VII
Я, вероятно, никогда не прощу себе этого мимолётного увлечения и такой бездарной попытки выкрутиться после всего произошедшего. Моё поведение подобится тем, кем я никогда быть не хотела; поздравляю.
Серое, максимально серое небо, затянутое такими тяжелыми на вид тучами, заставляет меня испытывать смятение, тревогу и спокойствие одновременно. В последнее время чувствую себя биполярной.
Мне хочется просто скрыться, раствориться во влажном воздухе и стать частицами кислорода, беспечно перемещаясь в потоке атмосферы. Но нет...
Нет, ведь Чонгук никогда не даст мне расслабить булки! Боже, этот разрушитель спокойствия когда-нибудь сведет меня в могилу.
Выпроводить его вчера, казалось, практически невозможно; я уверена, в своей голове он всё выставит моим всплеском чувств, как собственно и было, и начнет насмехаться надо мной больше прежнего.
Ниён, заявившаяся вчера, или, уже можно сказать, — сегодня, поставила меня перед фактом того, что мы идем в какой-то клуб, за билетами в который она простояла половину ночи.
Отказать я никак не могла, ведь подруга действительно выглядела изнеможенно, да и почему бы не оторваться с человеком, с которым я могу получить настоящее удовольствие от общения; от пьяного — тем более.
Сырость разнеслась и по главному корпусу университета в виде чёрных следов от обуви и мокрого запаха грязи, который будто исходит не с улицы, а от людей, пребывающих здесь. И я не исключение; такая же мерзкая и самовлюблённая. От этого никуда не денешься, мы все плывем в одной лодке.
Быстро окинув территорию подозрительным взглядом, я двинулась к шкафчикам, убедившись, что никого говнистого поблизости нет. Кроме меня.
Куртка, которая совершенно перестала меня греть, летит на косую серую полку, я кидаю мимолетный взгляд на железное дно, в надежде, что больше никакого бумажного компромата не всплывет.
Громкий лязг захлопнувшейся дверцы пугает меня, и я резко оборачиваюсь, врезаясь в грудь блондинки, подперевшей меня рукой с левой стороны.
На удивление, тех дурацких синих линз нет, и я могу видеть её отчаянно карие глаза, такие же как и у всех, ничем не примечательные.
—Я надеюсь, это послужит тебе уроком,—тяжело дыша, будто уже полчаса ошиваясь тут в поисках меня, Су Рим другой рукой подставляет экран телефона к моему лицу на довольно близкое расстояние.
Сайт "ABOUT" так и кричит новыми заголовками и комментариями к картинкам, любезно предоставленным автором статьи. Кстати, очень интересной статьи, само существование которой меня ничуть не удивляет.
—Скинь мне, пожалуйста, ссылочку попозже,—отталкиваюсь я, театрально выговаривая слова в нахальном стиле собеседницы,—А то сейчас мне как-то насрать,—на последнем слове акцентирую внимание.
—Ты совсем дура, если всё ещё не поняла, куда ввязалась,—последнее, что с презрением и сдержанным раздражением кидает девушка, разворачиваясь на шпильках и скрываясь за углом.
Как только та пропадает из виду, я судорожно лезу за телефоном в карман и моментально оказываюсь на нужной странице интернет-ресурса.
Количество просмотров переваливает за тысячу, и я понимаю, что это только за это утро. Буквально за какие-то несчастные три часа с момента появления поста.
Меня поражает эта незамысловатая лаконичность и точность высказываний в мою сторону со стороны читателей, что знают историю по трём фотографиям: "заслужила!", "шалава", "не фиг было лезть".
Конечно, тыкать на кнопки со своих фейковых аккаунтов куда проще, чем подойти и сказать мне это в лицо, долбаные студенты-лицемеры.
Хотя, негативные комментарии в сторону Су Рим, бьющей меня по лицу в момент запечатления сей картины со стороны лестницы, тоже присутствуют; что не может не радовать.
