Глава 2
Сердце колотится. Лифт приезжает на первый этаж, и я выскакиваю из него сразу же, как только раскрываются двери, спотыкаюсь на ходу, но, к счастью, удерживаюсь на ногах. Не хватало еще растянуться прямо здесь — на безупречно чистом каменном полу. Я пулей вылетаю из широких стеклянных дверей и окунаюсь в бодрящий сырой воздух. Подняв лицо, ловлю холодные капли освежающего дождя и стараюсь дышать глубоко, чтобы вернуть утраченное душевное равновесие.
Ни один мужчина не производил на меня такого впечатления, как Юлий Онешко. Что в нем особенного? Внешность? Обаяние? Богатство? Власть? Всё равно непонятно, что на меня нашло. Хорошо хоть все позади. Я вздыхаю с облегчением, прислонившись к стальной колонне, изо всех сил стараюсь собраться с мыслями. Трясу головой. Господи, да что же это такое! Наконец сердце успокаивается, и я снова могу нормально дышать. Теперь можно идти к машине.
Выехав, снова и снова прокручиваю в памяти интервью. Вот ведь неуклюжий дурак! Похоже, я все напридумывал, а теперь переживаю. Допустим, он очень красивый, спокойный, властный, уверенный в себе. И в то же время — холодный, высокомерный и деспотичный, несмотря на безупречные манеры. Однако можно посмотреть и с другой стороны. Невольный холодок бежит у меня по спине. Да, высокомерный, но у него для этого есть все основания — такой молодой, а уже очень многого добился. Он не любит дураков, а кто их любит? Я снова злюсь на Лизу — ничего не сказала мне о его биографии.
Всю дорогу мне не дает покоя вопрос: что заставляет человека стремиться к успеху? Некоторые ответы Онешко похожи на головоломку — как будто в них есть какой-то скрытый смысл. А уж вопросы! Как можно спрашивать про усыновление? И не гей ли он? Я содрогаюсь. Неужели я произнес это вслух? Ох, ну ничего себе! Теперь буду мучиться неловкостью... Черт бы побрал Елизавету Неред!
Я смотрю на спидометр: скорость меньше, чем обычно. И я знаю, это из-за двух проницательных глаз и строгого голоса, приказывающего ехать аккуратно. Я встряхиваю головой и понимаю, что Онешко ведет себя так, словно он в два раза старше своих лет.
«Забудь о нем, Руслан», — одергиваю я себя. Интересное вышло приключение, но не стоит на нем зацикливаться. Все уже закончилось. Я никогда его больше не увижу. От этой мысли настроение сразу же улучшается. Я включаю MP3-плеер, делаю звук погромче, откидываюсь на спинку сиденья и под пульсирующий грохот выжимаю педаль газа. На подъезде я замечаю, что еду быстро — так, как хочется мне.
Мы живем в небольшом таунхаусном поселке недалеко от университетского кампуса. Мне повезло: родители Лизы купили ей здесь квартиру, и она берет с меня за жилье совсем смешные деньги. Ее квартира была нашим домом последние четыре года. Подъезжая к дверям, я понимаю, что Лиза от меня не отстанет, пока не получит подробный отчет. Ладно, у нее есть запись. Надеюсь, мне не придется распространяться ни о чем, кроме самого интервью.
— Русь! Ты вернулся! — Лиза сидит в гостиной, обложенная книгами. Она явно готовилась к экзаменам, хотя на ней по-прежнему розовая фланелевая пижама с симпатичными маленькими кроликами. Лиза надевает ее, только когда ей плохо: после расставания с очередным бойфрендом, во время болезни или в периоды дурного настроения. Она вскакивает мне навстречу и крепко обнимает.
— Я уже начала волноваться. Думала, ты вернешься раньше.
— Если учесть, что интервью затянулось, я еще довольно быстро.
— Русь, спасибо огромное! Я у тебя в долгу по гроб жизни. Расскажи, как все прошло? Как он тебе?
Ну вот! Пошли расспросы!
Попробуй на это ответь. Ну что я могу сказать?
— Хорошо, что все закончилось и мне больше не надо с ним встречаться. Если честно, я его побаиваюсь. — Я пожимаю плечами. — Он очень настойчивый, даже наглый. К тому же совсем молодой.
Лиза смотрит на меня невинным взглядом. Я хмурюсь.
— Не делай вид, что ты не знала! Почему ты не дала мне его биографию? Он выставил меня идиотом: я абсолютно ничего не знал о человеке, у которого беру интервью.
Лиза зажимает себе рот ладонью.
— О черт! Русь, прости, я не подумала.
Я злюсь.
