Глава 1 ( продолжение)
— Так значит, вам нравится владеть?
«Тиран!»
— Я хочу заслужить обладание, но в целом — да, нравится.
— Вы суперпотребитель?
— Точно.
Он улыбается, хотя глаза остаются серьезными. Это расходится с его словами о том, что он хочет накормить голодных. У меня неприятное чувство, будто мы говорим о чем-то другом, только я совершенно не понимаю, о чем. Я сглатываю. В комнате становится жарко, а может, меня просто бросило в жар. Поскорее бы закончилось интервью. Ведь у Лизы уже достаточно материала?.. Я смотрю на следующий вопрос.
— Вы приемный ребенок. Как это на вас повлияло?
Ой, какая бестактность! Я смотрю на Онешко , надеясь, что он не обиделся. Он хмурит брови.
— У меня нет возможности это узнать.
Мне становится интересно.
— Сколько вам было лет, когда вас усыновили?
— Эти данные можно почерпнуть из общедоступных источников, мистер Тушенцов .
Суров. Я снова краснею. Черт! Конечно, если бы я готовился к интервью, то знал бы его биографию. Быстро перехожу к следующему пункту.
— У вас нет семьи, поскольку вы много работаете.
— Это не вопрос. — Он краток.
— Прошу прощения. — В его присутствии я чувствую себя нашкодившим ребенком. — Вам пришлось пожертвовать семьей ради работы?
— У меня есть семья. Брат , сестра , собака и любящие родители. Никакой другой семьи мне не надо.
— Вы гей, мистер Онешко ?
Он резко вздыхает, и я в ужасе съеживаюсь. Зачем я читаю все подряд? Как теперь объяснишь, что вопросы не мои? Ох уж эта Лиза! Нашла что спрашивать!
— Наверное, Руслан, я не знаю.
Брови удивленно подняты, в глазах холодный блеск. Похоже, ему неприятно.
— Прошу прощения. Тут так написано.
В первый раз за все время он назвал меня по имени. Сердце у меня забилось, а щеки опять покраснели.
Он склоняет голову набок.
— Вы не сами писали вопросы?
Кровь отливает у меня от лица. Только не это.
— Э... нет. Лиза, то есть мисс Неред, дала мне список.
— Вы с ней вместе работаете в студенческой газете?
Черт! Я не имею никакого отношения к студенческой газете. Это ее общественная работа, а не моя. Мое лицо пылает.
— Нет, она моя соседка по комнате.
Онешко в раздумье трет подбородок, его глаза оценивающе смотрят на меня.
— Вы сами вызвались на это интервью? — спрашивает он ровным голосом.
Постойте, кто тут кого интервьюирует? Но под его прожигающим насквозь взглядом я вынужден отвечать правду.
— Меня попросили. Она заболела, — почти шепчу я.
— Тогда понятно.
В дверь стучат, и входит блондинка номер два.
— Прошу прощения, мистер Онешко, через две минуты у вас следующий посетитель.
— Мы еще не закончили, Ангелина. Пожалуйста, отмените встречу.
Ангелина в нерешительности глядит на него, похоже, не зная, что предпринять. Он медленно поворачивается в ее сторону и поднимает бровь. Она заливается краской. О господи, не один такой .
— Хорошо, мистер Онешко , — бормочет она и выходит.
Он хмурится и снова переносит внимание на меня.
— Так на чем мы остановились, мистер Тушенцов ?
О, мы вернулись к «мистер Тушенцов ».
— Мне неловко отрывать вас от дел.
— Я хочу узнать о вас побольше. По-моему, это справедливо.
В его серых глазах горит любопытство. Вот влип! Что ему надо? Он кладет руки на подлокотники и сплетает пальцы под подбородком. Его рот меня ужасно... отвлекает. Я сглатываю.
— Ничего интересного, — говорю я, снова краснея.
— Чем вы намерены заниматься после университета?
Я пожимаю плечами, смущенный его вниманием. «Переберусь вместе с Лизой в Питер, найду квартиру, устроюсь на работу», — так далеко я не загадывала.
— Еще не решила, мистер Онешко . Сначала мне нужно сдать выпускные экзамены.
К которым я должн сейчас готовиться — а не сидеть в роскошном стерильном офисе, изнывая под вашим проницательным взглядом.
— У нас отличные программы стажировки для выпускников, — произносит Онешко негромко, и у меня глаза лезут на лоб. Он предлагает мне работу?
— Хорошо, буду иметь в виду, — бормочу я, совершенно сбитый с толку. — Хотя, по-моему, я вам не гожусь.
Черт. Лучше бы я промолчал.
— Почему вы так думаете?
Он вопросительно склоняет голову на сторону, тень улыбки мелькает на губах.
— Это же очевидно.
Я неуклюжий, растрёпанный и не блондинка.
— Мне — нет.
Взгляд его становится пристальным, он вовсе не шутит, и у меня внезапно сводит мышцы где-то в глубине живота. Я отвожу глаза и упираюсь взглядом в свои сплетенные пальцы. Что вообще происходит? Мне пора идти. Я тянусь за диктофоном.
— Если позволите, я вам все тут покажу, — предлагает он.
— Мне бы не хотелось отрывать вас от дел, мистер Онешко, а кроме того, у меня впереди очень долгая дорога.
— Вы хотите сегодня вернуться в университет? — Он удивлен и даже встревожен. Мельком смотрит в окно, за которым начинает накрапывать дождь. — Езжайте осторожнее, — говорит он строго. Ему-то какое дело? — Вы все взяли, что хотели?
— Да, сэр, — отвечаю я, заталкивая диктофон в рюкзак . — Благодарю вас за интервью, мистер Онешко .
— Было очень приятно с вами познакомиться. — Неизменно вежлив.
Я встаю. Онешко тоже встает и протягивает мне руку.
— До скорой встречи, мистер Тушенцов.
Это похоже на вызов или на угрозу. Трудно разобрать. Я хмурюсь. Зачем нам встречаться? Когда я пожимаю его руку, то снова чувствую между нами этот странный электрический ток. Наверное, я переволновался.
— Всего доброго, мистер Онешко .
С плавной грацией атлета он подходит к двери и распахивает ее передо мной.
— Давайте я помогу вам выбраться отсюда, мистер Тушенцов . — Онешко чуть улыбается. Очевидно, намекает на мое совсем не изящное появление в его кабинете.
— Вы очень предусмотрительны, мистер Онешко,— огрызаюсь я, и его улыбка становится шире. «Рад, что позабавил вас, мистер Онешко», — мысленно шиплю я и от негодования выхожу в фойе. К моему удивлению, он выходит вместе со мной. Ангелина и Кристина поднимают головы, они тоже удивлены.
— У вас было пальто? — спрашивает Онешко.
— Да.
Кричтина вскакивает и приносит мою куртку, но не успевает подать мне — ее забирает Онешко. Он помогает мне одеться, я, смущаясь, влезаю в куртку. На мгновение Онешко кладет руки мне на плечи. У меня перехватывает дыхание. Если он и замечает мою реакцию, то ничем это не выдает. Его длинный указательный палец нажимает на кнопку вызова лифта, и мы стоим и ждем: я — изнывая от неловкости, он — совершенно невозмутимо. Наконец двери подъехавшего лифта открывают путь к спасению. Мне необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Обернувшись, я вижу, что Онешко стоит рядом с лифтом, опершись рукой о стену. Он очень, очень красив. Меня это смущает. Не сводя с меня пронзительного взгляда серых глаз, он произносит:
— Руслан .
— Юлий, — отвечаю я.
К счастью, дверь закрывается.