Мне смешно и тошно. Так мерзко и неприятно, что хочется смеяться сквозь слёзы.
Я блокирую телефон, около пяти секунд глядя в чёрный экран смартфона.
Зачем же он так поступил со мной?
Зачем провернул это? Зачем позвал меня туда?
Я же была готова ему помочь, даже несмотря на этот "псевдо шантаж". Я думала, это просто предлог, оригинальный способ привлечь внимание; а он вывернул всё наизнанку, еще больше испортив моё к нему отношение.
Да, я раскусила его еще вчера; да, я ожидала выпуска статьи, но почему сейчас мне так и хочется подняться и разнести всю его каморку вдребезги?
Буквально за секунду во мне поднимается волна гнева, которой только что не было. И я не в силах это контролировать: эти обида и жажда получить ответы на вопросы крутятся в голове, не давая думать ни о чем больше.
Пролетая по коридору на высокой скорости, я резко останавливаюсь у библиотеки. Огромной, тёмной и редко используемой студентами в качестве хранилища необходимых знаний.
Там есть компьютеры. И это все решает.
Я быстро сворачиваю в деревянный проход, тут же упираясь в стойку с пожилой женщиной библиотекаршей.
—Здравствуйте, госпожа Пак,—кланяюсь я седовласой хранительнице библиотеки, на что получаю добрую улыбку и слабый кивок.
Да, я признаюсь, меня дико мучили мысли о том, что Ниён что-то от меня скрывает. И если она искала что-то в интернете, то точно не со своего ноутбука, к которому я имею доступ.
—Могу я поинтересоваться,—ненавязчиво, я наклоняюсь к госпоже Пак,—Кан Ниён была тут вчера?
—Да, дорогуша,—как бы вспоминая какие-то моменты, отвечает та,—Твоя подружайка вчера просидела тут до двух ночи. Что-то случилось?—невинно спрашивает она, пока я пытаюсь высчитать время прибытия девушки в общежитие.
—Да нет, она просто забыла скопировать информацию на флешку, так что послала меня,—на ходу начинаю придумывать ересь, глядя в серые глаза Пак,—Подскажите, пожалуйста, за каким компьютером она сидела?
—За седьмым, милочка,—кривым смуглым пальцем она указывает на нужный стол, и я направляюсь к нему.
Нет, нет, нет. Она же не могла мне соврать. Она могла просто бронировать билеты в клуб или ... я даже не знаю, что ещё она могла делать.
Будто оттягивая время, я медленно подхожу к деревянному компьютерному столу, усаживаясь на скрипучий стул с отломанной спинкой.
На лакированном покрытии выгравированы чьи-то инициалы, матершиные слова и пара значков свастики.
Входя в поисковую систему Google, я направляю маленькую стрелочку мыши на историю браузера и быстрым кликом открываю список недавних запросов.
Сервер кишит идиотскими строчками по типу: "ответы на тест по математике 2019", "pornhab", "манга хентай аниме".
Я усмехаюсь глупости людей, которые после таких запросов не очищают историю, и обреченно потираю виски.
С чего я вообще взяла, что найду что-то сенсационное в поисковике у лучшей подруги? Господи, Йа Ним, уймись. Это всё твоё глупое воображение и подозрение, взятое из неоткуда.
Побегав ещё глазами по десяткам оставшихся строчек, я закрываю Google вовсе, когда в голову приходит мысль о том, что он слишком прост в использовании и разоблачении.
Мышкой навожу на иконку другого более древнего браузера и кликаю, тут же выпадая на сайт "ABOUT", который оказывается закрепленной вкладкой.
—Что ты тут делала, Ниён?—шёпотом задаюсь я вопросом, желая скорее получить ответ, но гулкая тишина разбивает все мои надежды, и я продолжаю скролить новостную ленту.
Ничего интересного, помимо новых агрессивных комментариев, не всплывает,и единственное, что я делаю, так просто фотографирую id-адрес фейкового аккаунта на телефон.