— Онешко держится вежливо, строго и немного официально — как будто он сильно старше своих лет. Ни за что не скажешь, что ему меньше тридцати. А вообще, сколько ему лет?
— Двадцать семь. Черт, Русь, извини. Я должна была тебе про него рассказать, но я просто впала в панику. Давай диктофон, я расшифрую запись.
— Выглядишь уже лучше. Ты ела суп? — спрашиваю я, чтобы сменить тему.
— Да, очень вкусно, как всегда. Сразу полегчало. — Она благодарно улыбается.
Я смотрю на часы.
— Мне надо бежать. Я еще успеваю в «Уют».
— Русь, ты же устал.
— Ерунда. Пока.
Я работаю в «Уюте» с тех пор, как поступил в Московский университет. Это самый большой в Подмосковье несетевой магазин, торгующий инструментами и строительными материалами. За это время я стал немного разбираться в том, что мы здесь продаем, но на самом деле мастерить я совершенно не умею. В нашей семье всякими ремонтными делами занимается папа. Вот посидеть с книжечкой в кресле у камина — это по моей части. Я рад, что успел на свою смену, — смогу сосредоточиться на чем-то помимо Юлия Онешко. У нас много посетителей: начинается летний сезон, и все взялись за ремонт. Миссис Абрамова мне очень обрадовалась.
— Руслан! Я уж думала, ты сегодня не придешь!
— Я освободился пораньше. Так что могу поработать пару часов.
— Вот и замечательно.
Она посылает меня на склад пополнить наши запасы, и вскоре я с головой ухожу в работу.
Вернувшись домой, я застаю Лизу сидящей в наушниках за ноутбуком. Нос у нее по-прежнему красный, но она с сумасшедшей скоростью стучит по клавишам. Сил совсем не осталось: долгая дорога, изнурительное интервью и тяжелая смена в «Уюте» вымотали меня окончательно. Я валюсь на кушетку, размышляя о недописанном сочинении и о том, как наверстать время, потраченное на... него.
— Отличный материал, Русь. Ты просто молодчина. Но я не понимаю, почему ты отказалась, когда он предложил показать тебе свои владения. Он явно не хотел тебя отпускать.
Лиза кидает на меня короткий вопросительный взгляд.
Я краснею, и мое сердце начинает отчаянно биться. Вовсе он не из-за этого. Просто ему хотелось показать, что он здесь господин и повелитель. Я чувствую, что кусаю губу — надеюсь, Лиза не заметила. Похоже, она полностью поглощена расшифровкой.
— Теперь понятно, что ты имел в виду под «официальным тоном». А ты что-нибудь записывал?
— Нет, не записывал.
— Ну и ладно. Тут хватит на статью. Эх, жалко, что у нас нет фотографа. Красивый сукин сын, правда?
Я краснею.
— Да, ничего, — отвечаю я как можно более безразличным тоном. Кажется, у меня получается.
— Да ладно, перестань, Русь, неужели он не произвел на тебя впечатления? — Лиза поднимает идеальную бровь.
Чтоб тебе!.. Я пускаю в ход лесть — это всегда хорошо работает.
— Ты бы из него выжала гораздо больше.
— Сильно сомневаюсь. Он практически предложил тебе работу! С учетом того, что интервью на тебя свалилось в последнюю минуту, ты справился просто на отлично.
Она задумчиво смотрит на меня, и я спешно отступаю на кухню.
— Так что ты о нем думаешь?
Вот пристала! Как будто больше поговорить не о чем.
— Он необычайно целеустремленный, собранный, высокомерный — даже страшно становится, но притом очень харизматичный. В нем есть свое очарование, тут не поспоришь, — честно отвечаю я, надеясь, что тема закрыта.
— Ты очарован мужчиной? Это что-то новенькое, — фыркает Лиза.
Я начинаю резать сэндвичи, чтобы она не видела моего лица.
— Зачем ты спрашивал, не гей ли он? Кстати, был самый глупый вопрос из всех. Я просто обмер, да и он явно не обрадовался.
Я морщусь от одного воспоминания.
— В светской хронике нет ни слова о его подружках.
— Ужасно неловко получилось. Да и все интервью... Хорошо, что я больше никогда его не увижу.
— Да ладно, я тебе не верю. Судя по всему, ты ему приглянулся.
Я ему приглянулся? Глупости какие!
— Хочешь сэндвич?
— Да, спасибо.
К моему большому облегчению, мы больше не возвращаемся к разговору о Юлие Онешко. После ужина я сажусь за обеденный стол рядом с Лизой и, пока она работает над статьей, пишу сочинение по «Тэсс из рода д'Эрбервиллей». Черт, она родилась не в то время и не в том месте. Когда я заканчиваю, на часах уже полночь, Лиза давно ушла спать. Я бреду к себе в комнату, уставший, но довольный, что так много сделал за понедельник.
