я сейчас цвета коммунистического манифеста. «Хватит болтать. Прекрати болтать немедленно», — приказывает подсознание.
— Возьму-ка я парочку комбинезонов. А то, не дай бог, одежду испорчу, — говорит он без всякого выражения.
Я представляю себе Юлия Онешко без джинсов и тут же стараюсь избавиться от этого видения.
— Что-нибудь еще? — пищу я, протягивая ему парочку синих комбинезонов.
Он не обращает внимания на мой вопрос.
— Как продвигается ваша статья?
Наконец-то нормальный вопрос, без всяких намеков и экивоков... вопрос, на который я могу ответить. Я хватаюсь за него крепко обеими руками, как за спасательный плот, и честно отвечаю:
— Статью пишу не я, а Лиза. Мисс Неред. Моя соседка по комнате, начинающая журналистка. Она — редактор студенческого журнала и страшно переживала, что не смогла приехать сама, чтобы взять у вас интервью. — Я ужасно рад, что наконец-то можно передохнуть от его двусмысленных замечаний. — Статья получилась отличная, только Лиза расстраивается, что у нее нет ваших фотографий.
Онешко поднимает бровь.
— А какого рода фотографии ей нужны?
Неожиданный ответ. Я качаю головой, потому что не знаю.
— Ну хорошо, я пока здесь. Может, завтра... — Он умолкает.
— Вы согласны на фотосессию? — Я опять взвизгиваю. Лиза будет на седьмом небе от счастья, если я сумею это провернуть. «И ты сможешь снова увидеть его завтра», — тихонько нашептывает темный уголок моего подсознания. Я отбрасываю эту глупую, несуразную мысль.
— Лиза ужасно обрадуется... Если, конечно, мы найдем фотографа. — Я так доволен, что расплываюсь до ушей.
Онешко открывает рот, словно ему не хватает воздуха, и хлопает ресницами. Какое-то мгновение он выглядит потерянным. Земля сдвигается с оси, и тектонические и литы смещаются со своих мест.
О боже! Кажется, Юлий Онешко обескуражен.
— Сообщите мне насчет завтра. — Он достает из заднего кармана бумажник и протягивает мне визитку. — Вот моя карточка. Это номер мобильного. Позвоните завтра утром до десяти.
— Хорошо. — Я улыбаюсь в ответ. Лиза будет в восторге.
— Руслан!
На другом конце прохода материализуется Дмитрий — младший брат мистера Абрамова . Я слышал, что он вернулся из Новгорода, но не ожидал сегодня его увидеть.
Мы с Димой всегда были приятелями, и сейчас, когда предо мной стоит богатый, могущественный, невероятно привлекательный Юлий Онешко, привыкший все держать под контролем, очень хочется поговорить с нормальным человеком. Дима застает меня врасплох и крепко обнимает.
— Руслан, привет, рад тебя видеть! — в восторге кричит он.
— Привет, Дим! Как поживаешь? Приехал на день рождения к брату?
— Ага. Ты выглядишь просто потрясающе, Руслан , — ухмыляется он, разглядывая меня на расстоянии вытянутой руки. Затем он разжимает объятия, но оставляет свою руку на моем плече. Я в смущении переминаюсь с ноги на ногу. Дима — хороший парень, только немного бесцеремонный.
Когда я снова перевожу взгляд на Юлия Онешко, он смотрит на нас, как ястреб: глаза прикрыты и задумчивы, губы плотно сжаты. Передо мной уже не внимательный покупатель, а кто-то другой — холодный и далекий.
— Дим, я занимаюсь с клиентом. Ты должен с ним познакомиться, — говорю я, стараясь растопить враждебность в глазах Онешко. Тащу Диму к нему, и они окидывают друг друга оценивающими взглядами. Атмосфера просто ледяная.
— Дима, это Юлий Онешко . Мистер Онешко , это Дима Абрамов, брат хозяина магазина.
Сама не знаю почему, я чувствую необходимость в дальнейших объяснениях.
— Мы знакомы давно, с тех пор, как я здесь работаю, но видимся не часто. Дима изучает менеджмент университете, — лепечу я. «Замолчи, хватит!»
— Мистер Абрамов. — Юлий протягивает руку, по выражению его лица нельзя ничего понять.
— Мистер Онешко . — Дима отвечает на рукопожатие. — Постойте, тот самый Юлий Онешко ? Глава холдинга «Джулиус энтерпрайзес»? — За долю секунды неприязнь на лице Димы сменяется благоговейным трепетом. Онешко вежливо улыбается, но глаза остаются холодными. — Здорово! Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Руслан уже со всем справился. Он был очень внимательным. — Внешне он совершенно невозмутим, но его слова... Как будто он имеет в виду нечто совершенно другое. Я совершенно сбит с толку.
— Отлично, — откликается Дима. — Еще увидимся, Руслан .
— Конечно, Дим. — Я смотрю, как он исчезает за дверью подсобки. — Что-нибудь еще, мистер Онешко?
— Нет, это все. — Он говорит отрывисто и холодно. Черт! Я чем-то его обидела? Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь и иду к кассе. Что с ним такое?
Я пробиваю веревку, комбинезоны, изоленту и кабельные стяжки.
— Все вместе — сорок три доллара. — Лучше бы я на него не смотрела. Он глядит на меня пристально, глаза внимательны и туманны. Мне сразу становится не по себе.
— Пакет вам нужен? — спрашиваю я, беря у него кредитку.
— Да, Руслан . — Его язык ласкает мое имя, и сердце у меня снова начинает колотиться. Чуть дыша, я складываю покупки в пластиковый пакет.
— Вы позвоните мне, если я буду вам нужен для фотографии? — Он снова заговорил деловым тоном.
Я киваю, в очередной раз лишившись дара речи, и протягиваю ему кредитную карточку.
— Хорошо. Возможно, до завтра. — Он поворачивается, чтобы уйти, а затем останавливается. — Да, еще... Знаете,Руслан , я рад, что мисс Неред не смогла приехать на интервью.
Он улыбается и широким шагом целеустремленно идет к выходу, оставив бурлить во мне массу обезумевших мужских гормонов. Я несколько минут смотрел на закрытую дверь, из которой он только что вышел, прежде чем вновь вернулся на нашу планету.
Ладно, надо признать — он мне нравится. Притворяться дальше бессмысленно. Я никогда раньше не испытывал подобных чувств. Он очень, очень хорош собой. Но это безнадежно, я знаю и вздыхаю с одновременно горестным и сладостным сожалением. То, что он пришел сюда, — простое совпадение. Впрочем, никто не запрещает мне восхищаться им издалека, ведь правда? Мне это ничем не грозит. И если я найду фотографа, то завтра смогу увидеть предмет своего обожания. Я кусаю губу в предвкушении и глупо улыбаюсь, как школьница. Надо позвонить Лизе и организовать фотосессию.