Да, сейчас я поступаю как самая последняя мразь, и Ниён явно этого не заслуживает; но убедиться в её действиях мне бы не помешало, скорее, для уверенности в себе.
Со скрипом задвигая стул, я покидаю библиотеку; и этот подозрительно мерзкий скрип долго гудит в моей голове по пути в седьмую аудиторию.
Дырку в окне никто так и не спешит заделывать, и идиотский сквозняк, пробивающийся сквозь прозрачные полоски скотча, морозит тело на протяжении всей пары.
Я окидываю спину Су Рим неоднозначным взглядом несколько раз, пытаясь понять, что она имеет ввиду, когда говорит, что я вляпалась. Я ведь давно уже по уши в грязи; куда ещё хуже?
Но, к счастью или к сожалению, девичья спина в красной блузке так и не отвечает на мои вопросы; и я шумно выдыхаю, переводя взгляд на наручные часы.
Голова начинает раскалываться на мелкие трещинки, и, кажется, скоро посыпятся осколки моего бледного лица. Половина бутылки шампанского с горла и постоянные мысли о подозрении всех вокруг уничтожают меня сильнее голоса профессора.
Телефон, лежащий на столе, уничтожительно жужжит несколько раз подряд, и я отрываю руку от виска, потягиваясь к нему; как вдруг старик-маразматик взвизгивает в мою сторону, и я снова принимаю прежнее положение, так и не прочитав текст сообщений.
Больно надо было...
Звонок, и я максимально устало выползаю из-за парты, спускаясь вниз по скрипучим ступеням аудитории, когда меня задевают за плечи и чуть ли не сталкивают несколько несчастных фанаток Чона.
Они больше всех пакостных комментариев написали под тем постом, я уверена.
Как только черный кроссовок ступает за деревянный порог кафедры, руку обвивают пальцы и резко выдергивают за угол, тут же впихивая меня в какую-то маленькую комнату — подсобку, захлопывая дверь.
Щелчок замка.
Темно; я отчетливо слышу монотонное дыхание похитителя и прекрасно догадываюсь, кто стоит передо мной. Этот запах и силуэт в моей голове гуляют вместе с остальными отягчающими последствиями похмелья.
Я нащупываю пальцами включатель за своей спиной и уже более отчетливо могу видеть чёрный беспардонный взгляд и искусанные губы Чонгука.
—Мы должны это обсудить,—заявляет тот своим любимым командным тоном, стоя от меня на расстоянии тридцати сантиметров.
—Я не контролировала себя,—быстро выпаливаю я, падая на стену спиной,—Да и ты нашел время, когда припереться ко мне в таком же состоянии,—скрещиваю руки на груди, бегло уводя взгляд от попыток собеседника создать зрительный контакт.
—Это немного не то, что я хотел выяснить,—подавляя смешок, шатен довольствуется моей глупостью и взволнованностью, растягиваясь в наглой улыбке,—Но если уж на то пошло,—не отпускает он начатую мной тему,—То одной отговоркой про алкоголь ты не отделаешься,—он припадает рукой к стене.
Душная крохотная комнатка, в которой освещение идет на нет от тусклости энергосберегающей лампочки, неожиданно становится для меня камерой для пыток.
Чон Чонгук, пожалуйста, давай не будем снова это делать...
—Что ты хотел обсудить?—я отрываю взгляд от двух первых растегнутых пуговиц на рубашке студента, сталкиваясь с такими же пуговицами—глазами.
—Пост,—сухо отвечает он, сохраняя по максимуму присутствующее напряжение,—Я дам тебе совет,—ещё ближе склоняется собеседник к моему красному лицу,—Дай слухам быть. Не реагируй на эту дешевую провокацию.
Чон говорит это серьёзно, будто от этих слов зависит очень многое; но я чертовски хочу думать, что это не так.
—Это всё?—я сглатываю ком сухости, подавляя нарастающую головную боль и натиск взгляда парня.