Свернувшись калачиком на белой железной кровати, закутавшись в мамино лоскутное одеяло, я закрываю глаза и моментально засыпаю. Мне снятся темные холлы, холодные белые полы и карие глаза.
Оставшаяся неделя полностью посвящена зубрежке и работе. Лиза тоже занята: ей надо сделать последний номер студенческого журнала (потом она передаст его новому редактору) и, конечно, готовиться к экзаменам. К среде она уже почти поправилась, и мне больше не надо любоваться кроликами на ее фланелевой пижамке. Я звоню маме, узнать, как у нее дела, и чтобы она пожелала мне удачи на выпускных экзаменах. Она рассказывает мне о своей новой затее — производстве свечей. У мамы постоянно возникают новые бизнес-идеи. На самом деле ей скучно и хочется чем-то себя занять, но она не может подолгу думать о чем-нибудь одном. На следующей неделе опять будет что-то новое. Меня это беспокоит. Хочется верить, что она не заложила дом, чтобы найти деньги на предприятие. Надеюсь, Никита — относительно новый, но намного старше ее по возрасту муж — присматривает за ней в мое отсутствие. Он гораздо практичнее, чем муж номер три. Настоящий мой отец умер , когда я был ещё ребенком.
— А как твои дела, Руслан?
Всего лишь мгновение я молчу, и она сразу настораживается.
— Все в порядке, мам.
— Руслан? У тебя кто-то появился?
Ну ничего себе! Как она догадалась? В ее голосе явно чувствуется волнение.
— Нет, мам, никого. Я тебе первой скажу, если появится.
— Русь, тебе надо почаще бывать на людях. Я за тебя беспокоюсь.
— Мам, со мной все в порядке. А как там Никита?
Отвлечение — самая выгодная тактика, это давно известно.
Ближе к вечеру я звоню Денису — моему отчиму, маминому мужу номер два, человеку, которого считаю своим отцом и чью фамилию ношу. Мы разговариваем недолго. На самом деле это даже не разговор: он кряхтит в ответ на мои расспросы. Денис не очень-то разговорчив. Но он все еще жив, все еще смотрит по телевизору футбол, ходит в боулинг и на рыбалку, а в остальное время занимается просмотром и редактированием видео. Денис — искусный видеомонтажер .
В пятницу мы с Лизой обсуждаем, куда бы нам отправиться сегодня вечером — мы хотим отдохнуть от занятий, работы и студенческой газеты, — когда раздается звонок в дверь. На пороге стоит мой старый приятель Максим(Стинт)с бутылкой шампанского в руках.
— Макс! Как я рад тебя видеть! — Я на мгновение обнимаю его. — Заходи!
Максим — первый человек, с которым я познакомился, когда только приехал в Московский университет и чувствовал себя одиноким и потерянным. Мы сразу распознали друг в друге родственную душу. У нас не только одинаковое чувство юмора; как выяснилось, Денис и Максим-старший служили в армии в одном подразделении. В результате наши отцы тоже стали друзьями. Макс изучает инженерное дело. В своей семье он первый, кто поступил в колледж. Макс очень способный парень, но его настоящая страсть — фотография. Он умеет видеть хорошие кадры.
— У меня для тебя новость. — Он усмехается, темные глаза лучатся.
— Ты хочешь сказать, что тебя еще не вышибли из университета? — поддразниваю я, и он притворно хмурится.
— В следующем месяце в картинной галерее пройдет выставка моих фотографий.
— Потрясающе! Поздравляю! — На радостях я снова его обнимаю.
Лиза тоже сияет.
— Так держать, Макс! Я обязательно напишу об этом в газете. Ах, как же я люблю в самую последнюю минуту, в пятницу вечером, вносить редакторскую правку! — смеется она.
— Это надо отпраздновать. Я приглашаю тебя на открытие. — Макс пристально смотрит на меня. Я краснею. — Вас двоих, конечно, — добавляет он, смущенно оглядываясь на Лизу.
Мы с Максом хорошие друзья, хотя я догадываюсь, что ему хотелось бы большего. Он милый и остроумный, но для меня он как брат. Лиза часто смеется надо мной, говоря, что у меня просто отсутствует ген, отвечающий за потребность в бойфренде или девушке, а на самом деле мне просто не встретился такой человек, который... ну, который бы мне понравился. Хотя где-то в глубине души я мечтаю о дрожащих коленях, сердце, выпрыгивающем из груди, головокружении и бессонных ночах.