—Нет,—выдает он, снова ухмыляясь,—Это ты на меня первая набросилась,—летит в меня его новое самоутверждение, и я сжимаю челюсть, не в праве возразить,—Но не скажу, что я не был рад этому.
—Прекрасно, потому что это было в первый и последний раз,—убеждаю себя я, но взгляд напротив говорит об обратном, мутнея и затягивая всё глубже в свои чертоги.
Чон игриво закусывает губу, специально играя с моей реакцией, которая по привычке вообще не меняется, и скользит рукой по стене ниже, останавливаясь у моей талии.
—Пьяной ты мне нравишься гораздо больше,—понижая тон, процеживает парень,—Более рационально мыслишь что-ли,—с поддельной легкомысленностью улыбается он, якобы поправляя мою рубашку, замятую на ребрах.
—Я учту твой совет, но ты ...—запинаюсь я,—Держи, пожалуйста, свои руки при себе,—я снова принимаю холодность в высказываниях и движениях, небрежно отталкивая его кисть от себя.
—Я вижу следы похмелья на твоём помятом лице,—заправляя руки в карманы брюк, меняется во взгляде шатен,—Поэтому отработки сегодня будет в два раза больше,—коронная мерзкая улыбочка — вишенка на торте.
Какой этот второкурсник хамелеон; как быстро меняет маски; как просто переходит с флирта на свой обычный церберский жаргон. Я ничуть не удивлена. Двуличный лицемер, чтоб его.
Не стоит утопать в его глазах, прекрасно зная, что это просто ложка дёгтя, а не романтическое представление глубины.
—Какой же ты, Чон Чонгук, отвратительный тип,—с преувеличенным уважением кривляюсь я,—Я бы тебя обидела, но природу уже не переплюнуть,—проталкиваюсь я через парня и вылетаю за дверь.
***
Пара за парой, и я чувствую себя ещё более убитой.
Телефоны в руках прохожих светят своими экранами, на которых я вижу одну и ту же картинку — Себя.
Какое крупное стадо тупых оленей; какие дурацкие издёвки; какие глупые шутки.
Мне остаётся сухо язвить или вовсе игнорировать студентов, которые так и норовят получить от меня подзатыльник похлеще вчерашнего удара Су Рим.
И внутри, помимо слабой тошноты, возникает ужасное чувство стыда, которое мне снова навязывает общество. Стыда не за свой проступок.
Я ужасно сильно хочу понять, что происходит в голове у этого сраного журналюги, который посмел так со мной поступить; и как к этому причастна Ниён.
Я не могу в ней сомневаться, ведь мы дружим с самой старшей школы и всегда были идеально совместимыми подругами; но именно это я сейчас и делаю.
Смс-ка от Кан гласит о том, что она не явится сегодня на обеденный перерыв, так как декан по журналистике попросил её остаться. Я могу поверить в ложь подруги, но не могу поверить в то, что она лжёт.
Я лишь пишу обыденное "ок" и уже усаживаюсь за свободный столик в кафетерии, поднимая крышку серого ноутбука и испытывая тяжёлое количество взглядов на своей спине.
Потягивая через трубочку эспрессо со льдом, я вбиваю в поисковую строку Google id-адрес девушки, надеясь получить хоть какое-то объяснение её действиям; и своим тоже.
И вот я снова оказываюсь на сайте "ABOUT", ибо этот адрес действителен только в пределах этой программы. Активность данного аккаунта довольно-таки низкая: никаких лайков, никаких репостов, никаких подписок.
Я помню, как Мин как-то раз опубликовал действительно дельную статью, зацепившую меня своим посылом и доступным смыслом в строках. Это был как раз пост о несправедливости, о ценности доверия, которого теперь я не могу ни к кому проявить.
Журналистский интерес снова берет верх над здравым мышлением, и я захожу в архив, куда подруга скидывает понравившиеся статьи. На "ABOUT" есть такая функция.
Список архивированных файлов невелик, однако заголовок раздела заставляет желудок скрутиться в жгут, а воздух — застрять в горле.
"Кто такая Ким Йа Ним?"
Действительно, блять, Кан Ниён! Кто я такая?! Боже.
Как же ... как же так? Я ведь выложила ей все карты на стол. Я ведь попросила её о помощи. А она? Она сделала вид, что поверила мне.
Я хлопаю крышкой гаджета и откидываюсь на твёрдую спинку стула, ударяясь средним позвонком поясницы. Физическая боль практически не ощутима по сравнению с тем резонансом, который сейчас творится в моей голове.
Голова больше не болит, но что-то внутри заставляет меня подкоситься в попытке подняться со стула.
Но попытка не венчается успехом. Сильная рука в быстром темпе усаживает меня обратно на стул, а сама строгая фигура проходит дальше и со скрипом ножек об пол садится на против.
Чёрная толстовка, чёрные джинсы, чёрные кеды. Да у Мина Юнги сегодня явный траур.
—Просто заткнись и послушай меня,—хрипит блондин, опираясь на локти вперед, в то время, как я молча окидываю его самым противоречивым взглядом,—Это было необходимо, чтобы отвлечь отца, и ты прекрасно знала, на что шла,—он быстро выдает это, будто обвиняет меня во всём, проделанном им самим.
—Подожди-ка,—мягко выпрямляюсь я,—Интересная картинка у тебя в голове складывается,—я так же склоняюсь вперед, чтобы быть ближе к собеседнику,—Ты отвлек отца публикацией на своем личном университетском сайте, который читают около трёх тысяч студентов?—с каждым словом я ощущаю всё больший прилив злости,—Ты угараешь надо мной?—уже не сдерживаю себя я, ударяя ладонью по столу.
Журналист смотрит на меня точно так же: обречённо, устало, от части опустошённо и агрессивно. Сожалеет ли он? — Да. Признаёт ли он вину? — Нет.
—Если я извинюсь, тебе полегчает?—перебивает он поток моих гневных мыслей своим вопросом, от чего я делаю глубокий вдох, задерживая воздух в лёгких, чтобы не выплеснуть всю злость на Мина.
—Купи мне кофе со льдом,—требовательно и быстро выдаю я, толком не успевая подумать.
—А сейчас ты что пьёшь?—заглядывая в наполовину полный стакан своими полупустыми глазами, поднимает парень правую бровь.
Я хватаю влажный пластик, по которому стекают прохладные капли, и, привставая, выбрасываю в ближайший мусорный контейнер, поднимая на Юнги всё тот же напряженный взгляд.
—Купи. Мне. Кофе,—строго и чётко, наблюдаю за тем, как блондин непонимающе встает с места и направляется к стойке ленивой походкой.
Я постукиваю пальцами по серому покрытию крышки ноутбука и сбрасываю его обратно в рюкзак, дабы не повторилось недавнего инцидента.
Сейчас я зла и не хочу глотать этот отвратительный вкус обиды, подавляя эмоции. Всё равно потеряно очень много, от каких-то необдуманных действий точно уж хуже не будет; с обдуманными и взвешенными я уже облажалась.
Виновник торжества возвращается спустя две минуты и со стуком ставит сосуд на стол, с лёгким чувством раздражения бегая по моему лицу своими янтарными глазами.
Я пододвигаю стакан к себе и, снимая с него крышку, подмечаю для себя, что льда не пожалели.
Старательно закусывая губу, я возношу кофе над белой шевелюрой и выливаю его, с упоением глядя на парня, что лишь надрывно вздыхает и вздрагивает один раз, закрывая глаза.
Капли медленно скатываются по его обесцвеченным прядям, стекая на бледное лицо с сжатыми скулами и капая на чёрную одежду. Мин вытирает ладонью холодную воду с лица, совершенно не меняясь во взгляде.
—Ты хотел благодарности,—ставлю я предмет обратно на стол,—Вот она, во всей красе. И извинений не надо,—кидаю я, закидывая рюкзак на плечо,—Сама же виновата,—подмигиваю я стоящему в ступоре второкурснику и ухожу.
Шаг быстр и резок, так что через минуту я уже вытаскиваю куртку из шкафчика и, с громким хлопком железа, вылетаю на улицу.
Мне незачем пара по философии, мне незачем отработка с Чонгуком, мне незачем друзья, которые скрывают от меня своё недоверие.
И пусть мне пишут выговор. Пока я на "испытательном сроке" покрываю принесенный не мной ущерб, меня не могут отчислить.
И если до этого я не пользовалась данной "привилегией", то сейчас самое время.
***
В холле общежития тихо, и только смотрящая за стойкой окидывает меня подозрительным взглядом, который я полностью игнорирую, перешагивая через закрытый турникет.
Никто не отменял плохое самочувствие, верно?
Три скрипучих поворота ключа, и я стою на пороге собственной комнаты, которая скрывает куда больше, чем я смела полагать.
Где Ниён может хранить компромат на меня? Сейчас уже не важно, почему она вообще его от меня прячет; важно — что прячет.
Бросая рюкзак на кровать, я выуживаю оттуда ноутбук, ставя его на прикроватную тумбочку, и быстро устанавливаю форматирование и копирование всех статей с фейкового аккаунта подруги на"ABOUT".
Полоска загрузки медленно ползёт по процентам, пока я ползаю по полу, заглядывая в поддон кроватей. Обшариваю прикроватную тумбу подруги, вытаскивая ящики с петель и заглядывая в сам деревянный каркас. Перебираю все бумаги на рабочем столе, провожу рукой под столом. Обвожу глазами все три полки, что имеются в нашей комнате.
Ничего. Совершенно ничего. Она же не носит их с собой?
Неожиданный скрип двери заставляет меня подорваться на ноги и начать отряхивать колени.
—А, Ниён,—захлопывая крышку гаджета, поднимаю я глаза на человека в проходе,—Никак не могу найти носок,—уже не так резво заканчиваю я реплику, сталкиваясь с чёрными глазами.
—И поэтому ты обыскиваешь свою подругу?—мужской голос в вопросительной интонации искажает моё представление о наличии здравого мышления у Чонгука.
Почему я не закрыла эту несчастную дверь?
—Что ты, чёрт возьми, здесь опять делаешь?—поправляю я бумаги на столе, возвращаясь к силуэту в дверях, что заинтересованно наблюдает за каждым моим действием.
—Ты не пришла на отработку,—зашагивает Чон в комнату, закрывая за собой скрипучую дверь.
—Зато ты идёшь нахрен,—всплескиваю я руками, не в силах контролировать гнев, накопившийся за первую половину дня,—Исчезни, пожалуйста,—на последнем слове я выдыхаю, меняясь во взгляде.
—Кто-то сейчас договорится,—нагло усаживается он на мою кровать, закидывая ноги на белое покрывало и пафосно убирая руки за голову,—Не стыдно тебе обманывать подружку?
Я делаю максимально глубокий вдох и такой же выдох, подходя к постели, где разлегся второкурсник.
—А тебе не стыдно превышать свои полномочия?—смотрю я на него сверху вниз,—К тому же, как ты можешь меня упрекать в чем-то, когда у тебя вообще нет друзей?—склоняюсь я над шатеном.
В чёрных глазах его что-то меняется, однако, снимать натянутую улыбку он не спешит. Бегает своими угольками по моим губам, возвращаясь к зрительному контакту.
Я слышу громкие шаги приближения, и отскакиваю от Чона, но вот только он не спешит меня отпускать и, хватая за запястье, наваливает на себя, жадно впиваясь в мои губы своими.
Я упираюсь руками в изголовье кровати, пытаясь сделать глоток воздуха, доступ к которому блокирует Чонгук своей дерзкой выходкой.
—Что за?—знакомый женский голос, возникший, как и предполагалось, заставляет парня наконец оторваться от меня; я плавно отстраняюсь, испепеляя шатена грозным взглядом, и вытираю губы тыльной стороной ладони.
Теперь понятно, к чему вся эта показуха.
—Я, конечно, всё понимаю,—продолжает Ниён, проходя вглубь комнаты и наблюдая за беспорядком, который я еще не успела скрыть,—Но какого чёрта?—она поднимает свои глаза над оправой очков, возмущенно искривляя брови.
—Как видишь, мы немного ... кхм,—пафосно подаёт голос парень,—Пошалили,—после последнего меня, как и подругу, искривляет в гримасе омерзительности, которую я даже не в силах скрыть.
Естественно, он намекнул ей на то, что здесь творилась какая-то вакханалия, и мы невесть чем занимались. Но самое дурацкое во всей этой ситуации то, что я буду вынуждена поддержать эту версию, так как по-другому не смогу объяснить снятые с петель ящики.
—Нам нужно собираться, Йа Ним,—неловко подает Кан, прокручивая в голове заявление Чонгука; на что я киваю и окидываю виновника свирепым взглядом.
—И куда это ты без меня собралась, дорогуша?—продолжает выделываться он, принимая более удобную для диалога позу на краю кровати.
—Не твоего ума дело, пупсик,—кротко отвечаю я, кивая тому в сторону двери.
***
—Я всё ещё не понимаю, что между вами происходит,—натягивая вырез голубого платья повыше, Ниён смотрит на меня через зеркало в ванной,—Ты его терпеть не можешь, но уже второй день подряд вы мусолитесь в нашей комнате.
Я лишь виновато вздыхаю, подкрашивая уголок нижней губы тёмной помадой.
—Мне бы тоже хотелось знать, чего он этим добивается,—задаюсь я вопросом вслух, закручивая крышечку и распределяя цвет равномерно.
—В смысле, он добивается? А ты разве не идёшь навстречу?—девушка поворачивается на меня, немного озадачивая вопросительным взглядом да и репликой в общем.
Я пожимаю плечами в бардовой укороченной толстовке и одёргиваю чёрную клетчатую юбку, что поистине является для меня изобретением Сатаны.
Мне нравится думать, что всё хорошо; что мы как в старые времена собираемся затусить в клубе; что мы доверяем друг другу настолько, что можем выпить по бутылке мартини и точно знать, что проснемся дома.
Но под рёбрами сжимается ещё не осевший ком подозрения, которое я, к сожалению, не могу пока опровергнуть.
—Бери манатки, полетели,—торжественно произносит девушка, натягивая босоножки, и я ей тепло улыбаюсь, хватая поясную сумку.
***
Увидев в темноте номер нужной тёмной иномарки, что была вызвана подругой, мы заваливаемся в убер на задние кресла, подкрепляя всё легкомысленным смехом.
—Куда вам?—раздается строгий мужской голос, и водитель оглядывает нас через плечо.
—Улица Каннам, ночной клуб "Nightingale",—чётко отвечает подруга, заглядываясь на водителя через зеркало заднего вида, и откидывается на спинку.
Через двадцать три минуты мы уже покидаем тёплый автомобиль, расплачиваясь с таксистом.
Глазами я врезаюсь в огромную цепочку людей, образующих очередь, последнему звену которой и ночи не хватит, дабы попасть в заведение.
Но Кан уверенно движется в своих туфлях, стуча каблуками об мокрый асфальт, к началу этой человеческой многоножки, параллельно доставая вип-билеты из маленького клатча.
И я, заторможенно подтянув свои носки с огненным принтом, ускоряю шаг, поспевая за ней; за человеком, которому хочу доверять.
Широкоплечий амбал-скала устремляет свои маленькие чёрные глазки в нашу сторону, резко выхватывая билеты и сканируя их на подлинность, пробегаясь тупым взглядом по строчкам, которые он, кажется, просто заучил наизусть.
Охранник, склонившись, отцепляет красную проходную цепь, служащую турникетом, и кивает лысой, но щетинистой головой, дабы мы быстрее прошли внутрь, что мы и делаем.
🔁The Neighbourhood — Blue
Терпкий запах одеколона с примесью алкогольных напитков и сигаретного дыма ударяет в нос, тут же опьяняя двух только что пришедших студенток. Музыка с повышенными басами заставляет хотеть повиноваться ей и двигаться в такт.
Неоновые сине-красные огни, постоянно и хаотично мерцающие, мягко окутывают глаза, заставляя практически не ориентироваться в пространстве.
Подходящее место, чтобы забыться.
Забыть о том, что я самая обсуждаемая персона на "ABOUT"; о том, что Мин Юнги сжульничал в этой игре на выживание; о том, как Чонгук меняет свои личности, и о том, что девушка, с которой я иду к барной стойке, нагло врет мне в лицо.
Я определенно буду Мартини. Пятнадцать градусов, и мне уже будет совершенно плевать на всю эту хрень, что творится в моей голове.
Наконец, пробившись сквозь пьяные тела, что дергаются на танцполе, мы оказываемся у заветного стола, протянутого вдоль стены и высоких полок с алкогольной продукцией разных мастей.
Симпатичный молодой бармен с чёрной копной волос, потирая стакан салфеткой, как это делают бармены в американских фильмах, улыбается моей подруге, а затем и мне.
—Мартини с соком и...—я прерываюсь, вопросительно глядя на Ниён, которая молча кивает,—И Мохито,—улыбаюсь я парню, который отставляет стакан на полку и принимается за изготовление напитков.
Провернувшись на высоком стуле, я прохожусь уставшими глазами по залу. Забитый и душный он раскрепощает, заставляя меня расслабиться и закинуть ногу на ногу, еще раз улыбнувшись парню за стойкой, что протягивает мне бокал с полупрозрачной жидкостью.
"Чимин"—гласит его бейдж, и я, подмечая это, отворачиваюсь. Он подрабатывает в дневную смену в качестве бариста в университетском кафетерии, куда я часто прихожу с недовольным лицом. Ему наверняка непривычно видеть меня улыбающейся и не хлещущей кофе литрами. А мне непривычно видеть его здесь, при таком замечательном свете неоновых огней, а не под жёлтым светом лампы в кофейне.
Плавным глотком я пропускаю в себя сладкую горечь напитка, покачивая головой в темп громкой музыки. Глаза невольно закрываются, и я с трудом преодолеваю желание развалиться на стойке.
Но как только я расцепляю веки, быстро поддающиеся ложной усталости, я сталкиваюсь с чертями в маленьких чёрных клетках, в которых им всё ещё тесно.
Тёмное худи с красным принтом и чёрные джинсы, идеально выделяющие хорошее телосложение второкурсника, заставляют меня поперхнуться. Эта расхлябанность и неофициальность в повседневной одежде Чонгука вынуждает меня тяжело вздохнуть.
Почему никак нельзя обойтись без него? Почему он всегда ошивается где-то рядом?
Я перевожу панический взгляд на Кан, которая уже вовсю, потягивая Мохито из тонкой соломинки, флиртует с Чимином, что, собственно, и не противится приятной собеседнице.
Хорошо, помощи из зала ожидать не стоит... Звонок другу отменяется.
Возвращаясь глазами к проблеме номер один, я сталкиваюсь с его пожирающим безалаберным взглядом. Он видит меня, и ему нравится мое внимание.
Его губы медленно растягиваются в ухмылке, и я сглатываю ком напряжения, глядя, как он притягивает к себе за талию какую-то уже совершенно пьяную девушку.
Ему нравится наблюдать за моей реакцией, а мне смешно смотреть на эту несчастную девицу, что вьется вокруг Чона, практически вталкиваясь в него то бедрами, то грудью.
Свет будто специально выделяет его эпатажную фигуру, и я отворачиваюсь, облокачиваясь локтями о столешницу и делая более крупный глоток.
Хотела выгнать из головы одну проблему, как ей на замену вдруг приходит вторая, более наглая и мужественная.